Опасная игра - Миллз Анита - Страница 74

Верена в некотором отношении напоминала ему Уэйна. Когда прошлым вечером они возвратились в Сан-Анджело, он подумал, что было бы неплохо обзавестись собакой. Она смогла бы вовремя предупредить, если бы Ханна попытался застигнуть их врасплох. И вот он подобрал самого несчастного бездомного пса, какого только смог найти, и, когда они привезли его утром на ферму, Мэтт, чтобы песик не вздумал удрать, скормил ему пару свежих кроликов. Лай у проклятой псины оказался столь оглушительным, что мог бы разбудить и мертвого, а рычал он так грозно, что распугал всех койотов. Но Верена, проявив поистине изощренное чувство юмора, назвала пса Дружком. И через какой-то час он уже преданно ходил повсюду за ней, не отставая ни на шаг, совершенно при этом забыв, кто на самом деле покормил его. Но, может быть, это и к лучшему. По крайней мере, если он уедет, у нее останется защитник.

Он снова загнал себе занозу, на сей раз в ладонь, и она сидела так глубоко, что могла загноиться. Он попытался вытащить ее зубами, но никак не мог ухватиться. К концу дня, как он знал, рука может всерьез разболеться.

Краем глаза он увидел Верену; она несла большое ведро с мокрым, свежевыстиранным бельем, за ней семенил Дружок. Мэтт повернулся в ее сторону и крикнул:

— Ты купила вчера мазь в лавке Вэка?

— Нет, но я нашла баночку с мазью под кроватью! — прокричала она в ответ.

Поставив ведро на землю, она метнулась к дому прежде, чем он успел сказать, что сам сходит за мазью. Не прошло и минуты, как она появилась с баночкой в руке и, подойдя к нему, спросила:

— Волдырь?

— Нет, заноза.

— На какой руке?

— На левой.

Взяв его руку в свою, она внимательно разглядела занозу и сказала:

— Не нравится мне твоя заноза. Тут нужна иголка, прежде чем прикладывать мазь.

Она подняла голову, в ее глазах заиграли золотистые искорки, словно тысячи отраженных солнц, и у него просто захватило дух от ее красоты. Неприкрытое желание, овладевшее им в эту минуту, было откровенно написано на его лице.

— Я… пожалуй, схожу за иголкой.

— Постой, — он сжал ее руку. — Рена…

И вдруг за их спиной раздался собачий лай. Дружок подбежал, скуля и подвывая, и начал носиться вокруг них. А когда Мэтт заключил Верену в объятия, животное, словно обезумев, стало бросаться на него и яростно лаять.

— Проклятый пес ревнует, — пробормотал он, отрываясь от ее губ: — Господи, Рена, я так больше не могу.

— Я тоже, — нежно ответила она, обвивая руками его шею.

Ее тело крепко прижалось к нему, и в этот момент он услышал выстрел. Пуля угодила в ветку в нескольких сантиметрах над ее головой, сбив несколько листьев. Отстранившись от Верены, он подтолкнул ее к поленнице и закричал:

— Быстро за дрова!

Она бросилась в укрытие; тут прогремел второй выстрел. Пуля ударила в землю рядом с собакой, едва не задев животное.

«Генри» лежал на земле, рядом с топором в другом конце двора. Выхватив «кольт», Мэтт низко пригнулся и, прячась за поленницей, попытался определить, откуда стреляют. Но ничего, кроме холмика в семидесяти-восьмидесяти метрах от фермы, он не увидел. Так или иначе, это слишком далеко для револьвера.

На солнце ослепительно сверкнула сталь, и в ту же секунду над ухом Мэтта просвистела третья пуля. Мэтт ринулся через двор за винтовкой, пес понесся к холму, а Верена за их спиной помчалась к дому.

Бросившись на землю, Мэтт перекатился по щепкам к «генри», схватил его, тут же вскочил и выстрелил. Человек за возвышением приподнялся, чтобы прицелиться в собаку, и в этот момент из дома выбежала Верена с дробовиком в руке.

— Нет, — закричала она, — он же убьет Дружка!

Проклятый пес был как раз на линии прицела винтовки; он мчался, готовый вцепиться в стрелявшего, но вдруг взвизгнул, упал и покатился вниз по холму. Мэтт выстрелил, но бандит успел укрыться. Обливаясь слезами, Верена вскинула дробовик.

— Не стреляй, слишком далеко! — прокричал Мэтт. — Только напрасно израсходуешь дробь!

