Инженер магии - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 64

– Но никто не знает, что могут предпринять Белые, – заканчивает за него Рейса.

– Это более-менее понятно, – суховато отзывается Кадара. – Но с чего бы им интересоваться Доррином?

– Почем мне знать? – отзывается Доррин. – Возможно, им и нет до меня никакого дела.

– Но сам ты, парнишка, в это не веришь. Разве не так? – произносит Яррл, и все умолкают.

– Почему ты так думаешь, папа? – спрашивает через некоторое время Петра.

– Он привносит гармонию во все, даже в холодное железо. Белым это понравиться не может, и я на их месте непременно заинтересовался бы им и его делами.

– Вообще-то в этом есть смысл, – размышляет вслух Брид.

Но на взгляд Доррина, тут многое неясно. Что он такого особенного сделал, кроме как исцелил нескольких хворых, вырастил несколько грядок пряностей да смастерил пару игрушек? Вот Брид – тот перебил уйму приспешников хаоса, а за ним, Доррином, таких подвигов не числится.

Доррин вздыхает и смотрит на поблескивающие в угасающем свете пики Закатных Отрогов.

Сказать ему нечего.

LXXXIV

Серый камень кажется слишком тяжелым. Вбив трубку кувалдой в щель между камнями, Доррин насыпает туда порошку, вставляет пистон, поджигает фитиль и со всех ног мчится вниз по склону, за подгнивший пень.

Когда грохот стихает, он осматривает воронку – место будущего погреба. Затем Доррин забивает вторую деревянную трубку и поджигает фитиль. Если все пойдет как задумано, к концу лета можно будет заложить фундамент.

Взявшись за лопату, юноша начинает убирать комья глины и каменные обломки. Но даже после двух взрывов яма под погреб получается гораздо меньше, чем ему нужно.

– Есть куда более простой способ, Доррин, – замечает Рилла, подойдя к нему с кувшином сока и рваным полотенцем. – И времени на целительство останется больше.

– Это какой? – интересуется юноша.

– Сейчас в течение нескольких восьмидневок у фермеров и батраков будет свободное время. Немного, но будет. Найми людей, и они отроют тебе такой погреб, какой нужен.

– А сколько им платить?

– По полмедяка в день на человека.

Доррин понимает, что целительница права. Он не может поспеть повсюду. Ему давно следовало обратиться за помощью, только вот просить он совершенно не умеет.

– Мой погреб работники выкопали за два дня, – говорит Рилла. – А у тебя уже есть яма, так что возни им будет меньше.

– А как им объяснить, какой погреб мне нужен?

– Вбей колья, отмечающие углы, и обруби шест, чтобы отмерять нужную глубину. Хочешь, я поговорю с Асавахом? Моя сестра была за ним замужем.

Смутившись, Доррин отпивает соку. Сколько времени проработал с целительницей бок о бок – и даже не подозревал, что у нее была сестра!

– А племянники или племянницы у тебя есть?

– А то! Мой племянник Ролта – моряк. И не простой матрос, а помощник капитана на самом большом корабле господина Гилберта.

– Спасибо, что помогла справиться с этим затруднением, – говорит Доррин, допивая сок. – А теперь я хочу еще раз проверить пряности, особенно зимние. И вот что – нельзя ли раздобыть где-нибудь мелкого песочку? Почва здесь, по-моему, слишком глинистая.

– Вот у Асаваха и спрошу, – отвечает Рилла, поднимаясь по склону следом за Доррином.

– Несколько медяков за воз хватит?

– Обойдется дешевле, – улыбается целительница. – Сам речной песок ничего не стоит, платить придется только за погрузку и за подвоз. Верхний приток, тот, что впадает в Вайль, неглубок, и дно там песчаное. Не беспокойся, парень, уж песку-то старая Рилла раздобудет. Может, на тебя глядя, я и свою землицу улучшу.

Доррин открывает перед ней дверь.

– Опять ты за свое! Обращаешься со мной как со знатной дамой, а не как со старой каргой.

– Ты и есть дама, в отличие от многих разряженных кукол, считающих себя таковыми.

– Норовишь вскружить мне голову, негодник? Как я понимаю, эта явная лесть означает, что ты собираешься вернуться в кузницу.

Доррин краснеет.

– Ладно, ладно... иди уж, – машет рукой целительница.

Совесть заставляет Доррина спросить напоследок:

– А как насчет старушки Кларабур?

