Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 467

– Ни к чему. Это я и без вас знаю. Давайте?ка лучше совершим логическое продолжение опыта. Надеюсь, ваш барон не станет брыкаться?

– Не позволю всякому встречному резать себя, – вздернул нос фон Вегерхоф, выслушав предъявленные ему требования. – Вы не лекарь, и что мне делать после, если вы заденете важное сухожилие? Оставаться по вашей милости увечным?

– При всем уважении, господин фон Вегерхоф, – со скрипом улыбнулся Келлер, – если вы не позволите это сделать, я разобью вам к Господней матери нос, и тогда материала для исследования будет вполне довольно. Снимите куртку, и я возьму кровь из вашей раны на плече.

– Она только перестала кровоточить, и вы хотите, чтобы я ради ваших изысканий распотрошил ее снова?.. Просто дайте мне кинжал, и я сделаю это самостоятельно. Собственным познаниям в области анатомии я доверяю несколько больше, чем вашим.

– Я не дам вам оружия, господин фон Вегерхоф, даже если стены этого замка рухнут, и в проломы хлынут дьявольские орды. Чем дольше вы упираетесь, тем более крепнут мои подозрения, и я бы советовал вам…

– Моим познаниям ты доверяешь? – оборвал его Курт, и стриг, подчеркнуто утомленно вздохнув, поднял рукав, вытянув к нему руку.

– С'est vraiment incroyable[696], – выговорил он раздраженно. – Подобных обвинений мне выслушивать еще не доводилось.

– Можете потом подать на меня в суд, – отозвался Келлер, и стриг пренебрежительно фыркнул:

– Вы смеетесь, майстер… как вас там..? Полагаете, у меня нет более важных забот? Mon Dieu, – поморщился он, когда Курт глубоко резанул по его руке. – Ты хочешь меня убить?

– Н?да… – вынужденно произнес Келлер, глядя на растекающуюся по наручу рубиновую жидкость. – Что ж, похоже, вы человек.

– Неужели, – отозвался стриг саркастически. – Тогда, быть может, вы дадите мне что?нибудь, чем я мог бы перевязаться?

– Человек, – повторил шарфюрер, снова оттащив Курта в сторону, поглядывая на то, как стриг неловко и неумело завязывает порезанную руку. – И вы, что характерно, тоже. Не скажете, кто, в таком случае, убил того стрига столь нетрадиционным способом?

– Думаю, один из сородичей, – пожал плечами Курт. – Мне удалось услышать, что они повздорили между собою; один из них призывал на все плюнуть и уйти из замка. Судя по всему, он был слишком настойчив, и мастер решил его успокоить.

– А вы успокоили мастера, – докончил Келлер. – И еще с два десятка человек… Знаете, Гессе, часть моих парней, те, что уже знают, с чем пришлось бы иметь дело, вам благодарна. Другая часть, новички, готова вас убить. Сам я колеблюсь в выборе. Почему вообще вы здесь оказались? Зондергруппа была на подходе, зачем вы полезли сюда с этим хлыщом?

– Графиня фон Рихтхофен была похищена стригами и содержалась здесь. Ждать было нельзя, ибо время прибытия ваших парней, Келлер, оставалось неизвестным, посему я принял решение проникнуть в замок и спасти бедную женщину. Поскольку же она является невестой барона фон Вегерхофа, он также не счел возможным оставаться в стороне.

– Я настолько похож на идиота, или у меня сегодня просто такой дурацкий вид после четырех часов лежания под кустом у этих стен? – мрачно поинтересовался шарфюрер. – Эту сказку, Гессе, вы будете рассказывать горожанам, кое?кто из которых после наверняка сложит красивую балладу о доблестном рыцаре, ринувшемся спасать суженую в компании с великодушным и напрочь благочестивым инквизитором. Это не в вашем духе. Чтобы Молот Ведьм в нарушение всех предписаний, без поддержки и подготовки сунул голову в осиное гнездо ради какой?то графиньки, потому что она невеста его приятеля… Я не вчера родился. И с вашим бароном не все гладко. Он наш агент, так?

– Я этого не говорил, – возразил Курт, и Келлер тоскливо вздохнул:

– Значит, я прав. И девку наверняка пришлось спасать только ради того, чтобы он не передумал насчет своего служения; я всегда считал агентуру нашей ахилловой пяткой. От нее порой проблем больше, чем пользы… А теперь главный вопрос: что с фогтом? Каким невероятным манером он скакнул из подозреваемых в потерпевшие?

