Розы для богатых - Лоусон Джонелл - Страница 43

Она отошла от окна и, вернувшись к креслу Ллойда, посмотрела на его склоненную над документами голову.

– Есть какие-нибудь вопросы?

– В данный момент нет.

– Тогда нам осталось обсудить только один вопрос – финансирование. – Отэм улыбнулась, увидев, как он ощупывает пальцем ямочку на подбородке. Она уже знала, что он всегда так делает, когда хочет выиграть время. Девушка скрестила на груди руки и подошла поближе к креслу. – Ты похвалялся, что у тебя нет предубеждения против женщин. Новое дело всегда рискованно, но я подготовила хороший пакет документов. Эти расчеты тебя бы удовлетворили, если бы на моем месте был мужчина. Ты бросил мне вызов, мистер Мэрфи, и я приняла его. Теперь я вызываю тебя.

Он поглядел на нее, не скрывая своего восхищения. Потом перевел взгляд на ее босые ноги.

– Нервничаешь?

– Да я просто в ужасе!

Ллойд согласился финансировать предприятие на условии сорокапятипроцентного участия в компании. Отэм сохраняла за собой контрольный пакет – пятьдесят пять процентов. Она использовала «Конуру» в качестве залога, однако с условием: если дело провалится, Ллойд не заявит своих прав на бар до тех пор, пока жив Эверетт.

Отэм следила за тем, как здания подготавливают к открытию. Каждое помещение имело подъезд и окошко для автомобилей, а кроме того, на улице стояли столы, накрытые скатертями в ярко-зеленую полоску. Во время церемонии открытия раздавали воздушные шары и конфеты. Отэм очень хотелось принять участие в торжестве, но Ллойд не позволил ей ничего делать, кроме как быть на подхвате, до тех пор пока она не наберется опыта. Ллойд нанял самого опытного менеджера и поручил ему полностью вести дело.

Первые шесть месяцев, как и предполагалось, продажа шла вяло, но потом Сан-Франциско словно впервые обнаружил хот-доги. Ллойд не проявлял особого энтузиазма, он выжидал и наблюдал. Но когда они решили открыть еще четыре точки, он начал выполнять свое обещание: познакомить Отэм с миром бизнеса.

Ллойд был неутомимым, суровым учителем. Он приглашал ее на деловые ленчи в ресторанах или у него на яхте, которые затягивались далеко за полдень. Казалось, здесь все отдыхают, расслабляются и болтают на разные посторонние темы, однако при этом заключались хитроумнейшие сделки.

Порой он срочно вызывал Отэм в свой офис. Она тихо сидела и слушала, иногда на протяжении четырех или пяти встреч подряд. После этого он задавал ей вопросы, настаивая на том, чтобы она не упускала ни одной детали, расспрашивал о ее впечатлениях. Если она делала неправильные выводы, то это означало вдвое больше деловых встреч на следующей неделе. «Следи за глазами, – учил Ллойд. – Отэм, следи за глазами. И внимательно слушай, как они говорят. Неуверенно, слишком быстро, уклончиво, может, чересчур много улыбаются?»

К концу года у Отэм появилось такое чувство, будто она – кусок глины, из которого пытаются вылепить еще одного Ллойда Мэрфи. Только один-единственный случай и показал ей, что он все еще помнит о ее принадлежности к женскому полу.

Ллойд вызвал Отэм в свой офис, погрыз трубку, походил вокруг нее, сощурил глаза, о чем-то раздумывая.

– Волосы, – проговорил он. – Они прелестны, но их необходимо состричь.

Отэм схватилась за свои длинные кудри, мгновенно почувствовав себя совершенно беззащитной.

– Мои волосы? Почему? Какое отношение имеют мои волосы к торговле хот-догами?

– С такой прической ты выглядишь слишком юной. Мужчины – солидные мужчины, банкиры – будут чувствовать себя не в своей тарелке, имея дело с женщиной, которая похожа на подростка. Нам нужно прибавить тебе возраста. Одежду тоже придется сменить.

– Мне говорили, что у меня хороший вкус.

– У тебя превосходный вкус для девушки двадцати одного года. Мы должны попытаться увеличить твой возраст до... по крайней мере, двадцати восьми. – Он остановился перед ней, склонив голову набок. – Сшить на заказ. – Хозяйским жестом Мэрфи подставил ладонь ей под грудь и приподнял ее.

– Э-э-эй... Ллойд!

