Софья Стоцкая: Ангел Особого Назначения (СИ) - Оленик Виктория - Страница 4

— Хей! Чувак! Убери свои грязные лапы от невинного существа!

Тут Ника, конечно же, прошиб та-а-а-акой нервный тик, что он едва-едва не лопнул от икающего смеха, выпустив наконец белый накрахмаленный воротник девчонки. Да еще б не лопнуть — трое серьезных, наглых и грозных, как макаки в балетных пачках, малявок прогоняют его, Великого и Ужасного Ника!

— Слышьте, детки, — выдавил он наконец сквозь смех, строя совершенно мерзопакостную рожу, призванную, наверное, изображать милосердное умиление, — валили б вы отсюдова, пока ручки с ножками на месте, да памперсы не промокли!

Зря-а он это сказал! Детки агрессивные попались, по стенкам бегающие, черными поясами размахивающие, кулаки показывающие, да еще в придачу злые и голодные! Ох, как Ник балет танцевал, пытаясь стряхнуть с кулака одну зубастую тварь с именем Володя! Ох, как он упражнения вращательные для ног усердно делал, пытаясь отделаться от дырявого ведра, любезно предложенного Катькой! Ох, как он ругался, когда полный мусорный бачок опустился на его драгоценную головушку с вежливой подачи Софушки! Для эффекта мы еще немного постучали по этому самому бачку и благополучно слиняли…

Но запал мне в душу этот индюк в мусорном бачке… Говорили, что он мог вскрыть любую систему любого Пентагона (ну это и мы могем!), что он наркоман (вранье!) или по крайней мере распространяет наркотики (статья, между прочим!). И вообще, парень до мозга костей отрицательный, святого в нем — раз, два и обчелся, кепка да боты! Вот этим-то он мне и понравился… Его не жалко было наказывать!

Но честно признаюсь, не ожидала увидеть его здесь и сейчас… Тем не менее ошибки быть не могло, он, деловой, как индюк в День Благодарения, стоял и поучал мою тетю, как жить! Та-а-ак… Мне это решительно не нравится. И пусть моя тетя не робкого десятка, двое на одного — нечестно!

— Соф, а ты куда? — удивился Володя, когда я решительно вылезла из машины с непреодолимым желанием набить кому-то морду.

— Ужин к Дню Благодарения готовить.

Ник, увидев мою знакомую тень на горизонте, удивленно застыл с раскрытым ртом. В его темных глазах мелькнул неподдельный ужас, готовая сорваться с языка очередная колкость накрепко застряла в горле. Могу поспорить, он меня узнал! Что? Не ожидал, голубчик? Чего только в жизни не случается — и понос, и золотуха, и грипп, и пневмония атипичная… Жизнь вообще штука тяжелая — к смерти приводит.

— Ну че к тете пристал?! Не вишь — народ развлекается?! Какого хрена лезешь не в свою калошу?! — с видом законченной бандитки вклинилась я. Что поделаешь? С волками жить — по-волчьи выть! Из всей воинствующей компании, похоже, интеллигентом являлся только сам новый русский, скромно стоявший в сторонке. Но вскоре и он, наконец, не выдержал. Нет, истошно оглашать окрестности криками, выражающими крайнюю степень недовольства, типа нас с Ником и тетей он не стал… Ушел. Тихо, спокойно, не шумел, не кричал. А потом вернулся с большим бумажником, украшенным вышитой змеей.

— Это что?! — яростно взвизгнула тетя Поля. — Взятка?! Да я тебя угроблю!!

— Ну уж, уважаемая, только через мой труп! — героически кинулся на защиту нового русского Ник.

Я крепко ухватилась за эту великолепную идею и клятвенно заверила:

— Сделаем.

— Ты ваще не лезь! Малявка! — довольно грубо набросился на меня этот самодовольный индюк.

Как он сказал?! Малявка?! Это кто тут малявка?! Я?!!

Следующие десять минут вся улица, включая заинтересованных иностранцев, одобрительно хмыкающую тетю и ошарашенного вражеского водителя, имели шанс насладиться нашей с Ником перебранкой, в ходе которой мы узнали сами о себе много чего нелестного…

— А ты мусора еще не нажрался?! Могу подбавить!

— У тебя мозги всегда были куриными!

— У меня, по крайней мере, куриные! А у тебя в репе вообще эхо отдается!

— Кто бы говорил! Не ты ли в прошлом году школу подорвала?!

