Низвержение - Гордон Родерик - Страница 36

— Это я оставлю вам, — сказал Радист, вручая винтовку Уиллу, и поспешил в медпункт.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Данфорт вернулся, размахивая перед собой двумя рентгенограммами, чтобы быстрее просушить их. Не удостоив парней и взглядом, он прошествовал в медпункт.

— Я больше не могу, — сказал Честер. Встав со скамейки, он принялся расхаживать взад-вперёд. — Тут даже пахнет как в больнице.

Уилл помнил, что младшая сестрёнка Честера умерла в больнице после аварии на дороге, и знал, как его друг из-за этого ненавидит больницы.

— Ну, если не хочешь ждать здесь, иди. А я тебя позову, когда ЭЛЛИОТ освободится.

— Ага. Я, пожалуй, пойду наверх водички выпью, — благодарно кивнул Честер, прислоняясь спиной к стене. — В горле совсем пересохло.

Уилл заметил, что тот позеленел и обливается потом.

— Вообще-то, Уилл, по-моему, меня сейчас стошнит, — на этом Честер бросился бежать в холл. Уиллу оставалось только смотреть ему вслед.

Через десять минут дверь медпункта отворилась, и оттуда вышли Эллиот с Дрейком. Девушка по-прежнему была в больничной рубахе, а свою одежду держала свёрнутой в руках.

— Ох, Уилл! — воскликнула она и, уронив вещи, бросилась к нему и крепко обняла.

— Полагаю, всё в порядке, — сказал Дрейк.

Обнимая Эллиот, которая никак не хотела его отпускать и уткнулась лицом ему в грудь, Уилл обнаружил у неё на спине повязку: большой кусок марли, плотно примотанный к коже. На нём проступила кровь. Парень потрясённо уставился на Дрейка.

— Да, мы сделали диагностическую операцию, — подтвердил Данфорт, появляясь в коридоре в сопровождении Эдди. Профессор держал в руке свёрнутые в рулон снимки, словно жезл. Тон Данфорта был настолько бесстрастным, что можно было подумать, будто он говорит о каком-нибудь из своих механизмов. — Мы обнаружили признаки органов, несомненно имеющих отношение к Фазе, однако лишь рудиментарные. Будучи гибридом человека и стигийца, она, возможно, является носителем рецессивного гена или генов, связанных с Фазой, но соответствующие признаки никогда не проявятся в ней полностью.

Данфорт поднял руку с зажатыми в ней снимками.

— Тем не менее, учитывая её возраст и типичный для периода созревания гормональный фон, в будущем потребуется внимательно следить за её развитием.

— Но с ней всё в порядке? Точно? — спросил Уилл у Дрейка, не обращая внимания на Данфорта.

— Да, всё в порядке, — произнёс Дрейк.

Быть может, из-за пережитого волнения, но Уилла вдруг пробрало.

— Значит, моя лучшая подруга всё-таки не превратится в жука? — сквозь смех спросил он.

Дрейк тоже расхохотался, а Эллиот подняла на парня глаза, полные слёз.

— Свинья ты! — рассмеялась она и поцеловала его в щёку.

— СВИНЬЯ ТЫ! — раздался хриплый вопль в тишине полицейского участка.

— Гаппи Маллиган? — предположил Второй Офицер.

— Гаппи Маллиган, — подтвердил Первый. — Это она мне. Она всё не унимается: говорит, чтоб я её выпустил… а заодно и всех остальных арестантов. — Полицейский принялся усердно чесать грудь под рубашкой, расстёгнутой у ворота, и посмотрел в сторону Темницы. — Видно, я дверь в коридор не закрыл. Пойду прикрою.

— Да ладно. Пусть воздухом подышат, — возразил Второй Офицер. Он внимательно изучал свои карты — полицейские играли в покер за столом в кабинете начальника.

Первый Офицер перестал чесаться и теперь пристально рассматривал какой-то чёрный комочек, который держал большим и указательным пальцами. От вшей в Колонии мучились все. Полицейский поморщился, так и не разглядев, поймал он вошь или нет, сжал пальцы и вытер руку о штаны.

— Знаешь, у нас тут провизии почти не осталось. Не знаю, как ты, а я что-то устал нянчиться с арестантами, когда никто кругом больше не работает.

Второй Офицер, сосредоточенно взиравший на карты, вдруг поднял голову.

