Кот баюн и чудь белоглазая (СИ) - Ладейщиков Александр - Страница 111

Однако, дочь нашего племени, — Тарас кивнул на Лиску, — полюбила этого пришельца. Даже и лепетала что-то про общую кровь по праотцам… — народ замер, ловя каждое слово вождя. — Любовь… Стрелы огненные… — Тарас смолк, опустив голову. Все молчали.

— Даже Велес, наш бог, знает, что такое любовь, — вдруг промолвил Боромир. — Часто он бывает в домах невров, включая тех, что живут в светлых лесах. И дети его, велеты, уходят в большой мир — чтоб вырождающиеся племена, если они ещё не вымерли, помнили о доблести и геройстве.

Поэтому, мы решили: Лиска, полюбившая это пришлое существо, останется жить!

Народ выдохнул, по толпе прошелестели шёпотки. Существо — это я, стало быть, так как все посмотрели на меня. Кровь бросилась мне в лицо — она останется жить!

— Однако, девица Лиска совершила страшное, невиданное преступление против наших древних уставов и законов — Покона, и поэтому в назидание всем будущим поколениям, подлежит суровому наказанию! — голос Боромира загремел над поляной.

Лиска смотрела на меня, а я на неё — её зелёные глаза вновь проникли в мою душу, заставили сердце разогнать свой бег — я был готов на любое безумство.

— Лиска должна покинуть Лес! — при этих словах мужчины отшатнулись от волхва. Для этих людей изгнание равнялось смерти, а за порогом Леса заканчивался привычный мир.

— И это наказание будет длиться до тех пор, пока невры не выйдут из Леса! — грозно выкрикнул Тарас.

— Пока не восстанут мертвецы! — добавил Боромир.

— Пока кто-нибудь не разобьёт запасное Первояйцо! — пошутил Тарас, и все рассмеялись.

Тут до меня дошло, что потомки Лилит живут долго. Очень долго. Может быть, дольше меня. Если я действительно долгожитель.

— Погодите, помилуйте! — слёзы брызнули из глаз Лиски. — Разве это преступление — полюбить человека? За что же такое наказание?

— Замолчи, женщина, — прогремел Тарас. — Мы ещё слишком добры, ох, не к добру это! Не место чужим в нашем Лесу! Мир может не устоять, если не устоим мы!

— Помилуйте, — моя любимая упала на колени.

Тарас повернулся, что-то прошептал на ухо Боромиру. Народ недовольно заворчал — на общем сборе секретам не место. Боромир, взмахнул рукой — сейчас, сейчас. Наконец, он повернулся к Лиске:

— Мы своих решений не меняем! Но даём тебе отсрочку до утра. Собирайся, прощайся со своими родичами, и с первым лучом солнца — долой! До окончания наказания ты не сможешь оборачиваться!

А тебя, изгнанник, мы утопим в реке!

— Я не изгнанник! — завопил я. — Меня никто не изгонял из племени! Дайте мне меч, и я буду биться за свою свободу!

— Меч? — изумился Боромир. — Ты не слышал плеск воды? Это твоя поганая новь ушла в бездонное болото! Хочешь нырнуть за ним? Там живут страшные упыри и чудовища, что в последнее время расплодились дальше некуда — скоро по лесам начнут шастать! Они тебя ждут? У тебя с ними свидание?

— Тогда дайте топор! Есть желающие со мной сразиться?

— Тарас! Боромир! Позвольте слово молвить! Дайте мне сразить пришлого оборотня! — закричал молодой парень, которого звали Громобой. Парень приплясывал от нетерпения — в руке он держал внушительный топор, сияющий чёрным обсидианом.

— Дайте оборотню топор! Пусть сразится, коль не изгнанник! — то, что я мог соврать, видимо не приходило мудрому волхву в голову.

Сначала глаза заливал пот, потом, после касательного удара по голове — кровь. Я отбивался из последних сил, парень был явно сильнее меня — мощные руки, перевитые жилами, тонкий торс, могучие ноги. Ну, что сказать — охотник! Не городской житель, вчерашний стражник, выбравшийся в поход, каковым я и являлся…

Я с трудом уворачивался от страшного топора, ещё одна рана огненной болью вспыхнула на руке, ноги начали дрожать от напряжения, при соприкосновении каменных лезвий летели искры и брызгал песок. Я медленно отступал и всё чаще видел торжествующий оскал на сосредоточенном лице парня, что должно было, означало победную улыбку. Вдруг спиной я ощутил прикосновение ветки — поляна закончилась неожиданно быстро — а с первого взгляда казалась такой большой. Так, ещё пара таких богатырских замахов, и этот Громобой отрубит мне голову… Интересно, что предусмотрел Агни в таком случае? Ещё я слыхал от Лиски, что нечисть, погибая, убирается существовать в нижние миры… Или я не такой? Очень не хотелось проводить испытание на собственной голове. Итак, выход один — пора превращаться в Кота Баюна, попытаться сбежать от негостеприимных невров.

