Восточные страсти - Скотт Майкл Уильям - Страница 57

Она тепло улыбнулась в ответ:

— А я это знала. Моя бабушка никогда ни в чем не ошибалась.

— Я не только поправился. Я понял одну очень важную вещь. Каким я был невеждой, утверждая, что школа западной медицины дает окончательный ответ на все угрозы человеческому здоровью! Каюсь, я забыл о том, что ваша цивилизация за несколько тысяч лет своего развития непременно должна была добиться величайших результатов, о которых на Западе не имеют понятия. И теперь я признаю свою ошибку. Я здесь не только учитель, я еще ученик.

Она была тронута его пылкой речью.

— Я буду вам признателен, если вы достанете мне несколько книг по лечению травами и акупунктуре, а я все-таки попрошу принцессу убедить императорских лекарей разрешить мне наблюдать за лечением иглоукалыванием.

У Линь даже хихикнула.

— Да ведь принцессе не нужно никого убеждать, — сказала она. — Ей стоит просто выразить вслух свои мысли, и все будет сделано так, как она сказала.

— Ну что ж, — сказал он, — тем лучше. Я чувствую, передо мной открываются здесь возможности, о существовании которых я раньше и не подозревал.

Все уроженцы Запада, которых знала У Линь, за исключением Джонатана Рейкхелла, усвоили себе высокомерный тон по отношению к китайской культуре, беря за точку отсчета, как нечто само собой разумеющееся, образцы западной цивилизации. А потому реакция Мэтью Мелтона была для нее настоящим откровением. Она видела, что он страстно желал сам разобраться в тайнах врачевания в Срединном Царстве, по собственному опыту зная, что медицинская практика здесь основывалась вовсе не на одних предрассудках.

И тут, не вполне отдавая себе отчет в своем поведении, У Линь подошла к молодому доктору и поцеловала его в щеку.

Мэтью не понял, отчего она так поступила, но не стал ломать себе голову над разгадкой. Ему было достаточно того, что У Линь необыкновенная и очень красивая девушка.

КНИГА ТРЕТЬЯ

I

Сэр Алан и Чарльз Бойнтон, завершив все дела с Рейкхеллами, стали подумывать о возвращении в Лондон. В их распоряжении не осталось ни единого клипера — все суда этого класса были переведены на обслуживание китайской торговли. Сравнительно легко, однако, Хомеру Эллисону удалось внести некоторые штрихи в расписание движения через Атлантику, и Бойнтонам был предоставлен один из самых больших и прекрасно оборудованных бригов флотилии.

Само это путешествие было делом обычным, однако все семейство Рейкхеллов отправилось к докам. Отплытие, правда, едва не сорвалось: Джейд и Джулиан с помощью Дэвида спрятались на борту брига и наотрез отказались выходить на берег, надеясь, что им тоже удастся уехать в Англию. Однако их выдал лай Хармони, неожиданно раздавшийся из переднего трюма. Беглецов без лишних слов выпроводили на берег. Джонатан, однако, недолго сердился на детей, и вскоре они были прощены.

Этот случай, по крайней мере, развеял обычное уныние прощания. И когда бриг не спеша тронулся вниз по Темсе к Лонг-Айлендскому проливу, американцы и англичане широко улыбались друг другу.

Лишь одна Элизабет не вышла на палубу, и обеспокоенная Руфь заговорила со свекровью:

— Надеюсь, с Элизабет ничего не случилось?

— От ее болезни нет лекарства, — поморщилась Джессика. — К сожалению, исцелить ее могут только время, здравый смысл, соединенный с волей, и появление в ее жизни какого-нибудь другого мужчины.

— Думаю, мне стоит навестить ее, — сказала Руфь и отправилась в каюту золовки.

Элизабет лежала ничком на постели, зарывшись лицом в подушки, и даже не пошевелилась, когда в каюту вошла Руфь.

— Если ты будешь убиваться, это не принесет тебе облегчения, — веско произнесла Руфь.

— Я знаю, — сказала Элизабет в подушку. — Я сдаюсь, Руфь. Я поклялась себе, что заставлю себя заметить, что он увидит во мне красивую женщину, а не маленькую двоюродную сестренку. Но я проиграла. На глазах его остались шоры, которые он не собирается снимать.

