Возвращение - Кемп Пол - Страница 57

К ее чести, она не стала звать на помощь. Вместо этого она коснулась свободной рукой символа Ллос в виде платинового паука у себя на шее и начала творить заклинание. При этом символ на миг ярко вспыхнул, и глаза жрицы тоже. Произнеся заклинание, она внимательно осмотрела дверной проем явно измененным магией взглядом и уставилась на Громфа.

Она увидела его. Разумеется, она не могла узнать в нем Архимага Мензоберранзана, но знала, что он враг. Наверное, она решила, что он из магов Хорларрин.

Не имея времени рыться по карманам в поисках драгоценного камня, который он обычно использовал в качестве компонента, Громф выхватил окуляр — он был под рукой — и выпалил заклинание.

Ларикаль устремилась по проходу, держа булаву наготове, на ходу продолжая заклинание, которое Громф узнал. Оно должно было зарядить ее руку смертоносной энергией. Коснись оно Громфа, и он, скорее всего, погиб бы.

Архимаг не дрогнул и поспешил произнести следующее заклинание.

Ларикаль закончила первой. Вокруг ее свободной руки на ходу возник шар потрескивающей черной энергии.

Громф отступил от дверей и закончил свое заклинание как раз в тот миг, когда жрица Дирр выскочила за порог и потянулась к нему.

Магия заклинания Громфа перенесла его душу в драгоценный камень на конце цепочки окуляра в тот самый миг, как пальцы Ларикаль сомкнулись у него на запястье.

Теперь, когда сущность Архимага оказалась в камне, ставшем в итоге магическим хранилищем не хуже филактерии личдроу, заклинание смерти не могло повредить ему. Его лишенное души тело, однако, будет казаться мертвым, так что Ларикаль наверняка поверит, что убила его.

Ее бдительность будет усыплена.

Внутри камня Громф обладал всего одним чувством — способностью обнаруживать поблизости источник жизненной силы. Он чувствовал, что Ларикаль рядом, без сомнения, она склонилась над его явно мертвым телом. Магия заклинания позволяла ему попытаться одним лишь усилием воли заменить душу в ближайшем живом теле, заставив ту занять его место в камне. Творя такое заклинание, он рисковал, но ему необходимо было быстро пройти сквозь защиту храма.

Мысленным броском Громф дотянулся до Ларикаль и завладел ее душой.

Он застал ее врасплох. Он чувствовал ее страх. Она сопротивлялась, но он нажимал все сильнее, преодолевая сопротивление, и наконец…

Чувства вернулись к нему. Он смотрел вниз, на тело мужчины-дроу — его трансформированное тело, — и сжимал в руке окуляр, в котором легонько искрилась душа Ларикаль.

— Спасибо, жрица, — сказал он камню и удивился, услышав в своем голосе женственную мелодичность.

Заклинание позволяло занимать место других душ лишь своему творцу. Ларикаль ничего не оставалось, как сидеть взаперти в камне. Она будет заперта в нем до тех пор, пока Громф не позволит ей выйти.

Хотя пребывание в другом теле — а в женском особенно — всегда приводит в замешательство, Громф сохранил свои умственные способности, включая способность творить заклинания. К тому же он мог воспользоваться более крепким телосложением Ларикаль. Это его порадовало. Сила наверняка пригодится ему, когда он столкнется лицом к лицу с големом.

Архимаг огляделся, но никого не увидел. Стоящие поблизости сооружения казались пустыми. Без сомнения, большая часть обитателей Дома была занята на стенах.

Его довольная улыбка быстро угасла, когда утратило силу заклинание, позволявшее ему менять облик. Его лишившееся души тело вновь вернулось к своему обычному виду. Глазами Ларикаль Дирр он смотрел на свое собственное лицо, на пустые глаза, похищенные им у одного из сынов Дирр.

Громф выругался. Прат, должно быть, тоже принял свой привычный облик или скоро примет.

Ясраена станет искать его, если уже не ищет. У него мало времени.

