Вереск и бархат - Медейрос Тереза - Страница 53

Последняя неделя была сущей пыткой. Когда она ссылалась на головную боль, пытаясь таким образом избежать работы в его лаборатории, виконт преследовал ее своей заботой, как черт грешную душу. Он приносил ей шаль, если в гостиной было прохладно; пробовал ее чай, проверяя не горяч ли он; приподнес ей в подарок редкое издание «Энциклопедии» Дидерона и обернутую в фольгу коробку шоколада. Она принимала его знаки внимания, за вежливой улыбкой скрывая брезгливость и неприязнь. Триция и леди Кэмпбелл обменивались веселыми взглядами, не замечая, что шоколад Пруденс скармливала Борису, чай выливала в горшок с апельсиновым деревом за кушеткой, а том бесценной «Энциклопедии» в сафьяновом переплете обменяла на пошлый роман, которым могла наслаждаться только Девони.

Девушка едва успела отскочить от двух маленьких мальчишек, выбежавших с мячом из аллеи. Направляясь к условленному месту, где они договорились встретиться с Мак-Кеем, Пруденс напряженно всматривалась в лицо каждому прохожему в надежде встретить Себастьяна. Воспоминание о том, как он бросил ее, острой болью отдалось в сердце. Каждый раз, мысленно возвращаясь в ту ночь, она видела, как Себастьян поворачивается к ней спиной и уходит в ночь, оставляя на милость д'Артана. Но Пруденс не смела винить его. Разве она когда-то вот так же не отвернулась от Себастьяна? Нежность его поцелуя преследовала ее сны ночи напролет, и девушка беспокойно металась, дрожа и плача просыпаясь утром на скомканных простынях и мокрой от слез подушке.

Пруденс прошла мимо морщинистой старухи, певучим голосом расхваливающей свои дымящиеся каштаны. Веселый смех донесся из кофейни. Аромат жарящихся кофейных зерен дразнил ноздри. Провожая угасающий день, владельцы лавок и магазинов зажигали свечи в окнах, которые сверкали и искрились, отражаясь в зеркалах витрин.

Она с тоской вспомнила конец зимы в Лондоне, когда они с отцом шли рука об руку по Флит-Стрит, восхищаясь изобилием всевозможных товаров, которых они не могли себе позволить, но были счастливы и без этого. Жизнь была тогда намного проще.

Проходивший мимо фонарщик, до самых глаз закутанный в шерстяной шарф, коротко кивнул ей. Пруденс поспешила вперед. Темнота надвигалась, вползая в узкие улочки. Позади себя она услышала скрип крадущихся шагов. Девушка пугливо оглянулась и увидела фонарщика, черная фигура которого едва выделялась в сгущающихся сумерках.

Пруденс обогнула угол дома и с облегчением увидела крупную фигуру лаэрда Мак-Кея, стоявшего в свете уличного фонаря. Симпатия к этому немногословному человеку улучшила ее настроение. Суровый горец стал ее спасением в течение прошедшей недели. Он приходил в особняк Кэмпбеллов неизменно каждый день, оттесняя от нее назойливого виконта. Теперь Пруденс знала, почему они оба, д'Артан и Себастьян, презирали его. Киллиан Мак-Кей уступил единственную дочь д'Артана и мать Себастьяна Брендану Керру. Но с ночи ограбления в особняке Кэмпбеллов хитрый лаэрд ни разу не упомянул о мужчине по имени Себастьян Керр. Но Пруденс часто чувствовала на себе его оценивающий пристальный взгляд.

Мак-Кей не слышал ее приближения. Он, не отрываясь, смотрел на клочок бумаги, приколотый к фонарному столбу.

Пруденс выглянула из-за его плеча. Сердце ее екнуло, когда она увидела, что приковало его взгляд. Наконец-то какому-то художнику непревзойденного мастерства непостижимым образом удалось увидеть и нарисовать Ужасного Шотландского Разбойника Керкпатрика. Маска по-прежнему закрывала верхнюю часть лица, но твердый подбородок, дразнящие морщинки вокруг рта и мощная шея безошибочно принадлежали Себастьяну.

Словно загипнотизированная, Пруденс протянула руку и коснулась кончиком пальца четко очерченного рта. Мак-Кей шумно вздохнул, и она поняла, что выдала свое присутствие.

Девушка сорвала листок со столба и сунула его в сумочку.

– Глупые власти. К чему засорять красивый город этим мусором.

