Опасная игра - Миллз Анита - Страница 73

— Но земля-то чего-то стоит, — попытался он ее успокоить. — Я заметил, здесь есть кукурузное поле, а за домом — неплохой огород. Так что, если вложить немного труда, то кое-что из урожая можно еще спасти.

— Я никогда не занималась выращиванием овощей и фруктов. Мы жили в полутора кварталах от зеленщика.

— А я занимался. Вовремя прополоть, вовремя полить — и все само растет. Потом собираешь урожай, съедаешь, что можешь, а остальное запасаешь на зиму. Так что это — очко в пользу продажи, и можешь считать, что огород у тебя уже в активе.

— Если не удастся продать это сразу — что ж, придется кое-чему научиться, — проговорила она, расправляя плечи.

— Человек на многое способен, когда заставляет нужда. Ну а сейчас я пойду взгляну на сарай — скоро вернусь.

— Я с тобой. — Посмотрев на лежащую у двери убитую змею, она поспешила вслед за Мэттом. — Ты и так уже, знаешь ли, увидел намного больше, чем я.

— Просто смотрю на то, что еще можно привести в порядок, вот и все.

Грязный пол в сарае был весь изрыт ямками, расположенными в шахматном порядке. Несколько охапок сена были вынесены из сарая и распотрошены. Осмотрев сарай, он удовлетворенно заметил:

— Крыша хорошая, стены — тоже.

— Если в такую яму упадет лошадь, то ее уже не спасешь, — заметила Верена: слова Мэтта ее никак не впечатлили.

— Но их можно легко засыпать.

Забравшись по приставной лестнице на сеновал, он объявил:

— А здесь вполне сухо.

— Может быть, просто давно не было дождя?

— Думаю, пока будут ремонтировать дом, сарай вполне можно приспособить под жилье, — наконец решил он.

— Тут даже никакой живности не осталось, — устало проговорила она.

— Если тут все отремонтировать, то можно будет просить и дороже.

— Дешевле оно уже не может стоить.

Он слез вниз и отряхнул брюки.

— Если б ты увидела мой старый дом, то ты бы так не говорила. Будь эта ферма моя, уж я сумел бы привести ее в порядок. Несколько недель — и ее было бы не стыдно продавать. Но тебе придется кое-чем обзавестись, чтобы здесь остаться, — не станешь же ты каждый раз ездить в город за молоком и яйцами.

— Но если я истрачу на ремонт все деньги, а потом ферма не продастся, то я не смогу уехать домой. Просто не представляю, как мне быть.

— Что ж, тут действительно есть риск, — признал он. Затем, подойдя к открытым дверям, он поднял ладонь к свету и стал выковыривать занозу. Когда он снова повернул к ней голову, она увидела, насколько серьезным стало его лицо: — Тебе придется чертовски много работать, Рена. Это совсем непривычная для тебя жизнь.

Она окинула помещение взглядом, а затем, повернувшись к выходу, посмотрела на Мэтта, тяжело вздохнула и кивнула головой:

— У меня, кажется, нет выбора.

— Но ты могла бы возвратиться в Филадельфию.

— Ничего не имея за душой? Я рассчитывала все-таки хоть что-нибудь получить за это, ну а теперь…

— Да, одной тебе с этим не справиться — тебе нужен будет партнер. Человек, который вложит деньги в расчете на прибыль от продажи.

— Кто же, если он, конечно, в своем уме, согласился бы загубить на это свои деньги, Мэтт? Ты только посмотри вокруг.

— Я бы согласился. — Слова эти вырвались неожиданно для него самого — он и сам не верил, что произнес их. — Да, я бы мог какое-то время тебе помогать.

— Но ты же ненавидишь все, что связано с сельским хозяйством.

— Я говорю не о сельском хозяйстве, а о вложении средств с целью получения прибыли. А что касается занятий сельским хозяйством, то скорее в аду ударят морозы, чем я снова стану за плуг.

— Неужели ты действительно готов вложить в это деньги? — изумленно спросила она.

Он пожал плечами:

— А почему бы и нет? Кроме того, лучшее убежище на несколько ближайших недель мне вряд ли найти.

— Но это же все равно, что вложить деньги в крысиную нору, а кроме того…

Она вовремя спохватилась, а то, не дай бог, действительно переубедит его. Раз он готов заняться фермой, значит, он остается! Стараясь не выдать охватившего ее ликования, она сказала:

— И в самом деле, может быть, стоит рискнуть?

