Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 600

– Такой патриотизм пугает, – заметил Рудольф. – А если, по вашему мнению, я задумаю сделать что?то, противоречащее благу Империи и ее будущему, каким вы его видите? Что будет тогда?

– Ничего подобного вы не сделаете, – убежденно вымолвила Адельхайда. – Нарочно – никогда. А если в вашу голову вдруг взбредет какая?нибудь глупость, вас переубедят – не конгрегаты, так я.

– Вы само очарование, госпожа фон Рихтхофен, – усмехнулся он. – Даже воображать не хочу, каково мне было бы, будь вы на другой стороне… Хорошо, – подытожил Рудольф, вновь посерьезнев. – Майнцский курфюрст это большая победа: на любых выборах именно его голос решающий, и теперь голос этот – мой. Стало быть, руки у меня уже много свободней, и против меня лишь двое – саксонский герцог и архиепископ Трира. Но – неизвестно какое место занимает темная лошадка бранденбургский маркграф…

– Он же ваш брат, Ваше Величество. И без вашего покровительства он не получил бы ни пяди земли, не говоря о курфюршестве…

– … каковое было ему дадено лишь для того, чтоб в нужный час иметь в нем союзника, – отмахнулся Рудольф. – Он не имеет на сей счет никаких иллюзий – у нас с Йоханом никогда не было семейственной теплоты в отношениях. Остается надеяться на то, что у него хватит ума не выставляться, не в его это интересах: стоит лишь императорскому престолу перейти в иные руки – и он вылетит из Бранденбурга со свистом. Хорошо, если живым.

– Полагаю, он должен это понимать.

– Что он может понимать; ему двадцать три – мальчишка! – и я не знаю, чего ждать от него. Почти уверен, что удара в спину.

– Отчего же столь мрачно, Ваше Величество?

– Есть причины так думать, – отозвался он хмуро и, помедлив, нехотя докончил: – Они с Зигмундом от одной матери… Йохан полагает, что это я повинен в его гибели. Он ни разу этого не сказал прямо, но я знаю, что это так, и боюсь, что в решающий момент эмоции и желание свести счеты могут перевесить доводы разума. Кроме того, он боготворит отца и тихо презирает меня за доставшуюся мне немалую часть немецкой крови. Смешно, – сумрачно усмехнулся Рудольф. – Здесь мне каждый ставит на вид мать?немку, в Германии – отца?богемца. Знаете, «Саксонское зерцало» вообще отказывало богемскому королю в праве голоса при выборах Императора – «потому что он не немец»?

– Знаю, Ваше Величество.

– Всего?то сто с небольшим лет назад. И вот – богемец на троне; какой удар по самолюбию… К слову, вам?то самой не претит служба «не немцу»?

– Хоть мавру, – фыркнула она. – Если он будет царствовать во благо моей страны. Если же чистокровный германец станет вытворять что?то, что пойдет ей во вред – я же первая создам заговор с целью его устранения. Управление государством – не собачья случка, и чистота породы здесь не самый важный factor.

– Всем бы такую терпимость… – буркнул Рудольф тихо. – Надеюсь, когда придет время Фридриха, все мои злопыхатели запутаются в кровавых подсчетах и, наконец, махнут рукой. Главное здесь не ошибиться в выборе невесты; уж это должен быть самый немецкий род на белом свете. И влиятельный.

– Как успехи Его Высочества? – мягко поинтересовалась Адельхайда, и Рудольф, помедлив, вздохнул, неопределенно поведя плечами:

– Жив. И здоров. По крайней мере – был жив и здоров четыре дня назад, когда было написано последнее письмо. И, что самое удивительное, ему там даже, как будто, нравится…

– Вы осунулись, – заметила она, и Рудольф поморщился:

– Благодарю за откровенность.

– Тревожитесь, – констатировала Адельхайда убежденно. – Хотя и прежде вы расставались, и надолго.

– Да, приходилось, – согласился он с неудовольствием. – Я в последнее время все больше в разъездах – вы же сами приносили мне слухи, что мое домоседство не приведет к добру. Кажется, меня намеревались вовсе сместить за долгое непосещение германских земель, если я не ошибаюсь?.. Посему и Фридрих не постоянно в Карлштейне; боюсь, но отпускаю. Должен же он видеть и знать страну, которой, если Бог даст, доведется править, иначе он так и останется чужаком со славянских окраин. Приходится отпускать. И, думаю, еще не раз придется.

– Так в чем же дело на сей раз?

