Розы для богатых - Лоусон Джонелл - Страница 7

В такие мгновения ей хотелось протянуть руку, дотронуться до него, прогнать одиночество, снова вернуть блеск его глазам. И очень хотелось спросить почему. Что же случилось в твоей двадцатипятилетней жизни, что ты ощущаешь такое одиночество? И что, наконец, ты видишь в моих глазах, что возвращает тебе радость? Неужели они говорят, что я, кажется, люблю тебя, Лонни Нортон?

Когда он поднялся, чтобы уходить, уже наступил вечер. Отэм попрощалась – зная, что на самом деле это только начало.

Лонни вернулся на другой вечер, и на следующий, и на следующий. По мере того как они беседовали, Отэм начала понимать природу этой тени, которая то и дело набегала ему на лицо. Она также узнала, что та странная связь, которая мгновенно и столь неразрывно их соединила, таилась в схожести их жизней. Как и Отэм, Лонни вырос не зная родительского тепла. Поэтому каждый из них чувствовал в другом скрытую, но страстную тоску. Впрочем, Отэм была счастливее. Она не ведала, что такое потеря родителей, у нее была Молли; а у Лонни был только штат Иллинойс.

Лонни едва исполнилось десять лет, когда его маленький безопасный мирок вдруг рассыпался в прах. Они с братом Арти весело играли в летнем лагере, когда их родители погибли в сгоревшем доме. Никто из родственников не захотел взять к себе двух неугомонных сорванцов; братья перешли на попечение штата и были направлены в дома призрения. Немногие семьи изъявляли желание взять на воспитание сразу двух мальчиков, и поэтому их часто разлучали. Но когда такое случалось, пожив неделю-две в своем новом доме, то один, то другой убегал на поиски брата. К тому времени как Лонни исполнилось восемнадцать, он побывал в шести разных сиротских домах. Арти обладал более беспокойным характером и сменил десять приютов. Лонни не сомневался, что социальные работники вздохнули с облегчением, когда братья наконец достигли совершеннолетия.

О своем прошлом он рассказывал в шутливом тоне, однако Отэм чутко улавливала нотки глубокой грусти, когда Лонни говорил о дорогих ему людях. А когда он рассказывал об Арти, то голос его становился веселым и чуть ли не нежным. Оба брата переезжали с места на место, работали где попало... Арти все еще продолжал странствовать, а вот Лонни нашел себе дело по душе: работал шахтером на угольной шахте «Черный алмаз» в Эдисонвилле. Эта шахта принадлежала семье Осборнов и была одной из тех немногих, еще не проглоченных всемогущим конгломератом.

Отэм узнала, что больше всего на свете Лонни хотел закончить колледж и получить диплом инженера, но выбрал для этого трудный путь. Он зарабатывал в течение года, копил деньги, а потом посещал колледж, пока деньги не кончались. Молодой человек работал на разных шахтах от Иллинойса до Кентукки – бремсбергах, ствольных, ленточных. Лонни оставалось еще два курса колледжа, но при такой системе, когда каждый год приходилось прерывать занятия, на это ушло бы целых четыре года.

Отэм всегда думала, что добыча угля – тяжелая, опасная и неблагодарная работа, но это было то, чем он хотел заниматься, и она почла за лучшее оставить свои мысли при себе. Для нее самым важным было, чтобы Лонни было хорошо, видеть, как загораются его глаза, когда он говорил о будущем – об их будущем.

У них было ощущение – и оба это прекрасно чувствовали, – что они знали друг друга всю жизнь, поэтому в их отношениях не было места застенчивости, как не было и традиционного ухаживания. Взявшись за руки, молодые люди гуляли в лесу, купались в речке, сидели и смотрели на закат, когда солнце скрывалось за высокими горами... А когда на землю падала ночная тень, они ускользали в то единственное место, где могли быть одни, – к речной излучине. Отэм никогда не считала девственность чем-то таким, что надо беречь до свадьбы. Для нее это просто было некое состояние, то, что требовалось отдать избраннику-мужчине по собственной воле; и она легко отдала ее.

Они до такой степени были настроены на одну волну, что Лонни, в сущности, и не делал ей предложения о замужестве, а просто они назначили дату. Они лежали рядом около реки. «Миссис Лонни Нортон, – прошептала про себя Отэм. – Завтра я буду миссис Лонни Нортон». Она вздрогнула от возбуждения, свернулась возле него и показала на покрытые ночной мглой горы за рекой.

