Розы для богатых - Лоусон Джонелл - Страница 44

Отэм оставила на старом месте их ветхий домик, поселив туда Такера, чтобы он за ним присматривал. Швейцарский домик содержался в состоянии готовности и мог принять их с Молли в любое время. Молли нужно было лишь упаковать свое вязанье и еще кое-какие сокровища, которые она неизменно перевозила с места на место. Тетя Молли все время занималась уборкой дома, в котором и без того не было ни пылинки. Когда Отэм поддразнивала ее, Молли только усмехалась. «Убираться в таком шикарном доме, как этот, – не работа, а забава». И все-таки, когда пришла пора уезжать, Молли была такой уставшей, что, забравшись в самолет, повалилась на свое место и проспала всю дорогу до Сан-Франциско.

Ллойд стал дедушкой, что, впрочем, ничуть его не изменило. Разве что немного прибавилось седины, которая поблескивала в его песочных волосах, да появилось несколько морщинок вокруг глаз. Довольно часто его имя связывали с именами других женщин, однако он и Отэм оставались излюбленной темой в узком кругу его друзей. На протяжении последних пяти лет сплетни поместили их в знойный любовный треугольник.

Ллойд хотел, чтобы Отэм встречалась с нужными людьми, поэтому в течение нескольких лет постоянно сопровождал ее на бесчисленное количество разнообразных встреч. Она общалась с «новыми деньгами», «старыми деньгами», банкирами, политиками, промышленниками и даже с нефтяными магнатами из Техаса. Она сидела за столом с некоторыми из лучших, приходилось сидеть и кое с кем из худших. Отэм воспринимала это как необходимую часть игры; во всяком случае, ей так казалось. После выходных, проведенных вместе с некоторыми партнерами Ллойда из других городов, она в очередной раз ощутила в себе потребность бежать куда глаза глядят.

Наконец наступило воскресенье. Погода выдалась неожиданно теплой, поэтому они решили поплавать на яхте Ллойда. Она шла рядом с ним к машине и ворчала, усаживаясь на заднее сиденье лимузина:

– Интересно, в какой куче навоза ты откопал этого Клеймора?

Ллойд сел рядом.

– Ты с ним помягче. Он имеет весьма большой вес на Восточном побережье. Когда мы начнем продвижение туда, он очень понадобится.

Она кивнула:

– Я думаю, что упакую Молли и съезжу на несколько дней в Тэтл-Ридж. Зацеловали кретины до полусмерти.

– Тебя – зацеловали? Вот бы посмотреть! Своим ртом ты выроешь себе яму. Я ведь слышал, что ты сказала Клеймору. «Ползучий ублюдок» не станет тебе помогать.

Отэм злобно посмотрела на него:

– Он схватил меня за грудь!

Ллойд хмыкнул, но глянул на нее с опаской.

– Отэм, с годами ты стала настоящей красавицей. Иногда, когда ты поворачиваешь голову определенным образом или смотришь на меня с каким-то особенным выражением, я сам поражаюсь. Тогда я начинаю рассматривать каждую твою черту лица в отдельности, чтобы понять, в чем тут дело. – Он пожал плечами. – Это не какая-нибудь одна определенная вещь. Это все вместе, некая особенность, которая заставляет мужчин хотеть прикоснуться к тебе. Клеймор не является исключением.

Она посмотрела на него, недовольно нахмурившись:

– Почему это мужчины всегда заступаются друг за друга? Поганец схватил меня за сиську!.. Это мое тело. Я имею право выбирать, кому меня трогать, а кому – нет.

– Отэм, я же не об этом говорю. Я всего лишь пытался объяснить.

– Ты попросту говоришь, что у него есть право щупать меня. Раз я как-то по-особенному выгляжу, мужчины могут запросто трогать меня, где им вздумается. Разве ты не это сказал?

– Нет... Черт, почему бы тебе не перестать быть такой дьявольски женственной?

– Потому что я женщина, Ллойд. Или ты забыл?

– Забудешь, пожалуй!

– Что это должно значить?

– Это значит, что я прекрасно осведомлен, что ты женщина. Кажется, это ты об этом забываешь. – Он насупился. – Когда на тебя накатывает вот такое капризное настроение, я просто не знаю, что надо бы сделать – повалить тебя на пол и оттрахать как следует, чтобы из тебя вся дурь вылетела, или положить тебя через колено и отшлепать по заднице.

