Ключ от бездны (СИ) - Горская Юлия - Страница 35

 - Ты пришел…

 Темная тень скользнула у самой поверхности, и голова ящера появилась над водой, мягко толкнув носом в грудь Матенаис. Засмеявшись, она обвила руками толстую шею хеписахафа:

 - Ты пришел…

 Большой желтый глаз в красных прожилках, подернутый влагой, смотрел близко и внимательно.

 - Ты должен служить той, что является госпожой твоей, - заговорила женщина вкрадчиво и настойчиво. – Должен сделать то, что я, помогшая придти на землю твоей хозяйке, повелю тебе.

 Дракон разжал челюсти, выдохнув: хааа…

 - В скалах, что держат храм, есть пролом, через который возможно проникнуть в пещеру Горон, где все и состоится. Он расположен слишком высоко, чтобы человек мог добраться до него, но ведь Хоруг теперь не человек.

 - Хааа, - отозвался ящер.

 - Ты будешь ждать, пока я не позову тебя, а когда поймешь, что пришло время, найдешь хозяйку этих камней и унесешь ее из Улхура.

 - Хааа…

 Голос женщины задрожал от слез, и она крепче сдавила мощную шею, покрытую жесткими пластинками.

 - Я знаю, что власть Кэух сильна и дух Хоруга порабощен, но чем дальше ты окажешься  от этого ужасного места, тем меньше будешь страдать от гнета страшной воли мерзкой твари. Хоруг-человек никогда не станет свободным, но Хоруг-змей может спасти невинную душу и боги смилостивятся над ним, - Матенаис отпустила хеписахафа. – Плыви и чутко слушай, - сняв браслет, она прижала к щеке прохладные камушки, а затем  украсила ими тонкий витой рог на голове дракона. – Пусть хранит тебя Улх…

 Священный грот был погружен в полумрак. Горели только чаши у ног восьмилапой статуи, высвечивая округлый живот и пасть чудовища, где мог бы свободно разместиться взрослый человек. Кхорх распорядился открыть только пару ворот из восьми, которые распахнуться только во время церемонии.

 Первосвященник сам пришел все проверить и со вниманием прошелся по зале, задержавшись у алтаря, где вычерчен был круг с символом Арахна – восьмиконечной звездой. Огромные средние лапы каменного монстра охватывали жертвенник, оставляя проходы для передвижения служителей у алтаря. С верхних лап свисали цепи, на которые  подвешивали жертву так, чтобы она оказывалась над колодцем, сокрытым сейчас алтарным камнем.

 Скоро все начнется.

 С внутренним трепетом ждал он часа пришествия Арахна. Близилась новая веха в его жизни, в судьбе Сульфура, что носил пока иное имя. Пусть. Немного осталось существовать Апикону. Земля, что тянулась к северу от Гефрека до самого Лакриса, должна принадлежать Кхорху. И будет ему принадлежать!

 Первосвященник глянул на размытый тенью лик нового божества и улыбнулся. Скоро, скоро озарится он огнями, зажженными избранными служителями Арахна и Кэух. Свежая кровь станет зароком между могущественным существом и людьми. И тогда свершатся все чаяния маленького мальчика, внимающего тихому голосу умирающего у него на руках Хэта…

 - Святейший, - появившийся прислужник отвлек Кхорха от приятных мыслей. – Не прикажешь ли послать за Матенаис?

 - Разве ее еще нет? – отозвался озадаченный первосвященник и поморщился, задетый тем, как долго прощалась мать со своими воспоминаниями.

 - Пусть найдут и поторопят, - распорядился он. – Пора начинать…

 Служитель исчез, а Кхорх еще немного постоял в задумчивости, созерцая алтарь и цепи над ним. Чем ближе была церемония, тем тревожнее становилось у него на душе. Он чувствовал, знал – не все окажется гладким. И Хэт предупреждал о непредвиденном, которому суждено случиться в решающий час.

 Ну, что же, пусть будет так, как должно быть…

 В залу решительно вошел человек в хитоне верховного жреца, который предназначался Гереху. Лицо человека прикрывал большой капюшон, а на груди поблескивал новенький золотой символ Арахна. Такие получили еще шесть человек из числа тех, кого особо отметила сама Кэух.

 - Все готово, владыка, - произнес он торжественно и поклонился.

 Кхорх усмехнулся.