– Я с самого детства смотрела на те горы и гадала: что же там, по другую сторону?

– Ты бы увидела там много такого, чего нет в Тэтл-Ридже.

– В каком смысле?

– В самых разных. Тэтл-Ридж, конечно, нельзя назвать восхитительным местом, но вот скажи, здесь хоть когда-нибудь было убийство, или ограбление, или изнасилование? Ты боишься ходить ночью по улице?

– Нет! – Девушка даже рассмеялась от этой мысли.

– Все это ты увидишь, да еще и не такое, когда перевалишь за эти горы.

Он говорил серьезным тоном, но Отэм улыбалась в темноте. Она не боялась мира; даже наоборот, хотела встречи с ним. Ее между тем тревожила ситуация Лонни. Хорошо бы, он поскорее получил свой диплом. Когда Лонни будет инженером, он сможет гораздо меньше времени проводить под землей. У нее были отложены кое-какие деньги, и она хотела помочь ему.

Накопила Отэм не очень много, недостаточно для оплаты учебного года в колледже, но этих денег хватило бы на год учебы для нее, при условии что она будет еще подрабатывать. Если бы не Джеб, то никаких денег у нее бы и в помине не было. Инцидент с миссис Бэйкер показался Джебу очень забавным. Когда весь город перешептывался и сплетничал у девушки за спиной, Джеб дал ей работу в своем магазине скобяных товаров. На протяжении двух лет после занятий в школе, по выходным и во время каникул она работала. Каждую неделю отдавала часть денег Молли на хозяйство, а остальные копила на учебу.

Отэм хотела, чтобы Лонни взял эти деньги, но тот был гордецом, поэтому ей пришлось выжидать подходящего момента. Она привстала и посмотрела на него, освещенного лунным светом.

– Я вот что подумала... У меня отложены кое-какие деньжата. Почему бы тебе их не использовать и не записаться хотя бы на четверть?

Он улыбнулся и провел пальцем по ее щеке.

– Спасибо, сладкая моя, спасибо, но нет. Я окончу колледж, не отбирая у маленьких девочек карманные деньги. Тебе понадобятся разные вещи после свадьбы. А потом, поверь мне, в доме, который я снял, надо еще многое доделать. Если захочешь, сможешь потратить эти деньги, чтобы привести дом в порядок.

Отэм не стала настаивать. В знак несогласия она пожала плечами и снова положила голову ему на грудь, рассматривая звезды на небе и мечтая об их собственном доме, о том, как они будут там только вдвоем с Лонни. Он работал на «Черном алмазе» всего несколько недель, так что оба они будут чужаками в Эдисонвилле.

– А твой брат, – с любопытством спросила Отэм, – как он выглядит? Черный, как ты, или блондин? Старше или моложе? Он завтра придет на наше венчание? Мы все время так были заняты собой, что почти совсем о нем не говорили.

Лонни с сомнением покачал головой, словно был еще не готов раскрыть некий секрет.

– Он черный, как я. И младше. И... да, он будет на свадьбе. Он живет в Индиане – пока. – Лонни немного помолчал, и голос его погрустнел. – Он очень заводной, любит всякую суматоху и готов чуть ли не на все что угодно, только бы добиться этого. А вообще-то парень замечательный. Я думаю, когда ты с ним познакомишься, он тебе понравится. Любит переезжать с места на место, но не пропадает из вида. Сейчас он собирается на несколько недель съездить в Сан-Франциско, однако на свадьбу приедет. – Лонни помолчал, а когда снова заговорил, в его голосе зазвучали гордость и нежность. – У этого парня золотые руки. Он может починить все что угодно – машину, грузовик или тостер, например.

Молодой человек замолчал. Потом приподнялся, посмотрел на девушку сверху.

– Арти не придает особого значения семье, а для меня это все – может быть, потому, что у меня ее никогда не было. Отэм, я буду хорошим мужем и хорошим отцом, когда придет время... Мне хочется дать тебе так много. Мне бы хотелось надеть тебе на палец бриллиант, а не это простое золотое колечко. Мне бы хотелось отвезти тебя в Эдисонвилл на лимузине, а не на старом «форде», в котором подтекает масло, и поселить тебя в особняке, а не в маленьком ветхом домишке, который ничем не отличается от такого же по соседству. Я не могу дать тебе очень много, но я шею готов сломать, лишь бы ты была счастлива. Ничто и никто не будет для меня важнее тебя – ни колледж, ни брат.