Реки золота - Данн Адам - Страница 37

— Детектив, существует много мест, где можно найти деньги, — сказала она, и Сантьяго мысленно отметил, что в ее голосе появилась нотка скромности.

— Например? — выпалил он.

Не отводя глаз от Мора, Байджанти Дивайя ответила:

— Полагаю, вы просите меня подтвердить то, что вам уже известно.

Тут Сантьяго растерялся. Разговор резко изменил направление, и он остался в стороне.

— О чем это вы?

— Полагаю, ваш коллега имеет в виду компанию Джавайда Тарика. Это, можно сказать, экспериментальная парадигма, пробная программа для стареющей индустрии, — заговорила она. — Странно, что вы о ней не слышали; большинство таксистов отдали бы многое, чтобы работать там. Рискую показаться банальной, говоря, что эта таксомоторная компания создана, чтобы увеличить доходы как водителей, так и владельцев, они, разумеется, тоже водители, как того требуют правила КТЛ. Компания находится в полумиле отсюда.

— Namaste,[36] — сказал Мор, слегка повернув голову в ее сторону.

— Shubh kamanaye,[37] — ответила Байджанти Дивайя с улыбкой.

— Что за черт? — проворчал Сантьяго.

— Скажешь мне, что там, черт возьми, происходило? — недовольно спросил Сантьяго. Мор весь день выводил его из равновесия.

— Для hijra она сообразительна, — пробулькал Мор.

— Ладно, до того, как переведешь, что это значит, скажи, на каком языке ты, черт возьми, говорил и откуда его знаешь.

Сантьяго меньше всего хотел обнаружить еще какие-то языковые познания у своего обычно молчаливого партнера.

— На хинди. Изучил по компьютерной программе Розетты Стоун.

Мор наблюдал, как громадные самолеты с ревом поднимаются в небо.

— Ты говоришь на хинди? Этому языку тоже обучают в спецназе?

Сантьяго бессознательно нажимал педаль газа, и они со свистом неслись по скоростному шоссе.

Мор издал горлом неопределенный звук. Сантьяго хотелось набросить на него удавку.

— Вас посылали в Мумбай и Дели для занятий КТП, да? — проворчал Сантьяго. После одиннадцатого сентября отправка «специалистов» управления полиции за рубеж для совместных занятий контртеррористической подготовкой превратилась в увлечение. Разумеется, пока она не стала обходиться слишком дорого.

— Нет, в Джамму и Кашмир, — ответил Мор, и это смутило Сантьяго, поскольку он уловил в его булькающем голосе тоскливую нотку.

— Ну и что такое «hijra»?

— Интерсексуал. В Индии их называют «третий пол».

— Постой. Ты… Она… Нет. Это мужчина?

— Возможно, трансвестит, транссексуал до или после операции или даже гермафродит. В Южной Азии у них долгая история, — рассеянно ответил Мор, видимо, через комок в горле.

Сантьяго на миг подумал, не застрелить ли Мора — в последнее время эта мысль стала приходить все чаще. Он без труда отбросил ее: если они будут проверять все таксопарки, ему может понадобиться переводчик.

Интерсексуал?

Чертов Мор.

Джавайд Талвиндер был доволен. Его старший сын Тарик сообщил о пригодности двух новичков, хороших ребят из Пенджаба, всего два месяца назад приехавших в эту страну. Установленные по настоянию Тарика новые счетчики, соединенные с СГО, окупались. Даже после недельного инструктирования, которое Джавайд проводил сам, было бы неразумно ожидать, что иммигранты запомнят сеть дорог в пяти районах Нью-Йорка меньше чем за месяц. Работающие в реальном времени навигационные программы корректировались ежечасно, поэтому ни один водитель не мог заблудиться. Сообщения о строительстве, авариях и закрытых дорогах тоже поступали на дисплеи каждого водителя в реальном времени вместе с сообщениями КТЛ о конференциях, отъездах из отелей и загруженности в аэропортах, так что таксисты всегда могли находить пассажиров и избегать дорожных пробок. Благодаря регенеративной тормозной системе (дорогостоящей, но в работе, на его взгляд, себя оправдывающей) счетчики никогда не выключались — это означало, что машины остаются на улице, а водители не подвергаются придиркам КТЛ. «Такси на ходу — золотое дно, на стоянке — потеря денег», — подумал Джавайд, повторяя мантру старого ирландца-диспетчера, приобщившего его к делу много лет назад.

