День середины лета (СИ) - Степанова Анна - Страница 38

А, меж тем, несчастных этих нашлось в комнате с полдюжины: старушка-травница со своим сухоньким, согнутым вдвое старичком-супругом; угрюмый дядька-знахарь в крестьянской рубахе и с мозолистыми, черными от земли руками; да косматое, всех дичащееся семейство - видать, из северных лесовиков, что издавна числились имперскими гражданами лишь формально, на деле же оставались варварами.

Что ж, в бордель их пеструю компанию точно продавать не собираются, решила Илл'а с долей мрачного юмора. Ей вообще почему-то сейчас хотелось насмешничать - не добродушно и снисходительно, как, бывало, посмеивался детским пакостям своих подопечных отец Гутор, но ядовито и зло, выливая в смехе свою ярость на всей кожей чувствуемое бессилие. Ибо незримый поводок был тут как тут: затянул ее в эту комнату да настойчиво усадил на лавку, отрезая пути к отступлению... Попадись в этот миг благочестивой юной жрице таинственный Плетельщик, виновник ее сегодняшних приключений, - удавила бы мерзавца собственноручно, не убоявшись грядущей встречи со всеми дьяволами!

Колени и локти саднило. От прогорклого дыма лампы разболелась голова и першило в горле.

Хотелось рыдать и ругаться.

Все же последние недели, за которые пылью разлетелась вся прежняя, спокойная жизнь, не прошли для Илл'ыной души даром! Она чувствовала, что уже на грани. Еще чуть-чуть - и просто с ума сойдет...

- Все в порядке, милая? - вдруг подсела к ней старушка-травница. - У тебя рукав разодран и весь в крови, - вздохнула она жалостливо в ответ на Илл'ын недоуменный взгляд.

- Споткнулась на улице, - буркнула девушка настороженно. - Ерунда это...

- Давай помогу.

Старушка захлопотала, сноровисто помогая девушке обмыть водой из баклаги ссадины да аккуратно смазать их резко пахнущим, жгучим снадобьем. Илл'е даже неловко стало: ранки-то пустяковые! Но, видно, привычное занятие помогало им обеим отвлечься от унылого ожидания неведомой участи: старушка заметно повеселела, девушка же хоть немного вернула своим мыслям ясность.

- А что ты обо всем здешнем думаешь, матушка? - осторожно попыталась она хотя бы малость какую вызнать. - Зачем мы здесь? Правду ли человек в порту мне сказал?

- Не знаю, о чем тебе толковали, - неожиданно подал голос с соседней лавки угрюмый знахарь, - а только, люди окрест Крама говорят: некий лорд, из здешних, поселеньице решил на Южном основать, в обход императорским бумагомарателям. Туда вот и народ полезный потихоньку сманивает: ремесленников, солдатиков, землепашцев, травников... Вербуют втайне, тех, кого и не хватятся... Кому терять нечего... Потому шла бы ты отсюда, милая! Лорда-то, небось, за тайные делишки в столице по головке не погладят!.. Всякое ведь, девонька, может статься! То ли довезут, как обещают, честь по чести, то ли в воду скинут...

- Эй там, хватит болтать! - весьма нелюбезно окликнули знахаря вербовщики, только укрепляя мудрого дядьку в его подозрениях. - Давай в ту комнату, первым пойдешь на беседу... Господа ждут!

Только теперь разглядела Илл'а на другом конце их каморки еще одну дверь - видно, за ней загадочные "господа" и скрывались. Неохотно и как-то обреченно потопал туда знахарь, согнувшись пополам, чтобы протиснуться под низким сводом - а Илл'ын дар вдруг возопил о скорой беде, забился в невидимых сетях навязанной судьбы, стараясь изо всех сил вырваться.

В напряжении ждала она, прислушиваясь к шелесту голосов. Минуту, две, десять...

А потом та страшная дверца опять открылась.

И дядька-знахарь вернулся в комнату.

И никто, никто, кроме Илл'ы, не понял, что вернулся не он - но безумец.

С цепями.

На лбу, на сердце и на горле.

Совсем, как тот, убитый в порту...