Он усмехнулся:

– Сшить так, чтобы оттенить твою фигуру и в то же время скрыть ее. Нам надо, чтобы обращали внимание на твои мозги, а не на твой бюст. Я хочу, чтобы через две недели ты была готова с совершенно новым гардеробом. И покупай самое лучшее. Это называется: держи голову высоко и плюй им всем в глаза. – Он подмигнул ей. – А теперь уходи отсюда. Меня дожидается темпераментная блондинка... По крайней мере надеюсь, что она темпераментная.

Отэм тихо засмеялась:

– Ты неисправим.

– Неподходящее слово. Попробуй «бодучий». – Он посмотрел на девушку, и его лицо погрустнело. – Если бы одна моя рыжая знакомая не была так дьявольски упряма... – Он взял прядь ее волос и поднес ее к своим губам. – Твои волосы всегда пахнут так сладко, будто цветы.

Отэм не считала, что это было заранее запланировано, – он обнял ее и прижал к себе. Когда он ее целовал, она усилием воли вызвала в памяти образ Эверетта, и ее тело напружинилось.

Ллойд оттолкнул ее и посмотрел зло и растерянно:

– Ты не позволяешь себе ничего чувствовать? Почему, Отэм? Что такого в этом Эверетте, что ты так к нему привязана?

– Дело не в Эверетте. Дело в бумаге, где говорится, что я его жена. Ты и я – деловые партнеры, но и только. Ничего большего быть не может.

Он резко повернулся и зашагал к двери, потом остановился и погрозил ей трубкой:

– Ты в последний раз дала мне пощечину, Отэм. Это все равно произойдет, но когда это случится, инициатива исходить будет от тебя. Я больше не прикоснусь к твоему проклятому, такому, видите ли, драгоценному телу!

Дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Отэм все больше и больше начинала контролировать бизнес. Когда ей исполнилось двадцать четыре, Ллойд полностью передал Отэм все управление. Развернув сперва свою сеть по Калифорнии, они перенесли затем деятельность в Аризону, потом в Неваду, Юту и на север – в Айдахо, Орегон и Вашингтон. К тому времени, как Отэм исполнилось двадцать семь, киоски «Хотдоггитидог» стояли на каждом углу и в каждом торговом центре вдоль всего Западного побережья и во многих районах Среднего Запада. Разрабатывались планы открыть отделение и на Восточном побережье.

Когда Арти вернулся в Сан-Франциско, Отэм пустила в ход все возможные средства, чтобы удержать его там. Он работал в ее корпорации как региональный менеджер. Отэм не только платила ему максимальное жалованье, но и сама работа требовала от него постоянных разъездов, чему он был очень рад.

Это была закрытая корпорация, во главе которой стоял Совет директоров. Ллойд был председателем Совета. Он провел Отэм в Совет директоров «Мэрфи» под тем предлогом, что им якобы требовался женский взгляд на вещи: кто-нибудь молодой с корпоративным опытом, чувством моды и знанием современных веяний. Он платил ей огромную зарплату, а взамен получал уверенность в ее голосе.

Бывали минуты, когда Отэм просто тошнило от того, что вытворяли люди во имя бизнеса. Тогда ей хотелось бежать прочь от всего этого, но воспоминания о Лонни и Дугласе Осборне заставляли ее делать то, что нужно было сделать.

В представительских целях она постоянно пополняла свой гардероб, покупая только самые лучшие вещи, но неизменно носила бижутерию – до одного случая, который произошел на приеме. Ллойд вдруг заметил поддельные бриллианты, сверкавшие на ее пальцах, и уставился на них, сощурив глаза. Он ничего не сказал, пока они не сели в машину, чтобы ехать домой. Тогда он, схватив Отэм за руку, сорвал у нее с пальцев кольца и вышвырнул их в окно. Когда она отказалась тратить огромные деньги на побрякушки, он обозвал ее «нищетой», но на той же неделе ей в офис были доставлены несколько украшений.

Однако после того, как в женском журнале появилась статья, где об Отэм писали как о красивой, но эксцентричной миллионерше, живущей над баром, иногда являющейся в офис в джинсах и разъезжающей в побитом «форде» модели 1970 года, Ллойд поуспокоился и даже стал культивировать этот ее имидж. Отэм позволила себе расточительность только однажды. Она построила новый дом для Молли в Тэтл-Ридже на берегу речки – сельский домик в швейцарском стиле, окруженный балконами и нависающими карнизами. Мебель была новая и шикарная, ковры такие толстые, что ноги утопали в них по щиколотку. У одной стены был выложен камин. Большие окна выходили на реку. Участок вокруг дома был распланирован, вымощенная каменными плитами дорожка вела от дверей к поляне на берегу реки. Поляну оставили такой, какой она была всегда. Упавшее дерево, на котором сидел Лонни, подгнило, но лежало точно там, где Отэм впервые его увидела.