За левым плечом Джавайда появился, словно по волшебству, Манеш, старший механик.

— Нужна твоя подпись, bhai,[38] — громко сказал Манеш и громадной, измазанной маслом лапищей протянул пюпитр. К своей радости, Джавайд прочел перечень знакомых слов и цифр, включавший в себя последнюю партию поставок турбоинтеркулеров, позволяющих «хондам» не отставать от машин с шести-восьмицилиндровыми двигателями, но вместе с тем полностью реверсивных (что необходимо во время инспекции). Теперь Манеш имел полный комплект запчастей для всех машин в парке, как они и планировали. Для предотвращения подлинной катастрофы машины не будут простаивать на подъемнике больше одной смены. Джавайд с радостью вывел свое имя на накладной, улыбнулся Манешу, тусклый взгляд которого никогда не менялся, и отправил его заниматься своим делом. «Allahu akhbar, — подумал он, глядя через трое открытых ворот гаража на переднюю автостоянку. — Бог поистине велик».

Потом он заметил видавшее виды такси — «викторию», — со скрипом остановившееся примерно в двадцати ярдах, когда грузовик быстро отъехал назад, и подумал: «Bhenchod».[39]

На миг он решил, что это еще один таксист, желающий уйти из своего гаража на более выгодное место. Мысленно припомнил речь, которую репетировал для отказа новым искателям работы, — команда Джавайда была тщательно подобрана, гараж полностью укомплектован. Перебежчики не требовались. Он уже многих прогнал.

Что-то в этом такси показалось Джавайду неладным. Окраска была правильной, медальон находился там, где положено, — на месте одиннадцати часов над капотом; на передней панели и внутри колесных арок, куда не достает автомойка, скопилась грязь. Перемещая взгляд к складному верху, он заметил боковым зрением: номерной знак этого такси не принадлежал к стандартной серии КТЛ. На нем стояло шесть последовательных цифр, за ними шесть больших букв. Это не такси.

Водитель был рослым, смуглым, и даже издали Джавайд разглядел, что руки у него мощные, как у Манеша. Когда он приблизился (широким шагом, слегка важничая), надежды Джавайда на общение с земляком улетучились. Это был враждебный латиноамериканец. «Пуэрториканец, — подумал Джавайд. — Может быть, кубинец или даже мексиканец». Его двоюродный брат держал продовольственный магазин в Верхнем Уэст-Сайде, полном таких людей, которые разрывали картонные коробки, разваливали стопки сгущенного молока и хватали пачки сигарет «Ньюпорт» своими татуированными руками, стоило брату Джавайда куда-то отойти.

Человек, вылезший из пассажирской дверцы, был mamuli, неприметным. Белым, пониже своего напарника, фигуру его скрывала черная армейская куртка и майка с капюшоном, он шел бесшумно в мягких кроссовках и, казалось, сливался с тармаком стоянки.

Большой латиноамериканец с глазами навыкате и бычьей шеей приблизился почти вплотную.

— Управление полиции, детективы Сантьяго и Мор, общегородское антикриминальное бюро. — Его голос по тембру странно напоминал голос Манеша.

У Джавайда был большой опыт общения с враждебными властями, и он старательно придал лицу выражение любезной угодливости.

— Да?

— Мы расследуем убийство двух таксистов за прошедшие две недели, — сказал рослый. — Обе жертвы могли в прошлом году пытаться устроиться на работу в вашу компанию. Мы хотим взглянуть на регистрацию заявлений ваших работников.

Убийство?

— Да, пожалуйста, — сумел произнести он, обнаружив, что не совсем утратил профессорские манеры, которыми когда-то обладал в Лахоре.

Гараж совершенно не походил на расположенные вдоль Вернон-бульвара — был новеньким, чистым, просторным. Разделенная на три части наружная стоянка, по прикидке Сантьяго, занимала два-три акра с щебеночно-асфальтовым покрытием. Первой шла передняя стоянка, на которую они въехали (огражденная забором с идущей поверху проволочной спиралью, с прожекторами, установленными на угловых столбах, и, как показалось Сантьяго, видеокамерами под всепогодными пластиковыми плафонами, очень похожими на те, что размещали на светофорах по всему городу для фиксации номеров машин, едущих на красный свет, превышающих скорость и уезжающих с места происшествия). Прожектора и видеокамеры были размещены так, чтобы вся стоянка днем и ночью находилась под наблюдением.