— Конечно, стоит.

— Как ты считаешь, мы найдем золото?

— Если бы оно было спрятано в этом месте, его бы уже давно нашли.

— Я бы поделилась с тобой.

— Если я и останусь, Рена, то не из-за этого.

— Нет, разумеется, нет, и все-таки…

— Думаю, пройдет пара дней, и здесь появится Ханна. Что ж, пожалуй, я подожду его. Не оставлю же я тебя с ним один на один!

Мэтт выпрямился и, вытерев рубашкой пот со лба, оперся на длинное топорище, давая отдохнуть уставшим мышцам. С тех пор, как он последний раз рубил дрова, прошло уже много времени, но иначе Верена не сможет приготовить поесть. А когда он с этим покончит, ему предстоит целый день засыпать ямы в сарае. Но ему нужно работать, ему нужно вымотать себя до такой степени, чтобы к времени, когда он ляжет спать, у него не осталось сил даже подумать о Верене.

После того как он накануне отвез ее в город, ему пришлось провести бессонную и довольно неуютную ночь. Местечко было совсем небольшим — всего лишь горстка необычных на вид глинобитных домишек, ветхих лачуг, да обложенных дерном и обнесенных частоколом хижин, — и все это располагалось на северном берегу реки Норт-Кончо, прямо напротив форта, лежащего с другой ее стороны. Мэтт не был уверен, что в таком крошечном городке она будет в безопасности, и ему удалось уговорить ее остановиться в доме шерифа и его жены мексиканки, а сам он решил провести ночь на улице, поджидая Гилберта Ханну.

Когда до утра было еще далеко, она потихоньку выскользнула из дома, чтобы составить Мэтту компанию — все равно ей не спится, объяснила она. Небо было усеяно яркими звездами, светила почти полная луна, их овевал легкий, наполненный ароматами олеандра ветерок, и у него голова шла кругом. Но он не должен проявлять слабость, сказал он себе, — ни сегодня, ни завтра; по крайней мере, до тех пор, пока не заслужит право ее любить. После той ночи в гостинице «Менгер-Хаус» он дал себе слово больше не подвергать ее риску остаться с ребенком-безотцовщиной на руках. И так он просидел рядом с ней весь остаток ночи, разговаривая о чем угодно и запрещая себе то, к чему обоих их так тянуло.

А сейчас он чувствовал себя настолько усталым, что у него все плыло перед глазами. Между тем было еще довольно рано, солнце едва достигло зенита, а это означало, что светло будет еще восемь, а то и девять часов. Но он был намерен довести себя до полного изнеможения, лишь бы выдержать эту ночь. Сегодня ночью некому будет играть роль дуэньи.

Подняв с земли охапку дров, он отнес их к поленнице под деревом и аккуратно уложил. Глядя на результаты своего труда, он подумал, а чем бы занимались сейчас Дру и Уэйн, если бы остались в живых. Наверно, трудились бы на ферме. Холодными зимними ночами они, бывало, все трое сбивались в кучу под старыми перинами и подолгу разговаривали о том, что с ними будет, когда они станут взрослыми. Дру мечтал купить себе большой участок земли где-нибудь на берегах Камберленда, там, где земля черная и плодородная, где все растет легко и быстро и где не нужно уговаривать каждый жалкий росточек появиться наконец из твердой глины на поверхность. Уэйна же интересовали животные. Он любил их. Не было у них на ферме ни одного живого существа, которому он не дал бы имени, включая даже цыплят. Он умел обращаться с животными, и они все его любили. Флора, их старая корова с обвисшими боками, давала больше молока, когда доил ее Уэйн. Но главной его мечтой были овцы, очень много овец. Он всегда говорил, что когда-нибудь у него будет самая большая отара во всем штате Теннесси.

Их мечты ушли вместе с ними. Все, что им удалось получить, — это по крохотному клочку теннессийской глины на каждого: как раз столько, чтобы было где их похоронить. А он, самый младший сын, не захотел оставаться на старом месте; он стремился заняться чем-то более чистым, он хотел жить там, где грязь не попадала бы ему под ногти и где он не должен был бы гнуть спину, толкая перед собой этот ненавистный плуг. Глядя сейчас на свои грязные руки, он не мог удержаться от иронической улыбки.