Вереск и бархат - Медейрос Тереза - Страница 85

– Теперь растворите серебро в азотной кислоте.

Старик просиял.

– Уже сделано.

– Ей-богу, виконт! Похоже, я вам совсем и не нужна. Вы все рассчитали сами.

– Я же когда-то говорил тебе, что я немного химик-любитель.

– И профессиональный ублюдок, – пробормотал Себастьян.

Д'Артан нагло ухмыльнулся.

– Тебе известно больше об этом занятии, не так ли? Ты практикуешь его с самого рождения.

Снова отвернувшись к столу, старик продолжал священнодействовать, со скрупулезной точностью смешивая все компоненты.

Пруденс прикрыла зевок рукой. Д'Артан поднял глаза и выжидающе глядел на девушку, требуя продолжения.

Она лениво потянулась и сделала несколько шагов в сторону Себастьяна.

– Остался последний компонент, виконт.

Д'Артан навис над столом, в нетерпении заламывая руки. Девушка указала на серебряную фляжку, стоящую на столе. Ангельская улыбка тронула ее губы.

– Унция бренди.

«Унция бренди!» Эти слова отозвались в мозгу Себастьяна подобно вспышке молнии. Пруденс попятилась к окну. Д'Артан схватил фляжку, что-то возбужденно бормоча, и отмерил требуемое количество.

Янтарный напиток оранжевым пламенем вспыхнул в солнечных лучах, искрясь и переливаясь в стакане, как жидкое золото.

«Такая бесполезная трата прекрасного напитка». Себастьян с ужасом вспомнил эти слова сквайра Блейка и тот опыт, который разорвал в клочья Ливингстона Уолкера, отца Пруденс.

Девушка бросилась на него, вывалив их обоих из окна лишь за мгновение до того, как хижина вспучилась ревущим клубом огня.

ГЛАВА 35

Пруденс чувствовала под своей щекой что-то теплое и до боли родное. Она сняла свои разбитые очки, открыла глаза и обнаружила, что лежит на груди Себастьяна.

Они распластались в траве перед хижиной арендатора, отброшенные чудовищным взрывом. Вернее, перед тем, что осталось от хижины. А осталась лишь дымящаяся груда камней и искореженных, почерневших бревен.

Пруденс взглянула на Себастьяна и увидела, что он тоже пришел в себя и озирается вокруг. Дымчатые глубины его глаз лишили ее присутствия духа, и она снова уронила голову ему на грудь.

– О, дорогой. Надеюсь, ты не сердишься. Боюсь, я взорвала твоего деда.

Было чертовски больно, но Себастьян умудрился пожать плечами.

– С общественной точки зрения – это достойное порицания, но нравственно правильное решение.

Он поцеловал ее волосы. Пруденс болезненно поморщилась, когда его губы тронули неглубокий порез на виске.

– А ты, оказывается, великолепная актриса. Тебе следовало бы нанять менеджера и сделать великолепную карьеру на сцене.

– Могу я вначале принять ванну? – пробормотала она. – Я думала, что сигара доконает меня. Они просто отвратительны, правда?

– Ужасны. Я сам подумываю о том, чтобы отказаться от них.

Клубы едкого черного дыма портили красоту лазурного неба, поднимая искры и пепел высоко над верхушками сосен. Конь Мак-Кея мирно пощипывал траву у ручья.

Себастьян тихо спросил:

– Ты пришла из-за меня. Почему?

Пруденс стащила плед со своих плеч и аккуратно сложила его.

– Чтобы отдать тебе это.

– А не для того ли, чтобы дать мне вот это?

Он коснулся ее губ своими губами, чувствуя на них привкус крови и дыма. Пруденс зашевелилась на нем и слабо застонала. Себастьян весело засмеялся.

– Хотя у этой позы есть несколько весьма интригующих преимуществ, не могла бы ты все-таки развязать мне руки?

Он сел, постанывая от мучительной боли в опухших руках. Пруденс опустилась на колени у него за спиной.

– Не знаю, паренек, – поддразнила она, – стоит ли мне это делать?

– Стоит, детка, еще как стоит.

Девушка распутывала узел потемневшими от копоти пальцами с обломанными ногтями. Кровь из ранки сбегала у нее по щеке, и она стерла ее рукой.

Волна дрожи прошла по телу Себастьяна.

– Оставайся у меня за спиной, Пруденс. Оставайся у меня за спиной и закрой глаза.

