Вереск и бархат - Медейрос Тереза - Страница 54

Пруденс проглотила дерзость, готовую сорваться с ее языка, обо всех незнакомцах, которых Триция развлекала в своей спальне.

– Тетя, мы приближаемся к исходу столетия. А лаэрд Мак-Кей – приятный собеседник и джентльмен.

– Он тоже, должно быть, находит тебя приятной собеседницей. – Загадочно улыбнувшись, Триция разгладила на коленях помятый листок. – Полагаю, тебе следует знать, что я получила два предложения о браке сегодняшним утром.

Улыбка Пруденс поблекла.

– Два предложения до завтрака? Это большая удача даже для тебя, тетя.

– Я решила принять одно из них.

Пруденс побледнела. Она ждала этого момента с тех пор, как исчез Себастьян. Триция была готова снова выйти замуж и избавить свой дом от присутствия незамужней племянницы.

«Все в порядке», – заверила себя Пруденс. Она выживет. Теперь она может позволить себе маленький дом, несколько слуг, собственные книги. Она найдет удовлетворение в одинокой жизни. А лаэрд Мак-Кей вернул дорогую и давно забытую радость – надежду на будущее. Он богатый человек, и в его распоряжении целая армия. С его помощью ей, возможно, удастся найти Себастьяна и как-нибудь исправить ошибки, сделанные когда-то по глупости.

Слова Триции заставили девушку встряхнуться.

– Я едва успела рассмотреть первое предложение, когда твой суровый лаэрд ворвался сюда с такой пылкой мольбой, что я не смогла отказать ему в аудиенции.

Пруденс нахмурилась. Киллиан Мак-Кей не упоминал о подобном намерении прошлым вечером. Она даже не замечала, чтобы он ухаживал за Трицией.

– Он – прекрасный человек, – тихо произнесла девушка. – Будет нетрудно полюбить его.

– Я рада, что ты так считаешь. Видишь ли, Пруденс, просили не моей руки, а твоей. И как твоя опекунша, я чувствую, что тебе давно пора выйти замуж. Я больше не потерплю твоего отказа и настаиваю, чтобы ты приняла решение до конца недели.

Пруденс уставилась на свою тетю. Ее мысли вертелись вокруг страшной догадки, которую она боялась выразить словами.

– Если лаэрд Мак-Кей сделал второе предложение, то кто же сделал первое?

Триция с веселым изумлением смотрела на племянницу широко раскрытыми глазами.

– Неужели не догадываешься?

Девушка безмолвно покачала головой. Триция положила в рот еще один кусочек шоколада.

– Бог мой, милая. Виконт д'Артан, конечно же!

ГЛАВА 21

Себастьян Керр был отчаянным человеком. Его лошадь стремительно неслась вниз по узкой каменистой тропе, нависшей над обрывом, скользкой от растаявшего снега. Он отпустил поводья и откинулся назад, чтобы не перелететь через голову животного и не быть растоптанным копытами. Грубая маска скрывала его лицо от взоров других всадников, скачущих позади него. Опасность гнала их вперед, и Себастьян чувствовал их страх даже сквозь удушающую ткань плотной мешковины. Ветер свистел в ушах, от быстрой скачки прерывалось дыхание, в груди молотом стучало сердце, и, разъедая глаза, по лицу струился соленый пот.

Себастьяну ужасно хотелось сорвать маску. Это был обычный мешок с прорезями для глаз – маска, которую впору было натянуть на пугало, маска, которую палач любовно наденет на него, когда его поймают.

Ледяная вода затекла в трещины прохудившихся сапог, когда Себастьян направил лошадь вброд через разлившийся горный ручей. Раздраженные выкрики и проклятия их преследователей постепенно затихли, и в потревоженной погоней тишине ночи слышался только дробный стук копыт лошадей, уносящих своих седоков от неминуемой гибели.

Гнавшиеся за ними французы подскакали к краю скалы и обнаружили, что их добыча исчезла, унеслась на крепких крыльях удачи и затерялась среди скал.

Себастьян остановился первым. Он дернул маску за шнурки и сорвал ее, глубоко вдохнув холодный, освежающий воздух, и подставил разгоряченное лицо ледяному ветру.

Волосатая рука схватила под уздцы его лошадь.

– Черт возьми, Керкпатрик! Что французы делают в горах?

Себастьян бросил на обладателя здоровенной ручищи пренебрежительный взгляд и, стараясь придать голосу надменную холодность, произнес:

– Откуда мне знать? Почему бы тебе не вернуться и не спросить их, Ангус?