Было дело… Мы с Катькой всегда были первооткрывателями, вот и открыли с помощью энциклопедии некую загадочную реакцию, от которой почему-то школы взрываются… Собственно говоря, это и не мы вовсе провернули «ученический терракт», а учительница по химии. Ну, я не знаю, конечно, как в одной из пробирок оказалась гремучая смесь, мы тут… хм-м-м… почти ни при чем.

— Докажи попробуй! По крайней мере у меня дважды два равняется четырем, а не пяти!

По лицу Ника я поняла, что задела за живое. Парень огорчился, чуть порозовел и с горечью бросил фразу, которая уничтожила на корню возникшую было жалость.

— Дура!

— Кто, я?! Это ты дурак!!!

— Я-а?! А ты… ты…

Конец военным переговорам положил новый русский, который наконец соизволил снизойти до разговора с нами.

— Хватит, Ник! Следи за своей речью! Прошу извинить нас, юная леди! И, конечно же, прошу прощения у вас, мадам, больше такого не повторится! — улыбнувшись, он галантно поклонился тете Поле.

— Ой! Ну что вы! Ничего страшного! — смущенно солгала тетушка, толкая меня в бок. — Мы с моей племянницей тоже погоря…

— Ничего подобно… — возмутилась было я, но была оттеснена в сторонку.

— …чились… Погорячились, вы уж извините… Ваша жена, наверное, счастлива с таким замечательным человеком?

— Я не женат, мадам… Увы!

Тетя Поля хищно улыбнулась, пуская в ход всё свое обаяние.

— Какое совпадение! Впрочем, о чём я?…

«Мужчинка?! Ничейный?! Такси, такси!» Тьфу, тетя сошла с ума… И чего это она так кокетничает? Странно, раньше такого не наблюдалось… Прямо любовь с первого взгляда.

Ох, чует мое сердце, еще и руки заставят пожимать в качестве примирительного жеста! Чтобы я пожала руку этому индюку надутому?! Да я лучше повешусь!!!

Через минуту я с ужасом поняла, что не умею держать свое слово — я не повесилась, хотя и порывалась. Состроив зверскую рожу, как у Шварценеггера в губернаторском кресле Калифорнии, я честно попыталась сломать руку Нику, но ничего не получилось. С его стороны, кстати, тоже наблюдалось подобное рвение…

Ох, уж эта мне тетушка! Разочарованная в самых лучших чувствах, я вернулась в машину.

— Соф, ну ты даешь! — восхищенно присвистнула Лиса. — М-м-м… Да, кстати… Тут шоколадка лежала… В общем, уже не лежит!

— Убью!!! — не обращая ровным счетом никакого внимания на туманную исповедь друзей, я пыталась взглядом сжечь один субъект под названием Ник, который вальяжно расселся на капоте черного джипа и равнодушно скрестил руки на груди. Не знаю, удалось ли мне сбацать хоть чахлый дымок (очень сомневаюсь…), но индюк отчаянно вскрикнул и ракетой взлетел в воздух. Странного его поведения никто, кроме меня и, естественно, самого Ника, не заметил, а жаль!

— За что?! — отвлек меня от увлекательного действа пронзительный визг. Я удивленно обернулась. Визг принадлежал Володе. Друг выглядел бледным, раскаявшимся, но сытым.

— Что-что? — растерянно переспросила я. — А-а-а-а… Да не тебя убью! Индюка вон того! Посмотри… Нет, ну наглость!!

— Да-а-а… — задумчиво протянула Лиса. — Да ты не волнуйся! Мы ему такую харю в следующий раз намалюем! Аккурат под глазом крутую фишку ввинтим!

— Ага! — радостно подхватил Володька, стаскивая парик. — И не мешало бы перекусить!

— Ты и так уже целую шоколадку слопал! Сиди и не квакай!

— Ладно, ребята, давайте жить дружно, — примирительно провозгласила я, прекрасно понимая, что дальнейшие препирательства по поводу невинно съеденной шоколадки приведут к невинно убиенному Владимиру. Как и следовало ожидать, должного эффекта мои слова не принесли, и пришел черед разборкам между актером и рокершей с намеком на жизнеутверждающий конец, называемый «В общем, все умерли!». По счастью, тут как раз вернулась тетя… которая успела заключить мирный договор с новым русским… Но ладно бы это! Так она еще и на чай его пригласила! Хуже всего, что Ника тоже!

— Теть, ты… с ума сошла?

— Какой приятный человек! Ну просто лапуля-а! — умиленно проблеяла Полька, залезая в машину. — Мужчина моей мечты! Интеллигентный, милый такой…