Блестящая партия - Маклейн Джулиана - Страница 57

Когда пришло время прощаться, брат обнял его, и этот момент стал незабываемым для Джеймса. Теперь уж он точно не упустит появившуюся возможность наладить новые, близкие отношения с младшим братом.

С сильно бьющимся сердцем Джеймс зашел в гостиную. Софи сидела на диване и плакала, склонив голову на плечо Эдварда Уитби. На мгновение Джеймсу даже показалось, что это сон.

Он остановился, и Софи подняла на него распухшие от слез глаза.

– Наконец-то ты вернулся! – Она вскочила с дивана и быстро подошла к нему. – Слава Богу! Надеюсь, еще не все потеряно.

Тот факт, что Уитби остался стоять у дивана, не ускользнул от внимания Джеймса. Он посмотрел на измученное лицо жены, потом перевел взгляд на своего старого друга.

– Что здесь происходит, черт побери?

– Полагаю, ты получил мою телеграмму? – спросила Софи, но он не в состоянии был сразу ответить, так безумно шумела кровь у него в голове.

– Да, поэтому я и вернулся. – Джеймс взглянул на гостя. – А ты, почему здесь?

Уитби сделал неуверенный шаг вперед, как будто не очень понимая, что ему следует отвечать, и тут Софи коснулась руки мужа.

– Граф здесь потому, что я послала за ним. Мне нужна была помощь, а я не знала, когда ты вернешься. Ты не ответил на телеграмму.

– Мне в голову не могло прийти, что на такую телеграмму следует отвечать.

Софи махнула рукой, словно желая этим сказать, что сейчас не время спорить, затем повернулась к Уитби:

– Надеюсь, вы простите нас, Эдвард, мне нужно поговорить с мужем с глазу на глаз. Мы пройдем в библиотеку, а вы пока налейте себе еще чашку чая.

Уитби молча кивнул.

– Да что, черт возьми, у вас тут происходит? – спросил Джеймс у жены, как только они вышли в холл. – У вас обоих такой вид, как будто кто-то умер.

Софи молча покачала головой и приложила палец к губам, призывая его к молчанию, а когда они зашли в библиотеку, плотно прикрыла за собой двойную дверь.

– Я так рада, что ты, наконец, вернулся Джеймс. Видишь ли, произошло кое-что весьма неприятное. Думаю, тебе стоит присесть.

– Нет уж, я лучше постою. – У него уже совсем не оставалось терпения. Только что он застал жену плачущей на плече другого мужчины, который столь недавно собирался жениться на Софи. Теперь он хотел, наконец, узнать правду. – В телеграмме говорилось, что дело срочное. – Джеймс нахмурился. – Так что же произошло?

Софи на мгновение задумалась: она просто не знала, как ей начать этот разговор. Плохие предчувствия возникли у нее сразу при виде раздраженного лица Джеймса. Она медленно прошла в центр комнаты.

– Я очень многое должна сообщить тебе, Джеймс, и это не так просто, пойми меня. Твоя мать рассказала мне одну тайну, связанную с вашей семьей. Это и есть тот секрет, о котором ты не знаешь.

Взгляд у Джеймса еще больше помрачнел, но Софи постаралась этого не замечать.

– Дело касается вашего отца. Это может оказаться для тебя сюрпризом, но твоя мать... она была не первой его женой.

Джеймс протянул руку, пытаясь остановить Софи.

– Постой-постой. Ты послала мне телеграмму, требуя, чтобы я немедленно вернулся из Лондона, только для того, чтобы рассказать мне об этом?

– Да, но...

– Я давно знаю о существовании первой жены отца. Чего я не знал, так это того, что мать тоже была в курсе. – Он недоверчиво покачал головой. – Так она рассказала тебе?

– Да.

– Ради Бога, скажи, как тебе удалось убедить ее признаться в этом? Похоже, у тебя действительно талант – ты можешь проникать человеку в душу, хочет он этого или нет.

Стоя неподвижно, Софи смотрела на мужа, не очень понимая смысл сказанного им. Что это было – он оскорбил ее или сделал ей комплимент?

– Джеймс, сейчас совершенно не имеет значения, почему она рассказала все именно мне. Дело в том, что у этой истории есть последствия.

– Какие еще последствия? – Джеймс, наконец, сел. Софи все еще колебалась.

