Правило четырех - Колдуэлл Йен - Страница 77

На моем столе в маленькой рамке наша фотография. Мы сфотографировались сами, держа фотоаппарат на вытянутых руках. На заднем плане застывший в камне Принстон. Он и сейчас шепчет нам что-то.

— После возвращения из Флоренции, — говорю я ей, девушке-второкурснице, случайному дару судьбы, прежде чем автомат в Нью-Йорке отключится, — мне бы хотелось увидеться с тобой.

Кладу трубку и снова поворачиваюсь к окну. Нужно собрать вещи, позвонить в бюро путешествий, сделать новые фотографии. Но еще прежде чем величие предстоящего начинает доходить до меня в полной мере, в голову приходит странная мысль. Где-то там, в городе возрождения, Пол поднимается сейчас с кровати, смотрит в окно и ждет. На крышах воркуют голуби, вдалеке звонят на башнях церковные колокола. Разделенные океаном, мы сидим, как сидели всегда, вместе, но только на кроватях. Там, куда я собираюсь, на потолке будут святые, боги и парящие ангелы. Всюду, куда бы я ни пошел, будут напоминания о том, что неподвластно времени. Мое сердце — птица в клетке, с трепещущими в мучительно-сладком предвосхищении полета крыльями. В Италии восходит солнце.

ОТ АВТОРОВ

Личность автора «Гипнеротомахии» оставалась неустановленной на протяжении более пяти столетий. В отсутствие твердых доказательств в пользу римлянина Франческо Колонны или его венецианского тезки ученым ничего не оставалось, как искать ответ в странном акростихе «Poliam Frater Franciscus Columna Peramavit», который они иногда использовали как указание на цель и намерения автора.

Джироламо Савонарола за время краткого пребывания в качестве религиозного вождя успел снискать уважение одних и вызвать ненависть у других граждан Флоренции. Символ духовного возрождения и сопротивления крайностям своего времени для некоторых, в памяти большинства он остался виновником уничтожения бесчисленных полотен, скульптур и рукописей.

До публикации «Правила четырех» никакой связи между «Гипнеротомахией» и Савонаролой установлено не было.

Подчиняясь логике книги, Ричард Кэрри слегка меняет стихотворение Браунинга. Упоминая книги Броделя, Харта и других, Том и Пол не всегда дают их полные названия. К тому же Пол в своем страстном экскурсе во Флоренцию говорит, приводя имена гениев, что они жили в одно и то же время. Это не совсем так.

Ответственность за некоторые прочие изобретения и упрощения авторы принимают на себя. Олимпиады Голых традиционно начинались не после захода солнца, а в полночь. Джонатан Эдвардс был третьим президентом Принстона и не инициировал тех пасхальных церемоний, о которых говорится в книге. Хотя клубы ежегодно устраивают всевозможные официальные мероприятия, бал, на котором танцуют Том и Кэти, является выдумкой. План расположения «Плюща» тоже слегка изменен ради удобства повествования.

И наконец, само время озаботилось внести некоторые коррективы в привычные Тому и его друзьям черты. Так, Олимпиады Голых были запрещены в 1999 году, то есть перед выпуском Тома. А любимое дерево Кэти, дуб Мерсера, стоявшее в принстонском парке с незапамятных времен, рухнуло 3 марта 2000 года без посторонней помощи. Его еще можно увидеть в фильме Уолтера Маттау «IQ».

Во всех остальных отношениях мы попытались оставаться как можно ближе к истории итальянского Возрождения и Принстона, перед которыми мы в неоплатном долгу.