Вереск и бархат - Медейрос Тереза - Страница 65

Но пробиваясь сквозь сомнения, поселившиеся в его сердце, Себастьян вспоминал ласки, которые она дарила ему; тепло ее совершенного тела и нежность голоса, умоляющего любить ее.

Тело напряглось от непрошенного желания. Яростная волна собственничества захватила его. Маленькая ручка Пруденс пряталась в складках юбки. Он потянулся, взял ее в свою загрубевшую руку и легонько сжал.

Пруденс замерла, покоренная нежностью этого жеста. Длинные пальцы Себастьяна сплелись с ее пальцами. Девушка успела заметить, что его ногти были чистыми и аккуратно подстриженными. При всей их силе и обманчивой неуклюжести эти руки могли быть руками художника. Большой палец гладил нежную кожу ее ладони в ритме, так хорошо ей знакомом.

– Ну, девушка, ты клянешься или нет?

Пруденс вскинула голову. Преподобный Грэхем смотрел на нее с явным раздражением. Холодное дуло пистолета Тайни подтолкнуло ее в плечо.

– Клянусь, – бросила она, не представляя, клянется ли она в том, что позволит себя застрелить, или в том, что согласна выйти замуж. Судя по насмешливому блеску в глазах Себастьяна, едва ли была разница между этими двумя перспективами. Выбирать ей было не из чего.

Себастьян ровным, низким голосом повторил за священником клятву без запинки.

Наконец, отец Джейми позволил им встать.

– Кольца есть?

Джейми услужливо открыл мешок, позванивая украденными драгоценностями. Пруденс свирепо взглянула на рыжего хитреца, и он поспешил захлопнуть его, застенчиво пожав плечами.

Священник вертел в руках молитвенник.

– Теперь можешь поцеловать свою невесту, если хочешь.

Пруденс подставила Себастьяну холодную щеку. Он взял свою жену пальцами за подбородок и повернул к себе лицом. Его язык, раздвигая судорожно сжатые губы проник в ее рот, нежно лаская его глубины. Пруденс задрожала. Себастьян отстранился от нее и пристально взглянул из-под угольно-черных ресниц в ее широко распахнутые, испуганные глаза. И этот взгляд не оставил ей сомнений в том, что она будет дурой, если поверит в то, что он позволит их браку остаться чисто протокольным.

Пруденс сунула в рот пресную лепешку и вонзила в нее зубы, как маленький затравленный зверек, каким чувствовала себя сегодня.

Она съежилась у стены, кутаясь в свой помятый редингот, и наблюдала за окружающими ее людьми сквозь сетку спутанных волос. Происходящее вокруг нее казалось нереальным.

Треснувший циферблат часов на каминной полке сообщил ей, что было уже далеко за полночь. Но жители деревни продолжали веселиться, вваливаясь в тесный домишко с бочонками эля на плечах и сонными детьми, цепляющимися за руки. Они все пришли поздравить жениха, знаменитого Керкпатрика, который похитил свою невесту и заставил выйти замуж за него под дулом пистолета. Кажется, это не было необычным явлением в этих краях, и жители деревушки прославляли хитрость и дерзость жениха.

Тайни произнес тост и поднял кружку, плеснув элем на волосы Себастьяна. Жених шутливо заворчал, стряхивая янтарные капли. Старый седой горец, растянувшийся на выгоревшей кушетке, усмехнулся и подмигнул Себастьяну. Его ответная улыбка напомнила Пруденс о том, каким поразительно красивым мужчиной был ее муж.

Она поджала ноги, отпрянув от овцы, которая, стуча копытцами по полу, вбежала в комнату. Животное прилегло перед камином. Колечки пара поднимались от влажной шерсти.

Мать Джейми сновала из комнаты на кухню и обратно, внося дымящиеся миски с телячьими потрохами и приправой. Она ловко увертывалась от тяжелых кружек, которые швырял шумный, пьяный Тайни. Пруденс заметила, что женщина болезненно морщилась всякий раз, когда Джейми называл ее «Ма».

Пруденс наблюдала, как она украдкой убирала от жадных глаз воров свои маленькие сокровища.

Оловянный наперсток нырнул в булькающее содержимое одной из мисок. Фарфоровая корова исчезла под диваном. Серебряная вилка скрылась под потертым креслом. Джейми дождался, когда мать выйдет в кухню, извлек ее оттуда, попробовал на зуб и сунул к себе в рукав. Поймав неодобрительный взгляд Пруденс, он лукаво подмигнул ей.