Отэм быстро отвернулась и стала смотреть в окошко в сгущающиеся сумерки, сама как следует не понимая, что вызвало в ней такую вспышку враждебности. Может быть, он прав? Все дело в том, что она просто женщина? Или существует еще некий скрытый мотив?

С годами она привыкла запрещать себе думать о Ллойде иначе как о деловом партнере и руководителе. Но в последние месяцы она ощущала какое-то раздражение, воспринимала его как мужчину острее, чем когда-либо раньше. Даже мысли об Эверетте не могли отогнать это чувство. Один раз, поздно ночью, ее влечение оказалось настолько сильным, что она чуть было не выскочила из постели, чтобы помчаться к Мэрфи. Вместо этого она пошла в офис и с головой погрузилась в работу.

Отэм повернулась и посмотрела на Ллойда, зная о своеобразном напряженном ожидании, которое повисло между ними. Или, может, оно было с самого начала – едва заметное, вышедшее на поверхность только теперь, когда ее жизнь немного замедлилась.

Ллойд все еще хмурился, несколько озадаченный.

– Чего ты хочешь от меня, Отэм? Ревности? Я что, должен ревновать, потому что тебя схватили за сиську? Тебя и раньше хватали. И опять будут хватать. Если бы я и ревновал, так уж к Эверетту. Это к нему в постель ты отправляешься каждую ночь.

Она глядела на него, напряженно улыбаясь.

– Извини. Я становлюсь сукой. Что мне действительно нужно – так это побыть некоторое время в Тэтл-Ридже, расслабиться, взглянуть на вещи объективно. Я ненадолго съезжу домой.

Ллойд кивнул, поспешно соглашаясь:

– Действительно, почему бы тебе так не сделать?

Глава 19

Проведя спокойную неделю в сельском домике, Отэм вернулась в Сан-Франциско и снова приступила к своим обязанностям президента «Корбетт корпорэйшн». Она руководила бизнесом по большей части без всякой помощи со стороны Ллойда. Он всегда присутствовал на каких-либо важных встречах, но повседневные дела компании лежали полностью на Отэм. Ллойд также был очень занят, поэтому зачастую по неделе и больше они не только не встречались, но и не говорили по телефону.

После своей последней поездки в Тэтл-Ридж Отэм решила, что наилучшим решением в сложившейся ситуации было бы избегать Ллойда. Она видела его на переговорах, однако, если это было возможно, отказывалась от всяких деловых обедов и ленчей.

Она старалась проводить побольше времени дома с Эвереттом, но это оказалось непросто. У него была своя жизнь, а у нее – своя. Если он уже спал, когда она возвращалась поздно вечером, Отэм ложилась в отдельной комнате, чтобы его не беспокоить. Завтракали они обычно вместе, но иногда, когда она просыпалась, он уже работал за письменным столом, и она уходила из квартиры, лишь мельком заглянув в его кабинет.

Эверетт чаще всего бывал занят своими мыслями, витая где-то далеко в собственных вымышленных мирах, но в последнее время Отэм стала замечать, что он как-то странно смотрит на нее, словно пытается решить некую головоломную задачу, которая в то же время очень реальна. Она ничего не говорила мужу, по опыту зная, что когда он найдет ответ, то сам заведет с ней об этом речь.

Однажды вечером, вернувшись из офиса и застав Эверетта ждущим ее на диване, Отэм поняла, что решение найдено. Молли дома не было – пошла за покупками. Эверетт жестом пригласил ее сесть рядом:

– Я давно хочу сказать тебе кое-что.

Отэм бросила пальто и кейс на кресло и села к нему на диван.

– Что это ты такой серьезный?

– Я хотел сказать тебе, что мне очень жаль. Я очень сожалею, что забрал у тебя такую большую часть жизни. Я хотел совсем не этого.

– Глупости, – сказала она, нахмурившись. – Тебе совершенно не о чем жалеть. Никто не вынуждал меня выходить за тебя замуж.

– Так-то оно так, только все сложилось несколько иначе, чем мы оба предполагали. Я всех одурачил и прожил дольше, чем должен был. Я не дал тебе выполнить очень важную роль в жизни каждой женщины. Если бы я не женился на тебе, ты могла бы найти кого-нибудь другого. За то время, что мы были женаты, ты могла бы родить ребенка или даже двоих.