Но она бросилась бежать, крикнув ему через плечо:

— Он все равно меня не убьет — он думает, я знаю, где оно спрятано!

— Не делай глупостей!

— Он убил мою собаку!

Но в этот момент Дружок умудрился подняться на ноги, а затем, зарычав, взвился в воздух и обрушился на врага. Послышались проклятия, перемежающиеся с рычанием, и Мэтт увидел, как бандит, используя ружье как дубинку, наносит собаке удар за ударом. Она снова жалобно взвизгнула и повалилась наземь.

Верена, успевшая добежать почти до вершины холма, прицелилась и нажала на курок. Отдача сбила ее с ног, она упала на землю, и очередная пуля, выпущенная бандитом, пролетела мимо. Мэтт, бежавший за Вереной, произвел подряд несколько выстрелов, чтобы отвлечь противника на себя. И тот совершил роковую ошибку: он поднялся из-за укрытия, чтобы прицелиться, и его настигла пуля из «генри», отчего он завертелся на месте, упал ничком, а затем из последних сил пополз, стараясь спрятаться за вершиной холма. Но тут его настигла раненая собака.

Мэтт, держа противника под прицелом винтовки, стал подниматься дальше по склону холма.

— Дружок! — позвал он.

Тот, все еще не в состоянии успокоиться, стоял над лежащим светловолосым человеком и издавал глухое рычание. Взмахом руки Мэтт дал знак Верене, чтобы она оставалась на месте, а сам подошел к бандиту поближе. То, что он увидел, было не для слабонервных. Лицо Гиба Ханны было обезображено залпом из дробовика, но сбила его пуля из винтовки, угодившая в левое плечо.

Увидев, что Ханна пытается что-то сказать, судорожно открывая пенящийся кровью рот, Мэтт склонился над ним и услышал, как тот, задыхаясь, произносит последние слова:

— Надул… забрал… мою долю… золота. Кончил… его… за это.

— А как насчет других?

— Тоже… убрал. Всех… кроме…

— Пирса и Джексона?

— Кретины… смылись… и Мак…

Ханна провел рукой по рту, пытаясь сбросить с него пену, судорожно кашлянул, и глаза его закатились. Голова безжизненно запрокинулась назад, и он замер, уставившись пустым взглядом прямо на солнце.

Мэтт отступил от него на несколько шагов назад и в этот момент подошла Верена.

— Не смотри на него — зрелище не из приятных.

Повернувшись к ней, он обнял ее, даже в этот момент наслаждаясь ее близостью:

— С ним покончено — и со всеми другими тоже. Думаю, больше никого не осталось.

Он нежно провел рукой по ее спине и тихо сказал:

— Не нужно было этого делать, Рена, — я думал, он убьет тебя раньше, чем я успею выстрелить.

— Я была уверена, что он не убьет меня, пока не доберется до золота. Я была единственная, в кого он не должен был стрелять. И когда я увидела, что он творит с Дружком…

Пес бочком подобрался к Верене и положил окровавленную голову ей на туфлю. Боясь опустить на него глаза, она крепче прильнула к Мэтту и прошептала:

— Наверное, он умрет, да? И я не смогу спасти его?

Он выпустил ее из объятий и, отступив назад, опустился на корточки возле животного.

— Посмотрим, посмотрим, — проговорил он, ощупывая собаку.

— Так, его задело дробью, разорвано ухо, но я не нахожу на нем особенно больших дыр.

И он погладил костлявую морду собаки, стараясь успокоить ее.

— Ну что, герой? Идем-ка теперь домой, — мягко проговорил он, а затем, взглянув на Верену, добавил: — Если ты сможешь нести оба ружья, я понесу его.

Он взял Дружка на руки и пробормотал:

— Знай я, какой ты тяжелый, я выбрал бы кого-нибудь поменьше, можешь быть уверен. Подумать только, даже сейчас, хоть он и такой тощий, в нем, пожалуй, не меньше тридцати килограммов.

Где-то на полпути Дружок решил, что с него уже хватит и, вырвавшись из ноющих от усталости рук Мэтта, спрыгнул на землю, и остальную часть пути пробежал на своих четырех.

— Я бы сказала, он будет жить, — заявила Верена.

— Похоже на то.

— Теперь, я думаю, нам больше не нужно беспокоиться насчет золота, — вздохнула она. — Видимо, оно ушло от нас навсегда.