Себастьян выдержал недоверчивый взгляд одноглазого гиганта, Биг-Гуса Мак-Клейна. Грязная полоска закрывала его второй глаз.

Биг-Гус отпустил уздечку лошади Себастьяна и сплюнул в ручей.

– Ты лопочешь по-французски во сне, поэтому я подумал, что ты должен что-то об этом знать.

Ветер сменил направление, и вонь от тела и одежды Мак-Клейна долетела до Себастьяна, пробудив в нем желание немедленно искупаться. Ему хотелось забраться в ручей с куском мыла, украденным у жены арендатора.

Тайни втиснул своего жеребца между двумя мужчинами, хитро ухмыльнувшись.

– Всем известно, что французы любят красивую музыку.

Раздался гнусавый хохот Джейми. Остальные мужчины, еще не до конца поверив в свое спасение, нервно захихикали. Они вытаскивали орган из крошечной церквушки, когда появились французы.

– Или, быть может, они постоянные посетители этой церкви и решили наказать нас за подобное святотатство.

Улыбка Себастьяна была вежливо-жестокой, и Биг-Гус подозревал, что за вкрадчивой речью и слишком красивой для мужчины внешностью таится непредсказуемый в своих поступках человек, явно более опасный, чем он сам.

– Ага. Постоянные посетители, – задумчиво повторил, почесывая макушку, Мак-Клейн. Может быть, так оно и есть.

Мужчины, бросая на Себастьяна исподтишка кто любопытные, кто восхищенные взгляды, направили измученных лошадей через ручей.

Биг-Гус и его люди были бичом Высокогорья. Даже по требовательным стандартам сэра Арло Тагберта Ужасный Шотландский Разбойник Керкпатрик и его сообщники выглядели по сравнению с ними просто щеголями на изысканной вечеринке, и их грабежи вдоль шотландской границы были детскими шалостями.

Себастьян был принят в их ряды благодаря своей грозной репутации, но у него зародилось подозрение, что если в скором времени он не изнасилует девственницу или хладнокровно не пристрелит кого-нибудь, отнимая добычу, его собственный труп с аккуратной дырочкой в голове может быть продан Эдинбургскому Медицинскому Обществу за чисто символическую плату.

Топот копыт мальчиков Биг-Гуса затих вдали. Рядом с Себастьяном остался только Тайни. Встревоженный взор грозного Керкпатрика скользнул к зубчатой линии горного кряжа.

– Что-то случилось, Тайни. Что-то ужасное, иначе бы он не отправил их за мной в погоню. На этот раз старый негодяй не сдастся. А если он передумал и решил, что для него предпочтительнее видеть ее мертвой?

– Значит, она уже труп, верно?

Себастьян вздрогнул, когда Тайни жестоко, не щадя своего товарища, продолжил:

– Забудь о ней. Она всегда была петлей на твоей шее с того самого момента, как ты впервые увидел ее. Ты ничего ей не должен.

Глаза Себастьяна метали молнии. Тайни уже видел этот взгляд раньше, поздно ночью, когда все отдыхали после напряженного дня, завернувшись в одеяла, а Себастьян угрюмо уставился на угасающее пламя бивачного костра.

– О, кое-что я ей должен. И если она еще раз попадет ко мне в руки, я дам ей это.

Себастьян пришпорил свою лошадь в галоп, сжимая маску в кулаке. Он будет жить в этой маске и умрет в ней. Он был полным идиотом, позволив хорошенькой девушке заставить его поверить в иное.

Пруденс прижалась к плечу кучера, опасаясь свалиться под колеса, когда пологий склон дороги резко перешел в скользкий крутой подъем. Она вытащила руку из муфты и погладила серебристый мех кота Себастьяна, согревая на пушистом брюшке застывшие от холода пальцы. Он поблагодарил хозяйку любовным мурлыканьем, уютно устроившись на коленях у девушки, защищенный от ветра ее плотным рединготом.

Даже снежная буря не заставила бы Пруденс вернуться в душную тесноту кареты. Она с трудом вынесла первую часть путешествия от Эдинбурга рядом с Девони, корсет которой впивался ей в бок; сквайром Блейком, храпящим в ухо, и Борисом, норовящим уложить свою слюнявую морду ей на колени. Во время их последней остановки на краткий отдых, игнорируя протесты Триции, девушка уступила свое место любимому догу своей тети и предпочла компанию немногословного кучера-шотландца и свежий воздух.