Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 709

И снова Браун исчез, не приняв его встречного удара, не отбив, не атаковав снова – просто отступил и пропал из виду; Курт развернулся, не став его преследовать, а метнувшись назад и обежав преграду с другой стороны, и успел увидеть, как зондер легко, точно кошка, перемахнул дощатую стенку в двух шагах справа. Он кинулся вперед, как мог быстро, но настигнуть противника вновь не сумел, снова увидев лишь след в пыли и снова едва не напоровшись на невесть откуда клюнувший клинок.

Браун не вступал в прямой бой, все так же продолжая атаковать и тут же скрываться за одной из преград, вновь и вновь появляясь, всегда неожиданно и молниеносно; в корпус зондер уже не бил, целя в лицо и руки, не защищенные кольчугой, пытаясь ударить по ногам. Ни один удар цели не достиг, но чувствовал себя майстер инквизитор так, словно его избили и порезали в десяти местах – эти скачки за противником по пятам, ежесекундное напряжение и ожидание атаки, внезапные выпады из пустоты выматывали не хуже, чем часовой бег под надзором Хауэра. Остаться стоять на месте, прикрыв спину стеной и вынудить зондера напасть так, лицом к лицу, было нельзя – ничто не мешало ему плюнуть на следователя и попытаться догнать Фридриха, а потому надо было, приходилось все так же бегать вокруг каменных и деревянных преград, пытаясь отыскать неприятеля первым и все так же уворачиваться от его атак…

Когда Браун возник рядом снова, отступать Курт не стал: это пора было прекратить, иначе к моменту, когда таки начнется настоящий бой, зондер попросту сможет взять его голыми руками. А приказ «не убивать инквизитора Гессе ни при каких обстоятельствах», судя по тому, что происходит, все же давался с некоторыми обмолвками, и если сейчас не навязать Брауну сцепку, эта беготня наверняка кончится для майстера инквизитора плачевно.

Встречный удар Курт нанес, шагнув не назад, а вперед и влево, не позволив зондеру отступить к краю преграды и почти прижав его спиною к доскам. Браун колебался долю мгновения, выбирая между попытками прорваться мимо и перспективой прямого боя, и в следующий миг Курт мог бы пожалеть о том, что решился на столкновение – мог бы, если б остались силы, время и способность раздумывать вообще. Излюбленное инструкторское «не думать!» было последней мыслью перед тем, как хиршфенгер в руке противника едва не пропорол ему горло.

Два его кинжала оказались не слишком большим преимуществом перед одним коротким оружием Брауна: удары зондер наносил со скоростью бьющего града, и теперь приходилось заботиться больше не о том, как не позволить ему уйти, а о том, как самому избежать клинка, клюющего и рвущего воздух порой в каком?то волосе от шеи, руки или глаз. Однажды острие таки черкануло – вскользь, едва?едва, лишь разрезав кожу куртки под локтем, но даже осмыслиться это успело не сразу, а лишь спустя не одну секунду и десяток ударов, тут же забывшись.

Приняв бой, Браун уже не оборонялся – наступал; первые секунды, когда еще можно было навязать ему свой ритм, Курт упустил, и теперь, не тратя больше сил на дальнейшие попытки, был вынужден лишь пытаться подладиться под движения противника. Браун не обходился одним клинком – однажды удар ногой под колено едва не опрокинул майстера инквизитора наземь, и дважды удавалось увернуться от тяжелой подошвы лишь едва?едва.

Третий удар Курт пропустил, сам не поняв, как и почему, на миг растерявшись, настолько он был прост и безыскусен – попросту мощный, короткий пинок в лодыжку. Ногу свело от жгучей боли, рванувшейся вверх до самого колена, равновесие утратилось на долю мгновения, которого Брауну хватило на то, чтобы, наручем сбив один из его кинжалов влево, ударить в горло. Курт отпрянул, и лезвие хиршфенгера скользнуло по ключице, прикрытой кольчугой, уйдя в сторону, и на миг зондер открылся – на краткий, почти не заметный глазу и не осознаваемый разумом миг.