— Дым! Дымом пахнет! — закричал он.

Оба вскочили и стали принюхиваться. Больше всего на свете колонисты боялись пожара. За трехсотлетнюю историю подземного поселения такое бедствие несколько раз оборачивалось катастрофой с множеством жертв, причём большинство из них составляли те, кто задохнулся от дыма в тесноте пещер и туннелей.

— Точно, пожар! — заорал Первый Офицер.

Полицейские выбежали за стойку.

У единственного входа в участок бушевало пламя. Огонь уже целиком охватил двери.

— ГОСПОДИ! — завопил Первый Офицер и бросился к шкафу, где как раз на такой случай были припасены красные вёдра с водой. — Патрик! Выпускай арестантов! Мы одни не справимся!

Второй Офицер быстрым шагом прошёл по коридору Темницы, куда уже тянулся густой едкий дым, и отпёр все камеры. Заключённым не надо было объяснять, что делать. Они выстроились от входа в участок до комнатки, где был единственный кран с водой. Даже Гаппи Маллиган беспрекословно заняла своё место. Арестанты принялись быстро передавать по цепочке ведра с водой Первому Офицеру, который стал заливать пламя. Борясь с огнём, он сбросил мундир и обмотал тряпками лицо, чтобы защитить нос и рот. Арестанты, несмотря на едкий дым, от которого слезились глаза и першило в горле, без устали передавали воду.

Через несколько минут двери удалось потушить и распахнуть наружу, но праздновать было рано. На лестнице перед входом в участок пылала куча дров.

Наконец пожар был побеждён. Первый Офицер, опираясь на стойку, зашёлся в приступе кашля. Его форма насквозь промокла от пота. Арестанты тоже кашляли и пытались отдышаться. Второй Офицер тем временем принялся оценивать ущерб. Радуясь прохладному ветерку снаружи, он внимательно осмотрел остатки дров. Улики не оставляли сомнений — разгореться огню помогли. Полицейский заметил на ступеньках ржавую канистру и вернулся с ней в участок.

— Бензин, — объяснил он, ставя её на стойку перед начальником. — Нас всерьёз собирались спалить, вот только непонятно, кто.

— Да ты что! — расхохотался Первый Офицер и тут же закашлялся снова. — Я-то думал, они хотя бы имена свои на канистре подпишут, — саркастически заметил он, а потом повернулся к разношёрстной группке арестантов. — Так, ребята, вы все свободны, — объявил он. — Можете идти на все четыре стороны.

Второй Офицер склонился к нему.

— Сэр, не слишком уж вы спешите? Всё-таки…

— Успокойся, Патрик. Или ты боишься, что стигийцы нам сделают выговор за то, что мы выпустили эту кучку неудачников, которые от силы стащили курицу, чтобы семью накормить? — спросил Первый Офицер, а затем повернулся к арестантам. — Без обид, — быстро добавил он. — Я вам всем очень благодарен за то, что помогли потушить пожар.

Гаппи Маллиган ухмылялась во весь рот, а вот мускулистый мужчина с бешеными глазами вовсе не радовался. Он был известен под кличкой Рубило, в честь грубого инструмента, распространённого в Колонии.

— Неудачники? — оскорбился он. — Да чтоб ты знал, я не за какую-то курицу драную сел, а за общестные беспорядки! И за оружённое нападение, это я его топором, значится!

Первый Офицер громко захохотал.

— Так что, сознаёшься, Рубило?

Рубило сперва озадачился, но быстро сообразил, в чём дело.

— Нет, сэр, я ничего не делал, это всё брешут, будто я что сделал. Нет, сэр. Я чистый, что твой шлюзовой малёк.

Это позабавило воришку, лицом похожего на крысу, который сидел на перевёрнутом ведре в дальнем конце приёмной. Он залился визгливым смехом и прекратил, только когда Рубило грозно зыркнул на него.

Второму Офицеру всё не давало покоя неожиданное решение начальника.

— Вы серьёзно хотите их отпустить? — тихо, чтобы больше никто не услышал, спросил он. — На них ведь на каждого дело заведено…

Первый Офицер не собирался ничего скрывать от арестантов.

— Патрик, от стигийцев уже почти три дня никаких вестей, — громко произнёс он и обвёл грязной рукой латунные трубы пневмопочты. — И на улицах их никто не видел с тех же самых пор. Почём знать, может, они вообще сбежали из Колонии.