Он торопливо отцепил от своего пояса дергарский топор, снял с тела плащ, набитый магическими компонентами, и регенерирующее кольцо. Он надел плащ, кольцо, пристегнул топор и произнес два заклинания над своим, лишенным души, телом. После первого тело уменьшилось и стало величиной с ладонь. Второе сделало его невидимым обычным взглядам, хотя Громф по-прежнему видел его благодаря магически измененному зрению. Он не осмелился тащить тело, по-преж-нему держащее в руке крохотный окуляр с драгоценным камнем, через заколдованный дверной проем из опасения, что защита среагирует на плоть Бэнр. Вместо этого он спрятал тело сбоку от двери, в трещине каменного портика. Оставалось лишь надеяться, что его не найдут.

Он обернулся и…

Его внимание привлек амулет на теле Ларикаль — его теле. Он положил его на ладонь — амулет был из сплава золота и серебра, с расположенными по спирали аметистами. Он знал, что это такое, — телепатический амулет.

Громф потратил немного времени, чтобы подсоединить к нему свое сознание, и понял, что это ему удалось, когда в голове у него прозвучал голос, который он узнал: «Ларикаль! Ларикаль!»

Громф улыбнулся. Ларикаль не стала звать на помощь, потому что сделала это телепатически.

«Ларикаль, ответь!»

Громф знал, что не должен отвечать, но не мог удержаться.

«Твоя дочь в данный момент не вполне здорова, Ясраена», — передал он.

Он ощутил через амулет ее ужас.

«Громф Бэнр?» — спросила Ясраена.

«Судя по голосу, ты не рада моему визиту», — ответил он.

В ментальном голосе Верховной Матери слышалось нечто похожее на панику:

«Послушай, Архимаг. Я знаю, за чем ты пришел. Но я заключила соглашение с Триль. Я должна уничтожить филактерию сама».

Громф решил, что ее слова — жалкая ложь. Но даже будь они правдой, Архимаг никаким соглашением связан не был. Триль ничего ему об этом не говорила.

«Но ты не знаешь, где он, Верховная Мать. А даже если бы знала, боюсь, что соблазн увидеть личдроу перевоплощенным может оказаться слишком велик даже для твоей железной воли. Я буду счастлив уничтожить филактерию от твоего имени».

С этими словами Громф оборвал связь. Он знал, что Ясраена, должно быть, уже спешит сюда, поэтому глубоко вдохнул и шагнул через порог храма. Защита не сработала. Громф так и не узнал, было ли причиной тому что-то, что Ларикаль носила при себе, или же просто текущая в ней кровь, но это его не интересовало. Он был внутри.

Из-под купола на него смотрела Ллос. Центральный проход вел к апсиде, к черному алтарю, за которым угрожающе вырисовывалась фигура паука.

Голем ждал.

Ясраена бежала по залам к комнате прорицаний, не заботясь о том, как унизительна подобная спешка. Она не осмеливалась связываться через телепатический амулет, боясь, что Громф Бэнр может подслушать.

В мозгу у нее зазвучал голос Эсвены: «Верховная Мать! Нас обманули. В кабинете не те, кто казался. Громф Бэнр…»

«В нашем доме, — закончила вместо нее Ясраена. Она мысленно обратилась ко всем своим дочерям и сестрам разом: — Немедленно прекратите пользоваться амулетами. Архимаг в крепости, и у него амулет Ларикаль. Возможно, он и теперь слышит меня».

Связь замолкла, и впервые с начала осады Ясраену охватил настоящий страх. Если Громф отыщет филактерию раньше ее, все пропало.

Она должна добраться до Громфа первой.

Когда она вбежала в комнату прорицаний, никто не осмелился посмотреть на нее. Двое мужчин-магов стояли возле чаши, склонив головы. Эсвена отводила взгляд.

— Где Ларикаль? — спросила Ясраена Эсвену.

Та начала мямлить что-то.

— Твоя сестра! — прорычала Ясраена. — Какое место она обыскивала последним?

Один из магов осмелился ответить:

— В последний раз Геремис сообщил, что они собираются поискать в храме, Верховная Мать.

Храм. Ясраена не могла поверить своим ушам. Неужели личдроу спрятал свою филактерию в храме? Она прокляла этого самонадеянного глупого интригана.

Матрона Дирр сжала кулаки, стиснула зубы. Ее трясло. Ярость и страх переполняли ее.

— Отправляйся на стены и приведи вроков и всех магов, каких найдешь, — велела она Эсвене сквозь зубы. — Ждите нас у храма. Марш!