Насколько Пруденс могла судить, положение жены немногим отличалось от положения бедной родственницы. Никто не подошел поздравить ее. Себастьян не обращал на нее никакого внимания. Она была так же незаметна, как и прежде. По крайней мере, в «Липовой аллее» она могла сослаться на головную боль и скрыться в своей комнате.

Пруденс скрыла зевок тыльной стороной ладони. Овца укоризненно смотрела на нее влажными глазами, словно напоминая, что в день свадьбы молодой жене следовало бы испытывать больше радости. Пруденс с любопытством рассматривала лежащее рядом с ней животное, удивляясь, каким мягким и блестящим было его густое руно.

Она нерешительно почесала ей мордочку. Овца доверчиво уткнулась носом девушке в ладонь. Ободренная этим приглашением Пруденс откинулась на спину и положила голову на ее теплый бок, глубоко вдыхая запах влажной шерсти.

Себастьян пошевелил ногой. Боль в натруженной за день лодыжке немного успокоилась. Он перекатился на спину и едва не соскользнул на пол с выцветшей парчовой кушетки.

Лениво потянувшись всем телом, Себастьян застонал и сжал руками гудящую голову. Обрывочные воспоминания о шумном гулянии на его свадьбе с трудом прорывались сквозь затуманенное алкоголем сознание. Перед его взором кружился водоворот давно знакомых лиц. Он вспомнил Джейми, сморкающегося в подол рубашки своего папани; метающего кружки, разбушевавшегося Тайни; подвыпивших горцев, горланящих шотландские песни… Все остальное скрылось в пелене глубокого сна.

«О, Боже, – подумал Себастьян, – лучше бы я обменял это предательское виски на какой-нибудь добрый, честный шотландский эль».

Он протер глаза, зевнул и застыл, когда все его мысли были разом вытеснены тревогой за Пруденс. Он вспомнил, какой надменной и безжалостной была она в день их неожиданной встречи в горах: холодный, презрительный взгляд; разметавшиеся по плечам волосы и пистолет, наведенный недрогнувшей рукой ему в грудь.

Себастьян сел, озираясь по сторонам в поисках своей жены, и волна нежности захлестнула его.

Пруденс прилегла под бочок к толстой овце и, вытянув ноги, спала сном младенца. Волосы упали ей на лицо. Под глазами залегли голубые тени. Очки наискось висели на носу. Она была похожа на растрепанную куклу, некогда любимую, а затем сломанную и брошенную каким-то беспечным ребенком. Овца с видимым удовольствием жевала мех ее накидки.

Огонь в камине догорал. Себастьян поднялся и перешагнул через храпящего Джейми. Он опустился на колени рядом с Пруденс, отодвинув осколки глиняной кружки. Свет угасающего огня ласкал тонкие линии ее лица.

– Моя жена, – пробормотал он, смакуя слово, которое он украл за такое короткое время.

Себастьян поднял ее на руки Овца с неохотой выплюнула полюбившийся ей мех. Пруденс сонно обвила руками его шею и уткнулась лицом в плечо. Тепло ее тела напомнило ему, что она была не фарфоровой куклой, которая могла рассыпаться в его неловких объятиях, а женщиной из плоти и крови, соблазнительной и желанной.

Он положил Пруденс на кушетку и склонился к ней Ее тихое дыхание шевелило волосы на его висках. Себастьян со стоном прижался ртом к ее губам.

Пруденс проснулась и зашевелилась, когда ее обдало запахом табака и виски и теплые губы прильнули к ее губам. Тяжелые веки, затрепетав, приоткрылись.

– Спокойной ночи, миссис Керр, – прошептал Себастьян.

Он снова осторожно перешагнул через Джейми и опустился на пол рядом с овцой на то место, где только что спала Пруденс, не замечая обращенного к нему изумленного взгляда своей жены.

ГЛАВА 26

Тайни сбросил большой сундук к ногам Себастьяна, кряхтя от натуги.

– Вот. Тут все. Джорди потрудился на славу.

Чумазый разбойник выступил вперед из-за широкой спины Тайни, покраснев от похвалы.

Тусклый молочно-белый свет едва просачивался с покрытого серой пеленой мрачного неба. Жалкие ветхие домишки нищей деревеньки, зябко нахохлившись, жались друг к другу в промозглой зимней сырости. Снег таял в грязных лужах. Пруденс подпрыгивала на месте, чтобы согреться. Они стояли на дороге перед коттеджем Грэхемов. Заспанная маленькая девочка с худенькими ручками, торчащими из рукавов выцветшего жакета, наблюдала за ними с соседнего крыльца. Себастьян с возбужденно горящими глазами в нетерпении опустился на колени возле сундука. Пруденс небрежно ткнула в него ногой.