– Некоторое время он находился в подчинении у мастера, – пояснил Курт, понизив голос. – И этой сказки, Келлер, ни горожанам, ни даже вашим людям знать не надо. В идеале этого не надо было бы знать и вам самому, но у меня нет выбора, ибо вы единственный представитель Конгрегации на многие десятки миль вокруг, и мне попросту больше не от кого ожидать поддержки и содействия. Деталей раскрыть не могу. Для вас должно быть важно одно: сейчас он избавлен от влияния мастера, пребывает в своем уме, однако никто не скажет, есть ли это эффект постоянный, или же надлежит ожидать рецидивов. Посему, когда прибудем в Ульм, господин фон Люфтенхаймер должен будет пребывать в полнейшем удобстве, окруженный уважением и – охраной. При малейших странностях с его стороны вы должны звать меня. С самим фогтом обращаться при этом надо вежливо, аккуратно и бережно, даже если он кинется на вас с кулаками или оружием.

– Иными словами, если он начнет калечить моих людей, я должен отвешивать ему поклоны?

– Близко к истине.

– Так в каком качестве мне воспринимать его – как подозреваемого, свидетеля, потерпевшего?

– Как натерпевшегося свидетеля, подозреваемого в возможном покушении на самого себя. Келлер, – попытавшись сбавить тон, вздохнул Курт, – наместник – ценность, это главное, что вам надо помнить. Он в благоволении у Императора и испытывает к нему столь же сильное ответное почтение; а после этой ночи фон Люфтенхаймер станет ощущать и не меньшее уважение к Конгрегации. И благодарность. При всем благоволении к нам трона, взаимодействие с имперскими службами, сами знаете, не всегда столь гладко, как нам бы хотелось; фогт – хороший шанс это взаимодействие наладить. Человек, питающий благие чувства к Конгрегации и верно служащий Императору в таком городе… Хотите взять на себя ответственность за его утрату?

– В таком случае, не следует и доверять его мне. Надлежит препоручить заботу о наместнике тем, кто сумеет противопоставить его возможным бзикам нечто более действенное, а главное, менее вредоносное для здоровья, нежели мои способы воздействия.

– Так и будет, – кивнул Курт, – и как только мы возвратимся в Ульм, я тут же отошлю запрос на всех нужных в нашем положении специалистов, однако, поймите сами, до того минует не один день. Ничего, Келлер. Фогт человек неглупый и сам осознает ситуацию, а посему не станет впоследствии злобствовать и простит вам даже переломленный нос и вывихнутые руки. Главное не перестарайтесь.

– Господи, – вздохнул Келлер тяжело. – Ну, положим, этот вопрос решен. А что с дамочкой и бароном?

– Графиня фон Рихтхофен может остаться в Ульме, если таково будет наше требование (а оно будет – она свидетель); ей с радостью сдадут комнаты в самых лучших гостиницах. Скрываться она не станет и на любые мои вопросы ответит. Барон и вовсе имеет собственный дом в городе, где и можно будет его разыскать в любой час, кроме тех, что он посвящает делам. О них можете не тревожиться, Келлер. Не они главная наша забота.

– Вот именно, – многозначительно согласился шарфюрер. – Стриги. Это то, на что я не рассчитывал. Такого и в голову не могло придти – что удастся захватить кого?то из тварей живым. А уж двое…

– Девчонка не столь опасна. Она удручена смертью мастера, сбита с толку, а кроме того – обращена совсем недавно и не знает собственных сил. Проблема – тот, второй. Этот способен выкинуть фокус.

– Он связан всего лишь какой?то тряпкой…

– Это алтарное покрывало, – возразил Курт и, встретив обвиняющий взгляд, пожал плечами: – А что прикажете делать? Больше ничего под рукой не было. А покрывало перед этим было погружено в освященную воду.

– Бросьте, Гессе, – поморщился Келлер, – я не в первый раз хожу на тварей, я знаю, что они такое. Никакие Распятия и прочее, тому подобное, на них не воздействует. Пробовали.

– Я был настроен столь же скептически, – кивнул Курт, – однако это помогает. Оговорюсь: возможно, не всякое Распятие и вода не из всякой церкви на это сгодятся, однако при мне есть некий артефакт, дающий силу, способную противодействовать по крайней мере тому типу стригов, с каким мы столкнулись в этот раз.