Великий магистр (СИ) - Грушковская Елена - Страница 41

К тому времени срок жизни последних крылатых подошёл к концу. Остались после них только созданные ими твари — хищники, которые после смерти своих создателей были предоставлены сами себе. Кровь этих существ обладала свойством превращать людей в таких же, как они, созданий. Леледа выделялась среди своих соплеменников своей силой и способностями; она и впрямь была исключительной. Ей пришло в голову попытаться помочь им справиться с боязнью солнца при помощи своей крови, и когда ей это удалось, её стали считать чуть ли не богиней. Она основала Орден в 663 году от рождества Христова; однако, по-видимому, стараясь убрать у неё боязнь солнца, крылатые всё-таки что-то упустили. У Леледы был другой дефект: при всей свой исключительной силе она не могла иметь потомства. По этой причине она завещала поить новых Великих Магистров её кровью, так как полагала, что с ней им передастся часть её силы. Своего первого преемника избрала она сама; её выбор пал на хищницу с белыми, как у неё самой, крыльями.

*

……………

— Госпожа… Госпожа, что с вами?

Подо мной был холодный каменный пол, а надо мной склонились обеспокоенные члены экспедиции. Мне светили в глаза фонарём, хлопали по щекам, обмахивали — словом, всячески пытались привести в чувство. Паутина только слегка позванивала, затихая после мощного выброса информации. Даже не выброса — просто взрыва сверхновой звезды! Кажется, я грохнулась в обморок.

— Госпожа, как вы? Может, вам лучше выйти на воздух?

— Неплохо бы снежку… умыться, — хрипло пробормотала я.

Один из охранников помчался за снегом, а я обводила взглядом стены. История повторялась, в точности как у крылатых. Снова борьба за власть, война. Война, которая могла привести к страшным последствиям.

Может быть, Леледа привела меня сюда, чтобы я, узнав правду о том, как кончили наши предшественники (и, выходит, создатели), предотвратила войну? Но как я её предотвращу, если Юля уже непримиримо настроена?

Может быть, в Цитадели есть ещё что-то, что мы должны найти?

— Место, где мы сейчас находимся, — военная база, ребята, — сказала я. — Последний оплот расы крылатых.

И я начала рассказывать всё. Меня слушали в полном молчании. Вернулся охранник с полной шапкой снега. Набрав горсть, я потёрла им лицо. Это было очень бодряще.

— Бррр! Ух… — фыркнула я, встряхивая головой. — Так вот…

И я продолжила свой рассказ. Когда я закончила, один из историков пробормотал вполголоса:

— Просто охренеть… Это же историю Ордена переписывать нужно!

— Не только Ордена, — усмехнулась я. — Но и Земли.

7.10. Золотые жуки

— Как такое может быть? Высокоразвитая цивилизация — десять-двенадцать тысяч лет назад? Но она должна была оставить после себя какие-то следы… артефакты! Куда всё девалось? Ведь если они производили какую-то аппаратуру, должны были быть какие-то заводы… оборудование! Почему так мало осталось свидетельств?

— Ещё не всё найдено. А может, что-то и найдено, да только никто тебе этого не откроет, потому что тогда придётся переписывать всю историю! Заново! А это не шутки. Всё встаёт с ног на голову, летит в тартарары! Многое, что написано умными людьми, сделавшими научную карьеру, защитившими что-то там… добившимися авторитета и признания в научных кругах… можно отправлять в мусорную корзину! Та ситуация, что сейчас сложилась в науке… Господствующие теории… не пускают на свет что-то новое… держат свою нишу…

— Просто смехотворно… а как же истина?

— Многие вовсе не истины ищут… Честолюбие — вот что ими движет. Добиться признания, стать непререкаемым авторитетом… Занять своё место… И не отдавать его никому…

Я слушала эти разговоры вполуха. Пока мои историки спорили, я бродила по помещениям, пытаясь понять, оставило ли прошлое нам ещё что-нибудь важное. Наткнувшись на замурованный вход в какую-то камеру, я устало прислонилась к кладке… На меня столько свалилось одномоментно, что просто голова разрывалась. Я завидовала остальным участникам экспедиции, потому что они не улавливали здесь так много, как я. Их сердца не разрывались на части от боли за погибшую жизнь, души не содрогались от масштабов трагедии, случившейся когда-то…