Внимательно следя за Громобоем, я начал сосредотачиваться, и вдруг заметил, что клыки невра, обычные для человека ещё минуту назад, вроде бы удлинились. Точно! Он что, заметил блеск зелёных глазищ Кота, сменивший обычный серо-белый оттенок глаз Коттина? Ещё один отбитый удар, и наконец-то превращение началось! В прорезях сапог показались когти, я стал выше ростом, из-под куртки вывалился пушистый хвост. Меня тряхнуло, на секунду в глазах помутилось — я с изумлением увидел, как мой топор полетел в сторону, шлёпнулся на землю. И это притом, что я не разжимал намертво вцепившиеся в топорище пальцы…

Из обрубка брызнула кровь, мозг пронзила молния, но, как ни странно, никакой страшной боли я не почувствовал… Я приготовился заорать своим особым голосом, уложить невров, и бежать отсюда сломя голову. Лиску я непременно отыщу позже, это не проблема.

Вдруг небо потемнело — облака быстро сбегались со всего бескрайнего голубого поля в синюю тучу. Невры заметили это, заговорили, многие заулыбались — никакого страха перед сверхъестественным явлением я у них не приметил. Вдалеке раздался треск, шорох — вершины деревьев колыхались, шумели, иногда резко дёргались — шёл кто-то огромный, страшный и могучий. Я закончил превращение и с удовольствием увидел, что невры отступили от меня на полшага — многие схватились за топоры и копья. Ничего, сейчас вы попляшете! Зажмурившись, я выдал такой вопль, что с дубов посыпались молодые жёлуди. Люди застонали, закричали, причём смысл их выражений был, весьма нелестен по отношению к моей особе. Вдруг что-то сильно хрустнуло совсем рядом со мной, я открыл глаза, и тут же огромная волосатая лапа схватила меня и оторвала от земли.

На меня смотрели большие глаза цвета тёмного мёда, полузакрытые прядями волос, буйно растущими на большой голове бога. Одет он был в шкуры неведомого животного, возможно мамонта, что жили в Старом лесу до Великого Льда. Длинные руки Велеса были покрыты густым волосом, могучие ноги напоминали молодые корявые деревья. Бог сжал ладонь, и у меня затрещали кости — тут уже было не до боевого вопля, я с трудом ворочал языком и выпученными глазами.

— Кого это вы тут поймали, мои невры? — прогремел Велес, всматриваясь в меня волшебным взглядом.

— Это пришлый найда, о, великий бог! — заорал внизу волхв Боромир. — Его победил вот этот паренёк, Громобой!

— Почему не убил? — Велес наклонился к парню, и погладил его пальцем по голове, словно котёнка.

— Да я, его топором! А он обернулся! — растерялся Громобой. — Отдай его мне, бог зверей и охотников, я убью чужого!

— Ничего не выйдет, — захохотал Велес, и от его смеха закачались молодые деревца.

— Почему, великий? — строго спросил до того молчавший вождь Тарас.

— Я заглянул в его душу! Он бессмертный. К тому же оборотень. А паренёк молодец! Вот этим топором бился, говорите? Дайте-ка, я его — топор, в смысле, вобью на память в дубок! Пусть висит, пока дуб не дорастёт до небес! — улыбнулся бог, но потом посерьёзнел. — Много он притащил нови?

— Всю новь мы отправим на дно Болота — упырям. Всё равно они не воюют.

— Пришлые новое оружие тащат? Всё более хитрое и подлое? Берегите Лес и храните Покон — не забывайте мои заветы, невры!

— Не забудем, великий Велес! — отвечали многие голоса. — Почему он бессмертный? Он бог или сын бога? Ответь, могучий!

— Он не сын бога, он просто недоразумение, — проворчал старый бог. — Хитрая тварь. Обыграл Агни… или обманул? Ах, да он обманщик!