Возвращение - Кемп Пол - Страница 58

Эсвена бросилась вон из комнаты. Ясраена взглянула на двоих мужчин, оставшихся с нею:

— Вы двое, пойдете со мной в храм. Архимаг Мензоберранзана ждет нас.

Когда заклинание, изменившее облик Прата, утратило силу, Нозрор громко выругался. Прат посмотрел на свои руки, увидел, как они увеличиваются в размерах, и широко раскрытыми глазами взглянул поверх стола на Нозрора.

С этого мига маги Дирр узнали про обман Громфа.

— Одно мгновение — но всего лишь одно! — Нозрор боролся с собой, решая, что предпринять. Он страстно жаждал занять место Архимага, но страх, что Громф Бэнр потерпит неудачу, пересилил его честолюбие. Нозрор знал, что, если Громф победит и узнает, что он ничего не сделал после того, как магия изменения облика рассеялась, ему несдобровать. Он знал также, что, если Громф потерпит неудачу и погибнет, Триль Бэнр проведет собственное расследование, и ему опять же не поздоровится.

В конце концов Мастер Магика решил, что ему ничего не остается, кроме как играть свою роль как можно лучше и надеяться, что Громф преуспеет.

Прату, все еще сидящему в кресле Архимага, он бросил:

— Пошел вон, мальчишка.

Прат вскочил с кресла, словно оно было охвачено огнем. Нозрор обошел вокруг стола и сел в кресло. С мастерством, порожденным десятилетиями тренировок, он подключился к хризобериллу Громфа и заставил его показать войско Хорларрин, собирающееся под стенами Дома Дирр. Там было множество воинов и магов, но все они простаивали без дела.

Некоторое время Нозрор рассматривал место действия, фиксируя увиденное в мозгу, потом позволил кристаллу погаснуть.

— Что нам теперь делать, Мастер Нозрор? — спросил Прат. Голос ученика выдавал его тревогу.

— Теперь мы будем помогать Архимагу, — ответил Нозрор. — Надо сделать так, чтобы Ясраена вынуждена была одновременно сражаться с врагами внутри и снаружи крепости.

Без дальнейших объяснений он произнес слово силы и телепортировался в самую гущу воинства Хорларрин.

ГЛАВА 15

Едва Фарон шагнул в Ущелье Похитителя Душ, разум его затуманился. Чувство равновесия изменило ему. У него было ощущение, что он движется одновременно назад и вперед, вверх и вниз.

Пошатываясь, он нащупал рукой холодную стену узкого прохода, Он замер, прислонившись к камню, пытаясь прийти в себя.

Маг знал, что не движется, и все же ему казалось, что он ощущает движение и чувствует стремительный бег времени. Он стоял в центре вселенной, вращающейся вокруг него.

Фарон зажмурился, стиснул зубы и мертвой хваткой уцепился за стену.

Время и движение остановились столь резко, что он едва не полетел вперед.

Он открыл глаза и не увидел ни души, ни Квентл — ничего, кроме вздымающихся в бесконечность каменных стен по обе стороны от него. Ущелье было окутано тьмой, но тьмой обычной, сквозь которую Фарон мог видеть. Перед ним змеилась узкая ровная тропа и исчезала вдали. Он оглянулся: та же самая тропа, сколько хватает глаз, простиралась и позади него.

Но он сделал всего один шаг. Или нет?

Фарон в своей жизни достаточно телепортировался, проходил сквозь врата и между измерениями, странствовал с тенями, чтобы понимать, что Ущелье Похитителя Душ — это не физическое место с обычными пространственными свойствами, а скорее метафора, символ того, что соединяло пространство и время разоренной земли, которую он только что покинул, и собственно владений Ллос, лежащих впереди.

На миг, однако, его привела в замешательство мысль: что, если цельность Уровня Ллос не более чем метафора, если он и его спутники в своих мыслях придали форму чему-то вовсе ее лишенному?

Мысль эта пугала его, и он постарался не думать об этом.

— Квентл, — окликнул он, и ему самому не понравилась дрожь, прозвучавшая в его голосе. Звук отразился от камня, и, когда он вернулся, это был уже не его голос.

Вопль ужаса: «Квентл!»

Истерический хохот: «Квентл!»

Безнадежный шепот: «Квентл».