— Полагаю, ты слишком многого ждала, — сказала Руфь, пробуя новую тактику. — Я не думаю, что он сейчас в состоянии кого-то замечать.

— Но это неправда! — вскричала Элизабет, сжимая кулаки. — Прелести Эрики он почему-то оценил довольно быстро.

Руфь промолчала. Она знала, что золовка права.

— Я не знаю, удастся ли мне покончить с этим, — процедила Элизабет сквозь зубы. — Я пыталась уже однажды, и у меня ничего не вышло, но на сей раз я собираюсь выбросить его из головы раз и навсегда.

— Это будет очень правильным решением, — ответила Руфь.

— Есть масса женщин, которые чахнут по потерянной любви и губят всю свою жизнь, — продолжала Элизабет. — Но клянусь, что никогда не буду одной из них. Я расстанусь с мечтой о Джонни — тем или иным способом. Я собираюсь жить и действовать так, словно бы его никогда и не было на свете.

И она немедленно продемонстрировала, что слов на ветер кидать не намерена. Не мешкая, она вышла из каюты и присоединилась к остальным членам семьи в кают-компании.

На протяжении всего плавания Элизабет была постоянно на виду, всегда приветлива и участлива. Иногда это, по-видимому, требовало от нее огромной концентрации воли и определенных навыков игры. Она частенько обменивалась с отцом и братом безобидными шутками и проявляла некоторый интерес к обществу двух неженатых мужчин, оказавшихся на корабле, но, к облегчению всей семьи, вела себя достойно и воздерживалась от флирта. На пристани их встретил сэр Рональд, и Элизабет, которая не скрывала радости от этой встречи, тут же отправилась с ним на какой-то прием. С тех пор он ежедневно посещал их дом и стал ее постоянным спутником.

— Думаю, Ронни Уэйбрайт ее вполне устроит, — сказала Джессика. — Я не думаю, что это серьезное увлечение, но Ронни проявляет к ней очень много внимания. Даже если она и не расстанется со своей безумной любовью к Джонатану, то Ронни, по крайней мере, поможет ей обрести равновесие.

— Да, все не так уж плохо, — задумчиво произнесла Руфь. — При условии, что он знает, что делает. Но он, кажется, влюблен в нее без памяти, и это меня несколько настораживает, потому что они оба иногда напоминают мне лошадей, несущихся по большому лугу с завязанными глазами. Они не разбирают дороги.

Тем временем Элизабет и сэр Рональд стали неразлучны. В конце концов это было подмечено и сэром Аланом, спросившим у жены:

— Как ты считаешь, не стоит ли мне справиться о намерениях этого молодого человека?

— Я ни в коем случае не советовала бы тебе этого делать, — ответила Джессика. — Мне известно, что он намерен жениться на ней и делает ей предложения чуть ли не ежедневно, но она раз за разом их отклоняет.

Он несколько смутился.

— Так что же, с ее стороны это — не серьезно?

— Честно говоря, не знаю, как она к нему относится, — сказала Джессика, — но сейчас ни в коем случае не следует загонять ее в угол. Дай ей свободу маневра — и в скором времени она решит, нужен ли ей Ронни Уэйбрайт.

Сэр Рональд не оставлял попыток добиться своего, подогреваемый тем, что Элизабет всегда принимала его с большой охотой. Вдохновляли его и те вольности, которые она позволяла ему: в экипаже, привозившем Элизабет домой каждым вечером, они целовались и обнимались, и, казалось, Элизабет это доставляет не меньшее удовольствие, чем ему самому.

Наконец его семья пригласила Элизабет посетить их имение в Корнуолле[21]. Лорд и леди Уэйбрайт приняли ее радушно и оказывали ей всевозможные знаки внимания, но и они часто посещали различные вечера, спектакли и приемы, и молодая пара нередко бывала предоставлена самой себе.

Однажды Рональд предложил ей прогуляться в небольшую сторожку, каменный домик, возвышавшийся высоко на скале, откуда можно было посмотреть на море.

— Я еще мальчишкой полюбил это место, — сказал он. — И проводил там столько времени, что отец в конце концов отдал мне его.

— И что ты с ним делаешь? — поинтересовалась она.