Мак-Кей поймал ее запястье и крепко сжал.

– Вы видели его? Вы знаете, где он?

Пруденс выдернула руку, отказываясь встретиться с ним взглядом.

– Я не имею ни малейшего понятия, о ком вы говорите.

Трепещущий на ветру клочок кремового цвета на следующем столбе привлек ее внимание. Пруденс направилась к нему. Мак-Кей порылся в своей сумке, и шелест бумаги заставил девушку застыть на месте.

Она обернулась. Мак-Кей стоял, вытянув руку и зажав в кулаке горсть объявлений. Ветер вырвал один листок и понес его по улице. Мужчина умоляюще смотрел на девушку.

– Можете порвать этот, если хотите. Но они расклеивают их быстрее, чем я успеваю срывать. Кто-то выдал его, девочка, и могу побиться об заклад, что это его никудышний дед.

Пруденс бросила встревоженный взгляд в оба конца улицы и убедилась, что каждый столб щеголял листком с портретом мужчины, поражающим своим сходством с Себастьяном.

Ее голос сорвался, и в нем послышались истерические нотки.

– С какой стати вы хотите помочь ему? Я знаю, кто вы. Вы вышвырнули его из Данкерка раньше, чем остыл труп его отца.

Мак-Кей в два шага сократил расстояние между ними. Ноздри его гневно раздувались.

– Это ложь. Когда я завладел Данкерком, мальчишки там не было, а черная душа Брендана Керра уже жарилась в аду. – Он провел рукой по глазам, словно так мог стереть гримасу боли, исказившую его лицо.

– Я несколько раз видел парнишку, скрывающегося на моей земле, крадущегося за кустами, словно какой-то дикий зверек. Но мне никогда не удавалось приблизиться к нему. Знаешь ли ты, каково было видеть глаза его матери, заглядывающие прямо тебе в душу с того грязного, покрытого синяками лица?

– И тем не менее, вы забрали у него единственное сокровище – Данкерк.

Плечи Мак-Кея поникли.

– Я бы не прогнал мальчика, когда Керр умер. Я позволил бы ему остаться, заботился бы о нем, кормил его, одевал, послал бы в школу. Но он ни разу не дал мне шанса сделать для него это. Он ничего не хотел от меня. Бог мой, я даже не мог его поймать.

Он опустил голову. Было что-то трогательное в этом человеке, какая-то доброта, которую Пруденс уловила в нем с первого момента их встречи. Казалось, что они знали друг друга уже много лет.

Девушка мягко дотронулась до его рукава. Надежда засветилась в ее глазах.

– Не отчаивайтесь, лаэрд Мак-Кей. Возможно, если мы оба очень постараемся, мы сможем поймать его вместе.

Взгляд мужчины прояснился, и он стер непрошенную слезу с ее щеки шершавыми пальцами.

– Если парень сможет устоять против тебя, девушка, значит, он еще больший дурак, чем его отец.

Он открыл ей свои объятия. Пруденс так устала от тайн, а плечи Мак-Кея, как и плечи ее отца, казались достаточно сильными и надежными, чтобы выдержать все натиски судьбы. Девушка доверчиво прижалась щекой к мягкой ткани пледа и увидела, что фонарщик сорвал листок со столба и растворился в темноте промозглой зимней ночи.

Пруденс постучала и вошла в спальню своей тети. Триция полулежала среди пуховых подушек, словно королева. Она достала наманикюренным пальчиком шоколад из коробки в золотистой фольге и положила его в рот. Пруденс подошла к ней, недоумевая, какое неотложное дело могло заставить тетю проснуться раньше полудня?

Жидкий свет пасмурного зимнего дня просачивался сквозь заиндевелое окно. Всевозможная корреспонденция была разбросана по атласному покрывалу.

– Доброе утро, дорогая. Надеюсь, ты хорошо спала.

Триция слизала шоколад с губ, чем напомнила девушке ленивую сытую кошку.

Пруденс надеялась, что очки скрывают ее припухшие глаза.

– Как младенец, – солгала она.

– Вчера ты пришла довольно поздно.

Тревога девушки улеглась. В конце концов, ей предстоит выслушать всего лишь брюзжание по поводу позднего возвращения.

– Лаэрд Мак-Кей водил меня в кофейню. Мы разговорились и потеряли счет времени.

Триция вскинула безупречно вычерченную бровь.

– Несколько неприлично для твоего положения в обществе развлекать незнакомца в публичной кофейне, ты так не считаешь?