– На сей раз я не знаю, где он. На сей раз он в руках людей, которые не подчиняются мне; пяток телохранителей не в счет.

– Но вы же подобрали лучших, верно?

– Ульбрехт со своими людьми, – коротко пояснил Рудольф, и та понимающе и одобрительно кивнула. – Но все?таки душа не на месте.

– Многие знают о том, где Его Высочество на самом деле?

– Кое?кто, – неохотно отозвался он, и Адельхайда укоризненно качнула головой:

– Напрасно. Не стоило бы говорить никому.

– Быть может, и вам? – усмехнулся Рудольф; та пожала плечами:

– Быть может, и мне, хуже бы не стало. Nulli tacuisse nocet, Ваше Величество, nocet esse locutum[791].

– Такие сборы не проведешь всецело в тайне, – возразил Рудольф. – Кого?то приходится посвящать в происходящее; но это самые доверенные.

– Вы, как будто, сказали, что не верите здесь никому, – напомнила она строго. – Выходит так, что вы опасаетесь препоручить вашим придворным тайну майнцского архиепископа, но не побоялись доверить жизнь Его Высочества.

– А вы не боитесь меня отчитывать, – чуть оскорбленно заметил Рудольф, и она, не запнувшись, кивнула:

– Так ведь больше некому. А без конструктивной критики правитель теряет зубы, чахнет и слабеет, как старый волк, посему, Ваше Величество, повторю еще раз: напрасно. Сколько точно человек знают о его пребывании там?

– А не последовать ли мне вашей рекомендации, госпожа фон Рихтхофен, и не отказать ли вам в ответе?

– А правитель, идущий на поводу у чувств, слабеет и того скорее.

– Я это заметил, – пробормотал он чуть слышно и, помешкав, выговорил: – Трое. И, разумеется, Ульбрехт. То есть, если с Фридрихом что?то случится, я буду знать, с кого снимать головы… Однако ж, хорошо, что сейчас его нет здесь, – кивнул Рудольф, встряхнувшись, словно сбросив что?то холодное и мерзкое, прилипшее к спине. – У Фридриха есть скверная привычка мешаться в мои дела; похвальная тяга к государственной деятельности, тем не менее, в эти дни она была бы некстати. Если бы конгрегаты не подвернулись так вовремя, я снова отправил бы его прочь, куда?нибудь в центральную Германию в какой?нибудь пфальц.

– Итак, – осторожно констатировала та, – судя по всему, меня ожидает очередное дело. И, похоже, сложное?

– Причем весьма, госпожа фон Рихтхофен.

– Я видела Великого Магистра уезжающим; не в нем ли дело?

– О, нет, как раз здесь все прошло гладко, я даже, признаюсь, не ожидал столь простого разрешения. Он согласился на все. Почти без дискуссий. Однако событие, из?за которого я хотел бы задержать вас в Карлштейне, связано с делом, и очень тесно… Карта, – понизив голос еще больше, пояснил Рудольф. – Оригинал карты Винланда, хранящийся у меня.

– Неужто похищен? – тоже внезапно заговорив тише, переспросила Адельхайда, и он нервно дернул плечом:

– Вы почти попали в точку. Карта была бы похищена, если бы я не сохранял ее в месте, не ведомом никому, кроме меня самого; о том, где она, я не говорил ни одной живой душе – в полном соответствии с вашими воззрениями, даже вам.

– И не говорите, – согласилась Адельхайда. – Впредь тоже. Итак, была попытка похищения. Кто совершил ее?

– А вот этого я не знаю, – хмуро отозвался Император. – Кто?то вошел в замок, как вы в архиепископское имение – так, что никто его не видел, не слышал, не заметил. Кто?то прошел мимо стражи по коридорам. Кто?то перерыл сокровищницу, ничего не взяв.

– Здесь, в Большой башне? – недоверчиво уточнила она. – Вскрыв четыре железные двери с мудреными замками? Напрасно вы сравнили это деяние с моим походом в замок фон Нассау. Такое, думаю, не под силу даже мне… Неужели стража не заметила совсем ничего?

– Те, кто выжил – нет. А у тех двоих, что остались лежать заколотыми, спросить теперь уже не сложится. Я не обучался у конгрегатских наставников ведению дознаний, однако ведь, я не мальчик и убитых видел много, по?всякому принявших смерть, посему могу вам сказать точно, госпожа фон Рихтхофен: тот, кто убивал их, стоял рядом, и они не оборонялись. Вывод относительно всего сказанного я тоже могу сделать сам: действовал кто?то свой. Кто?то, кого они знали. Кому верили. Или…