Но Пруденс Уолкер Керр никогда ни от чего не отводила глаз. Крик ужаса вырвался из ее горла, когда д'Артан, шатаясь, вышел из руин хижины.

Его фартук и бриджи висели на нем лохмотьями. Кожа на лице обуглилась и потрескалась, из страшных ран тонкими струйками стекала кровь. Но с этого чудовищного, изуродованного взрывом лица свирепо и ясно сверкал один уцелевший глаз. Хриплый рев вырвался из его груди.

Себастьян почувствовал, что Пруденс зашевелилась у него за спиной, и повернулся, как щитом прикрывая ее своим телом.

– Черт возьми, Пруденс, оставайся позади меня!

Но со связанными руками Себастьян был беспомощен, он представлял собой прекрасную живую мишень для исходящего яростью и болью д'Артана.

Пистолеты Пруденс лежали в траве в нескольких футах от нее, и она отчаянно потянулась к ним, не обращая внимания на дикие ругательства Себастьяна. Виконт поднял руку с зажатым в ней пистолетом и навел его на девушку. Она застыла, растянувшись на животе в траве.

Глаз д'Артана сфокусировался на Себастьяне и презрительно сощурился. Он, пошатываясь, шагнул к своему внуку, сжимая пистолет в изуродованных пальцах.

– Ты, маленький ублюдок, – сказал он скрипучим и злобным голосом. – Лучше бы мне никогда тебя не видеть. Ты был неудачником всю свою жизнь: неудачник как разбойник, неудачник как шпион, неудачник как мужчина. Меня от тебя тошнит. Ты такой же, как и твой отец.

С неимоверным усилием, стиснув зубы так, что заходили желваки под враз побелевшей кожей, Себастьян поднялся на ноги.

– Ты всегда ненавидел меня, верно? Твоя игра в любящего деда никогда не была для меня убедительной.

Д'Артан расхохотался, откинув назад голову.

– Я презирал тебя. Я испытывал к тебе отвращение. Каждый раз, глядя на тебя, я видел его. Брендана Керра. Грязного дикаря, который погубил мою дочь, мою единственную дочурку… – Его голос дрогнул.

Пруденс проглотила горький комок, даже сейчас испытывая жалость к этому обезумевшему от горя старцу, столько одиноких лет вынашивавшему в душе боль потери. Но Себастьян не был повинен в бедах д'Артана.

Девушка крепко обхватила пальцами холодную рукоятку пистолета, и оружие уютно улеглось в ее маленькой теплой ладошке. «Дай Боже, чтобы это был не тот пистолет, из которого я стреляла», – молила она, поднимая его.

Голова д'Артана дернулась.

– Моя дорогая Мишель, единственное прекрасное творение, которое я создал в своей жизни. Ты! – Его голос взвился до визга, когда померкли последние остатки разума. – Ты, грязный монстр. Ты украл и изнасиловал мою дочь, а этот трус Мак-Кей спустил тебе это с рук.

С возрастающим ужасом Пруденс поняла, что он считает Себастьяна Бренданом Керром.

Д'Артан поднял пистолет и нацелил его прямо в сердце внука, намереваясь свершить возмездие над человеком, которого яростно ненавидел в течение тридцати лет.

– Я отправлю в преисподнюю всех шотландцев, прежде чем распрощаюсь с жизнью. И всех англичан.

Себастьян отбросил с глаз прядь волос и храбро предстал перед своим безумным обвинителем.

– Мы будем там, чтобы приветствовать их у ворот ада, – сказал он своему деду, – ты и я.

Д'Артан взвел курок своего пистолета.

– Ты больше никогда не украдешь чужого ребенка.

Пруденс крепче сжала в руке оружие, положила палец на спусковой крючок и прицелилась. Но как, оказывается, нелегко убить живого человека, каким бы опасным и ненавистным он не был для тебя. Фигура д'Артана двоилась и расплывалась перед ее глазами в бесформенную массу.

Виконт шагнул вперед.

– Ты больше никогда не украдешь чужую невесту, как ты украл невесту этого слабака Мак-Кея.

Сильный, резкий голос прогремел над полянкой:

– Мою беременную невесту, сукин сын.

Раздался выстрел. Красное пятно расплылось на груди д'Артана. Он изумленно застыл, силясь понять, что же с ним произошло, затем покачнулся назад и рухнул в ручей. С тихим журчанием вода обтекала внезапно возникшую на ее пути преграду, смывая с щуплого тела виконта копоть и кровь.