А невидимый поводок Илл'ыной судьбы вдруг лопнул, то ли поддавшись на ее усилия, то ли попросту до конца сыграв свою роль, - и она вскочила одним стремительным, кошачьим движением, точь-в-точь как у девицы в черной маске, что казалась такой страшной всего час назад. И отшвырнула с пути хитролицего, который никак не ждал от хлипкой жрицы такой прыти. И злым удушьем наградила резвого матроса, что отважился (дурак!) ей выкрутить руки. И кого-то еще ногою пнула со всей ярости, жутким голосом завопив: "Прокляну!" - всем прочим, кто пожелал бы вдруг встрять в потасовку... И вывалилась, наконец, из "Хмельной русалки" на свободный и горький от морской соли воздух - а затем побежала, побежала изо всех сил, опять, как и час назад, петляя по улочкам, но на этот раз точно чуя за собой погоню...

Они неслись, молчаливо и грозно, окружая, загоняя обратно, отрезая выход из несчастливого Питейного переулка, который Илл'а ненавидела уже всей душой. Их оказалось много, нежданно много. Все матросы, что там сидели. И стража. И даже кто-то из неповоротливых с виду торговцев...

Она металась, не давая ловушке захлопнуться. Задыхалась, кружась среди дюжины домишек. Пыталась спрятаться за пеленой незаметности - и это сработало раз или два, но так и не дало возможности вырваться: слишком много сил забрал у нее этот день...

И когда уже Илл'а почти готова была сдаться, невидимый поводок вдруг опять дернул ее в сторону - и она налетела на кого-то с размаху. Крепкие руки подхватили ее, не давая упасть. Взгляд жрицы заполошно прошелся по серому полотну простой рубахи, небрежно стянутой у ворота белым шнуром, поднялся к смуглому подбородку и скулам, да застыл, наткнувшись на подозрительный прищур до странности знакомых серых глаз. Растрепанный пучок темно-русых волос, картинно изогнутая бровь и по-мальчишески нахальная усмешка - даже без золотого камзола с черненым шитьем не узнать его было сложно.

Блистательный молодой лорд Илан собственной персоной держал Илл'у в бережных объятиях!

Но не успела она еще как следует изумиться, а может, и смутиться этому факту - как другие, куда более жесткие, руки оторвали ее от юноши, чтобы грубо отшвырнуть к стене. Ледяная сталь прижалась к горлу - а добродушный рыжий паренек в цветастой крестьянской рубахе, простоватый, глуповатый на вид, вызывающий улыбку своими веснушками, пронзил девушку холодным взглядом убийцы.

- Не дергайся, - приказал он коротко. - Отвечай. Кто такая? Зачем здесь?

Руки парня совсем не походили на крестьянские. Длинные пальцы, холеные и гибкие, по всему, куда привычнее держали перо и клинок, чем мотыгу...

С угасающей надеждой воззрилась жрица на Илана. Он ведь помнит ее, должен помнить... наверное...

Однако лорд не спешил бросаться на выручку. Долгий, бесконечно долгий миг он раздумывал - а темно-серые глаза смотрели изучающе, с нехорошим, цепким подозрением. Словно оценивая Илл'у по-новому - не как случайную встречную из тайного дворцового коридора, уже нет...

Но как кого?.. Наемницу?.. Шпионку?.. Смешно подумать! И все же...

Подозрительность в крови у родовитых. И сейчас к Илл'е не просто присматривались: лорд Илан выносил ей приговор. Один кивок - и его рыжий пес сорвется с цепи да из непутевой жрицы всю душу вытрясет! Но вот подаст ли господин знак своему верному храну?.. Или пощадит? Хотя бы на этот раз...

- Отпусти девушку, Огонек, - все же сжалился над Илл'ой благородный. - Я знаю ее. Она не опасна.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. ЛОВУШКА. ПАМЯТЬ В РУКАХ ВОРОВКИ.

Хватка Огнеглава послушно ослабла, и, кажется, ноги у девушки подкосились.

- Хоть на том спасибо, твое высокородие! - издала она то ли всхлип, то ли смешок. - А ты, выходит, страшный человек, коль за оттоптанные башмаки казнить готов!..

Илан поморщился. У девицы, по всему, начиналась истерика, а этого добра он и от нежных придворных барышень с детства навидался-наслушался, так что (уж увольте!) без еще одной обошелся бы с радостью.

- Это не я ведь на людей налетаю! - огрызнулся он с плохо скрытой досадой. - Знала бы ты, госпожа жрица, сколько таких "топтунов" норовили мне в суматохе стилет под ребра ткнуть!..