На глазах выступили слёзы, скатились по щекам. Когда я в последний раз чувствовала влагу на глазах? Уже и не помню. Юля… Господи, что ты творишь, безумная! Мы же стоим на пороге точно такой же катастрофы. Наверно, потому дух Леледы и активизировался накануне этой угрозы…

Соскользнув по стене, я опустилась на корточки и достала из внутреннего кармана фотографию Карины, которую всегда носила с собой, у сердца. Её жизнь так хрупка, так уязвима. Тонкий стебелёк, к которому уже протянулась безжалостная рука, чтобы изломать его… Торопливо стерев пальцами слёзы, я убрала фото и прислонилась затылком к стене.

Бах! Информационный удар в спину, от которого по всем моим нервам, как по проводам, пробежало что-то электрическое, тело содрогнулось и выгнулось дугой. Там, за каменной кладкой, пульсировало и билось что-то очень сильное, живое. Меня будто опутали невидимые щупальца и притиснули к стене… Картинка: то ли сундук, то ли чёрный каменный саркофаг, а в нём… золотые жучки.

Я пришла в себя на полу, опираясь на локоть: что-то отбросило меня от стены. Туда тянулись нити паутины, вибрируя и звеня так, что дух захватило.

— Эй, сюда!

Я позвала рабочих и велела вскрыть вход в камеру.

Да, тот самый саркофаг, который я увидела… Гладко отшлифованный и изготовленный, по всей видимости, из цельного куска чёрного базальта. Кроме него, ничего в помещении не было.

— Поднять крышку!

Удивительной красоты ларец, великолепно сохранившийся, оказался на дне каменной ёмкости. Послышались «ахи» и «охи», к находке сразу потянулись загребущие, жадные до открытий руки историков…

— Стоп. — Мой голос прозвучал отрывисто и властно, и руки тут же виновато отдёрнулись.

Едва мои руки коснулись крышки…

Бах! Снова мучительная вспышка — как удар в лицо.

…Когда крылатые умирали, их жизненная сила не уходила, бесследно растворяясь в пространстве, а концентрировалась, принимая материальную форму. В ларце была собрана сила последних из них…

Золотые жуки, каждый размером с грецкий орех. Нет, золотыми они казались только на первый взгляд, а на самом деле… Золото ли это было? Или нечто живое?

— Невероятно, — послышался восхищённый шёпот.

Жук блестел на моей ладони, тёплый, словно живой. На лапках проступали крошечные щетинки, панцирь покрывала едва заметная ребристость.

— Почему невероятно? Раз мы видим это и держим в руках — значит, вероятно, — сказала я.

Как нам могли помочь эти жуки? Как сделать так, чтобы они «заработали»? Я щупала паутину, но она пока молчала. Ну ничего, ничего, ещё зазвучит… Надеюсь.

— Красота-то какая, — восхищались члены команды. — Удивительные безделушки!.. За них, наверно, можно было бы выложить не один миллион!..

— Это не просто безделушки, — сказала я. — И они бесценны. Так же, как бесценна душа.

Ну, неужели они совсем ничего не чувствовали? Как будто они — обычные люди, а не хищники, потомки крылатых. Неужели никто, кроме меня, не улавливал тепло, исходившее от жуков, не догадывался, что они — живые? Что с ними со всеми?

При пересчёте оказалось, что жуков было сто семьдесят шесть.

«СТО СЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ достойных», — сразу застучало в висках. Леледа повторяла эту цифру, но я никак не могла взять в толк, что она означала… Близость разгадки дохнула мне в спину холодком. Но количество жуков — сто семьдесят шесть, стало быть, должен быть ещё один? Но где он? Или это — не то? Осечка?

Все вопросительно поглядывали на меня, стараясь понять, о чём я задумалась.

— Что-то не так, Госпожа? — спросил кто-то.

— Да сама пока не пойму, так или не так, — промычала я, кусая ноготь.

Нет, похоже, это именно то, о чём говорила Леледа. Я печёнкой чувствовала: это было оно. Сто семьдесят семь, но одного не хватает. Но почему «достойных»? Почему, скажем, не жуков? Кто такие достойные? Может, она имела в виду тех, чью жизненную силу эти жуки хранили? Одни вопросы. Паутина, ну почему ты молчишь?..