То, что сделал, Курт осмыслил лишь спустя еще мгновение, когда противник вздрогнул, отшатнувшись и сбившись с ритма: метнувшись вперед и в сторону, по держащей хиршфенгер руке он ударил вскользь, отскочив почти за спину зондеру, и нанес второй удар – кулаком с зажатой в нем рукоятью кинжала под челюсть. Тот покачнулся, и Курт, стараясь не упустить своего внезапного секундного преимущества, ударил снова, снова кулаком – в висок. Браун пошатнулся, ударившись плечом о деревянную преграду, и майстер инквизитор, бросив кинжал, ухватил противника за волосы и без мудрствований, попросту, изо всех сил ударил его головой о толстые потемневшие доски. Зондер упал наземь, выронив оружие; Курт отбросил хиршфенгер коротким пинком и ударил снова – в лицо, и снова, и снова, уже не видя, куда попадает, не сразу и с трудом задержав четвертый удар над самым лицом лежащего в беспамятстве Брауна.

Несколько секунд он оставался в неподвижности, сидя с занесенной рукой над неподвижным телом, все еще не до конца веря в то, что бой окончен и главное – не проигран, а потом отбросил кинжал в сторону; торопливо, срываясь пальцами с толстой кожи, расстегнул ремень поверженного противника и, с усилием перевернув его лицом вниз, так же спешно затянул ремень на руках Брауна. Подобрав кинжал, Курт разрезал ремни наруча и рукав его куртки, надрезал рукав рубашки и, оторвав полосу, туго перетянул его порезанную под локтем руку, вторым обрывком замотав, как мог, вскрытые вены.

Шаги за спиною – топот, могущий поднять мертвого – Курт услышал, когда затягивал последний узел; мельком обернувшись на встревоженные лица фон Редера и Бруно, он бросил взгляд на того, кто, задыхаясь от бега, топтался позади них, и недовольно осведомился:

– Парня?то вы зачем с собой притащили, господин барон? – Тот лишь молча покривился, одарив своего подопечного укоризненным взором, и Курт усмехнулся, вновь отвернувшись к плененному противнику: – Характер начал показывать?

– Да не говорите, – мрачно хмыкнул фон Редер, приблизившись, и осторожно толкнул лежащего на земле человека носком сапога. – Жив?

– В целом, – подтвердил Курт, поднявшись, и кивнул помощнику: – Помоги дотащить его до лазарета, да поскорей, пока он не отдал Богу душу.

– Если я верно понял, душа сия в случае неблагого исхода отойдет вовсе не Ему, – вздохнул Бруно, подойдя и окинув придирчивым взглядом свое начальство. – Взял зондера? Живым? И сам без единого пореза?

– Повезло, – отмахнулся Курт, приподнимая Брауна с земли, и, взвалив его на помощника, подхватил с другой стороны. – Да и параноиком тоже быть полезно для здоровья… Шагай резвей: он должен дожить до лекаря. Сей нечестивый муж, я так предчувствую, будет куда более полезен в общении, нежели бедняга Хельмут.

– Полагаете, он много знает? – тихо спросил наследник, и Курт уверенно кивнул:

– Полагаю, он знает достаточно.

Фридрих, помедлив, лишь вздохнул и отступил с дороги, давая им пройти, ничего более не спросив, и хранил молчание во все время пути до той самой комнаты, откуда меньше получаса назад вышел Хельмут Йегер. Кровь его, никем не убранная, уже загустела, и лоскут кожи все так же валялся на полу, куда Курт и барон уложили связанного предателя. Через минуту явился помощник, волоча за собой задыхающегося лекаря, и умчался вновь, возвратясь в сопровождении фон Дюстерманна и юного Йорга Фридле; зондер был чернее тучи, принцев телохранитель – молчалив и растерян, но никто из них не произнес ни слова, лишь молча встав, как и прежде, по обе стороны от двери.

– И что дальше? – хмуро спросил фон Редер, и в его взгляде, брошенном на Хауэра, промелькнуло неподдельное сострадание. – Что все это значит, майстер инквизитор?

– Это значит, – не дав Курту ответить, зло выговорил инструктор, – что верить нельзя никому. Ни единому человеку вокруг. Может статься, и мне самому тоже. Так, Гессе?

– Альфред, – негромко осек он, мельком обернувшись на зондера и телохранителя, стоящих у двери, и понизил голос еще больше: – Возьми себя в руки.

– Двое, – свирепым шепотом прохрипел Хауэр. – Двое, Гессе! Парни, которым я годы отдал, носился с которыми, как многодетная мамаша, которым душу вывернутую прямо в руки сунул – держите, гады, пользуйтесь! Попользовались! Кому верить, а? Скажи мне, разумник, кому – теперь – верить?! Если лучшие люди в этой сраной Империи…