– Ты знаешь о существовании Женевьевы и о ее шантаже?

– Шантаже? Нельзя ли поподробнее?

Софи прошлась по комнате, отчаянно боясь, что ее рассказ может отрицательно повлиять на их брак и их счастье превратится в прах в ближайшие несколько секунд.

– Женевьева угрожала твоей матери, – собравшись наконец, с силами, продолжила она, – она уверяла, что у нее есть сын, который и является настоящим наследником герцогства. Если Марион не заплатит ей столько, сколько она потребует, Женевьева грозила представить своего сына обществу и отобрать все у вашей семьи.

Теперь уже Софи не сводила глаз с лица мужа, но Джеймс даже не пошевелился, только одна рука его сжалась в кулак.

– Это и есть тот секрет, который ты не хотела мне открыть?

– Да.

– И ты верила, что у меня есть сводный брат?

Софи молча кивнула.

Сжав челюсти, Джеймс поднялся и медленно подошел к окну.

– Это совсем не шутки, Софи. Ты не должна была скрывать от меня такую важную информацию.

Дрожащим голосом Софи попыталась объяснить ему ситуацию, в которой оказалась отнюдь не по своей воле:

– Я не собиралась скрывать что-либо от тебя и умоляла твою мать прийти и все рассказать тебе, но она отказывалась.

Джеймс резко обернулся:

– Ты сама должна была прийти ко мне. Запомни раз и навсегда – твоей первой и самой главной обязанностью является честность по отношению ко мне.

Софи испуганно вскочила. Прежде Джеймс никогда не повышал на нее голоса, даже тогда, когда подозревал, что она написала любовное письмо другому мужчине.

– Теперь я это понимаю, – сказала она, до боли сжав руки, – и жалею, что не поступила именно так. К сожалению, мои отношения с твоей матерью складывались не слишком удачно, и ты это отлично знаешь. Я была очень одинока, Джеймс, вдали от моей семьи, и мне отчаянно хотелось, чтобы меня приняли здесь как свою. Я очень хотела также, чтобы твоя мать относилась ко мне как к родной дочери и чтобы я могла платить ей таким же доверительным отношением. Когда я пообещала ей никому не рассказывать про ее секрет, понятия не имея, в чем этот секрет состоял, я еще не понимала, к каким последствиям это может привести. Только потом я почувствовала, что могла бы разрешить те проблемы, которые возникали между мной и Марион...

– Разрешение наших семейных проблем вовсе не входит в твои обязанности, – холодно произнес Джеймс, – ты тут посторонняя и не можешь понять всего, да тебе это и не нужно.

Его слова пронзили Софи, словно раскаленная игла, и она тихо проговорила сквозь зубы:

– Возможно, посторонний – это и было то, что вам нужно.

Не отвечая, Джеймс повернулся и молча посмотрел в окно.

Внезапно Софи захотелось закричать как можно громче. Встав, она подошла к мужу и потянула за рукав, так что ему пришлось повернуться и посмотреть на нее.

– Да что с тобой происходит? У тебя что, совсем нет сердца? Разве ты не видишь, что мне все это так же больно, как и тебе? Больше всего на свете я хочу стать членом этой семьи, а мне день за днем приходится мириться с твоей холодностью, хотя единственное, чего я добивалась, – это твоей любви. Теперь у меня такое ощущение, что я погубила последний шанс наладить наши отношения, ведь именно из-за моего желания быть принятой в вашу семью Лили грозит опасность.

Глаза Джеймса сузились.

– Что ты имеешь в виду? Какая еще опасность?

Софи с трудом сохраняла присутствие духа и способность говорить.

– Лили исчезла.

– Исчезла? – недоверчиво переспросил Джеймс.

– Да. Это второе неприятное событие, о котором я должна была тебе сказать, и именно из-за этого я вызвала тебя из Лондона.

Впервые за время их разговора голос Джеймса задрожал:

– Мадам, может быть, вы попробуете объяснить яснее?

Софи кивнула:

– Прошлой ночью Лили пришла ко мне и рассказала, что она влюбилась.

– Влюбилась в кого?

– В Пьера Биле – человека, которого Женевьева называет своим сыном.

Лицо Джеймса побагровело.

– Боже, так она утверждает, что Пьер ее сын? И ты считаешь, что Лили сбежала именно с ним?