 - Ты все больше нравишься мне, достопочтенный.

 - Благодарю.

 - Пусть войдут служители и поклонятся Кэух, а затем вознесут молитву.

 - Да, святейший.

 - Жертва назначена?

 - Мы оставили это право тебе, владыка.

 - Хорошо, пусть свершится…

 Первосвященник никак не мог справиться с нервной дрожью, слушая размеренные слова жрецов, вскоре появившихся в пещере и начавших ритуальное действо. Шесть открытых врат светились негромким голубым мерцанием, что создавало иллюзию небесной близости. А он все смотрел на сине-прозрачный камень и думал о том, придет ли сегодня Каэлис. В последний раз…

 Боль об этой утрате никогда не утихнет в его опаленное сердце, и только это неземное существо останется владычицей иссушенной жаждой души Кхорха. Навсегда.

 Появление невилл отвлекло первосвященника от мрачных раздумий, и его рассеянный взгляд остановился на Лемаис. Эта девушка напоминала Каэлис, но только так, как может цветок из шелка напоминать настоящий и живой, кропотливо созданный некой загадочной сущностью, вдохнувшей в этот бутон нечто большее, чем жизнь – дух бессмертия…

 Кхорх уже не мог оторваться. Снова и снова глаза его обращались к служительнице, облаченной в красные одежды, что подчеркивали нежность и юность пленительного женского совершенства. Но он видел ее совсем иной, видел, как из-под тонкого абриса хрупкой красоты проступают черты мерзкого вида, смерти, праха. Эта девочка была ненавистна ему! Чужая, ничтожная, приговоренная к закланию, она посмела отнять у него частичку материнской любви!

 Невиллы запели проникновенно и тоскливо, бередя что-то давно забытое, что помнит только душа. А Кхорху становилось все хуже. Подлой змейкой вползла в сердце неизбывная тоска, свернулась, проливая яд с остреньких зубок, отравляя, убивая его.

 Стоявшие на коленях за жертвенником невиллы звали Каэлис. А верный раб ее не находил себе места.

 - Жертву! – крикнул он, до боли стискивая холодные пальцы. – Приведите жертву!

 Открылись новые врата, пропуская людей, закутанных в черное с головы до ног. И в гроте сразу стало темнее. Вспыхнули красные огни глаз каменного истукана, ничуть не добавляя света в густеющее от мрака пространство под тяжелыми сводами.

 Жрецы разомкнули круг, и только Кхорх остался возле алтаря, повернувшись к Назначенным. Те сбились в кучку, понукаемые сопровождавшими их рослыми малусами, которые, совсем не стесняясь, тыкали в спины обреченных на жертву длинными пиками. 

 Первосвященник осмотрел замотанных в покрывала людей. От них исходили волны животного ужаса, внушавшего владыке брезгливость и желание поскорее закончить с этой частью церемонии.

 - Ты, - его обсидиановый нож уткнулся в грудь стоявшего напротив мужчины.

 Двое малусов подхватили избранного и поволокли к колодцу, камень на котором уже пришел в движение, открывая недра.

 Человек вскрикнул, попытавшись освободиться, но крепкие руки уже тащили вниз цепи, ловко обматывая ими несчастную жертву, лишившуюся черных пелен. Еще мгновение, и Назначенный повис над шахтой, жадно распахнувшей под ним бездонную пасть.

 Кхорх вырвал пику из рук сопровождавшего и, замахнувшись, ударил ею в обнаженный живот человека, еще и еще раз…

 Вопль жертвы разбил тишину. В беззвучном плаче затряслась Мейис. Они все боялись. Вполне осязаемый страх, разлитый  в пещере, густел, заставляя леденеть от ужаса человеческие сердца.

 Только над первосвященником он был не властен.  

 С исказившимся от ярости лицом, он смотрел, как побежала по обмякшему телу кровь, и отступил, воздев руки к уродливому лику статуи.

 - Явись же, Кэух, владычица душ наших! Прими последнюю жертву, предназначенную тебе!

 В смятении служители отпрянули от колодца, когда нечто темное метнулось из него, вцепившись в закланного. Оно с легкостью сорвало его с цепей и рухнуло в открытый люк, унося с собой жертву. Но не успели люди прийти в себя - существо вернулось, выскочив и усаживаясь на край шахты, явив себя во всем своем безобразии.