Стон боли: «Квентл».

По коже Фарона поползли мурашки. Лоб его покрылся испариной. Кожа сделалась влажной. Он закрыл рот и пошел вперед по тропе — пошел медленно.

Он ничего не видел и ничего не слышал, кроме искаженного эха собственного голоса, но…

Он был не один.

И то, что он чувствовал, была не Квентл.

Спереди — а может, сзади? — донеслись шепот, шипение, остатки давних криков. Душу его заполнило неразборчивое бормотание. У него зудела кожа, было ощущение, что он измаран в грязи. Дыхание его участилось.

— Кто здесь? — спросил он и непроизвольно сжался, когда его слова вернулись к нему, исполненные ужаса.

Он полез в карман мантии и достал два жезла, по одному в каждую руку: железный, извергающий молнии — в правую, деревянный, стреляющий зарядами магической энергии — в левую.

Он пошел дальше. Стены нашептывали и бормотали ему в уши: «Вор! Вор!..»

Он чувствовал глаза, смотрящие ему в спину, буравящие его насквозь. Он резко обернулся, выставив перед собой оба жезла, уверенный, что там кто-то есть. Никого.

Шепот перешел в шипящий смех. Тяжело дыша, Фарон прижался спиной к камню и попытался собраться с духом. Призрачные руки, холодные, как могила, высунулись из стены и зажали ему рот. От ужаса сердце его молотом забухало. Он вырвался, упал на землю, развернулся и выпустил по стене три магических заряда. Там никого не было. Он с трудом поднялся на ноги. Что происходит? Он сам не свой. На него подействовало заклятие. Наверняка он…

Стены вдруг издали вопль, безнадежный плач, исполненный отчаяния и ярости. Фарон напрягся, стиснув жезлы так, что побелели пальцы.

Впереди него, из стены, по одну сторону прохода, выплыла и вплыла в противоположную стену какая-то громадная призрачная фигура, словно рыба из Донигартена. Она двигалась быстро, но он сумел разглядеть ее, прежде чем она исчезла в камне, — огромное, раздувшееся змеиное тело, серое и полупрозрачное, внутри которого извивались и вопили сотни тысяч светящихся душ дроу. Похититель Душ.

Его черные глаза были как бездонные пропасти, рот — как пещера. Налфешни рядом с ним показался бы карликом, даже десять налфешни.

Это была живая тюрьма для душ-неудачниц. Фарон представил себе, что его собственная душа угодила туда, и под ложечкой у него засосало. Пытаясь не обращать внимания на дрожь в руках, он убрал один из жезлов обратно в карман и достал щепотку толченого иртиоса, прозрачного драгоценного камня. Он рассеял порошок в воздухе и произнес могущественное заклинание.

Он сумел удержать концентрацию, даже когда эхо магических слов, обратившихся в вопли, обрушилось на него.

Когда Фарон закончил, порошок иртиоса закружился вокруг него, образовал шар около пятнадцати шагов в диаметре и трансформировался в невидимую, непроницаемую силовую сферу, способную защитить даже от нематериальных существ.

Фарон молил Ллос, чтобы сфера смогла остановить Похитителя Душ. Однако маг знал, что даже в таком случае это лишь временное решение вопроса. Заклинание будет действовать недолго, и передвигать сферу он не мог. И все же ему нужно было время, чтобы прийти в себя. Он был возбужден и напуган.

Вопль Похитителя Душ прозвучал снова, но теперь глухо, словно глубоко из-под земли.

Фарон, в безопасности внутри своей сферы, попытался успокоить бьющееся сердце и придумать какой-нибудь план.

Земля у него под ногами начала подрагивать. Он глянул вниз и увидел, что дно ущелья начало вспучиваться. Он с ужасом смотрел, как скала под ним становится полупрозрачной и выпуклость ее обретает форму: огромная разверстая пасть, полная зубов.

Похититель Душ поднимался из камня прямо под ним, разинув рот, способный проглотить Фарона вместе со сферой.

Фарон уставился под ноги, вытаращив глаза от ужаса. Он пытался вспомнить слова заклинания, но смог лишь бессвязно пробормотать что-то.

Глубоко внизу, в глотке Похитителя Душ, он видел крохотные очертания корчащихся душ, глаза их были полны ужаса — точного отражения его собственного.