Но Рилла настроена мирно:

– Обойдется бабуля и без тебя. На самом деле она старушенция бойкая, и что ей на самом деле нужно, так это возможность посетовать кому-то на свои хвори. Уже лет десять ноет, но помирать не собирается.

– Тогда до завтра, – говорит Доррин.

– А я выясню, сможет ли Асавах доставить песок и прислать крепких парней, чтобы вырыли для тебя яму. Неси медяки... только медяками, а не серебрениками. Сдачи не дождешься.

Рейса и Ваос пропалывают грядки.

– Мастер Доррин, я тебе в кузнице понадоблюсь? Может, нет? – парнишка поднимает перепачканные землей руки, и голос его звучит почти умоляюще.

– Яррл решил отогнать Фрусу отремонтированный фургон, – поясняет Рейса.

– Я так понимаю, Фрус не торопился забрать свой заказ, – замечает Доррин.

– А перво-наперво не спешил платить, – добавляет из сарая Петра.

– Он уехал, но сказал, что ты и без него знаешь, что делать.

– Упряжь для Гонсара и Беквы, обручи для старого бочара... как его?

– Мисты, – подсказывает Рейса.

– Мастер Доррин, так как насчет меня? – снова спрашивает Ваос.

– Мне нужно почистить Меривен. А ты пока заканчивай здесь.

Доррин ведет Меривен в стойло.

– Бесчувственный ты малый, – шутливо укоряет его Петра.

– Почему это?

– Видать, сам в детстве ни с кем не играл и не понимаешь, что мальчишкам это необходимо.

– Я очень даже играл, – возражает Доррин, расседлывая кобылу.

– Ты? А как?

– Ну... наблюдал за Хеглом или моей матушкой. А бывало, пытался мастерить кораблики и пускал их поплавать.

– А кто такой Хегл?

– Отец Кадары. Кузнец. Кстати, с Кадарой мы тоже играли.

Петра пожимает плечами:

– Бьюсь об заклад, ты не столько играл с ней, сколько любовался работой ее батюшки.

Доррин молчит.

– Ага, я в точку попала! – торжествует Петра.

Доррин задумывается. А случалось ли ему и вправду играть по-настоящему... не считая любовных игр с Лидрал? Может, из-за этого он так по ней и скучает? Вот еще, глупости, решает он по некотором размышлении.

Доррин осматривается в кузнице и видит, что первым делом надо будет заняться сломанным дышлом. Тем временем прибегает Ваос – он даже не успел вытереть мокрые руки.

– В большом баке воды на донышке, – говорит Доррин. – Принеси пару ведер, но сначала прикати тачку древесного угля. Яррл, должно быть, уехал спозаранку.

– Да, мастер Доррин.

– Я не мастер, чертенок. Я подмастерье, и лесть не избавит тебя от необходимости таскать воду и уголь

Пока Ваос бегает за углем, Доррин раскладывает инструменты.

– Перед тем как принести воду, подкачай меха. Так, чтобы вот эта железяка раскалилась добела.

Ваос хмуро кивает.

– Эй, малый, что с тобой?

– Мама – она вроде как спуталась с Зерто. Он помощник капитана на «Дорабо», судне старого Фитала. А уж если она...

– Тебе-то что? Ты же ночуешь здесь и кормишься тоже.

– Дело не во мне, а в младшем братишке. Ему десять...

Доррин ждет.

– Она не хочет забирать ни его, ни меня. Говорит, что папаша нас бросил, и ей такая обуза ни к чему. Я-то пристроен, а вот Рик...

– А что с Риком?

– У него ступня изуродована. В конюхи не годится, в мальчики на побегушках – тоже.

– Стоять-то хоть может?

– И стоять, и ходить, только не бегать. Но зато он крепкий, что хошь поднимет.

Доррин понимает, что Ваос поймал его в ловушку.

– Ладно, посмотрим, что можно сделать.

– Правда?

– Правда-то правда, но хозяин тут Яррл, и решать ему. А проболтаешься раньше времени – я и пробовать не стану.

– Буду молчать.

– Чеши за водой.

Проверив жар в горне, Доррин берет щипцы и кладет на кирпичи ломаную деталь. Выбив старые заклепки и обрубив искореженные края, он проверяет металл. Дышло можно починить, правда, потребуется новый шток. Юноша принимается перебирать всяческий хлам, припоминая, что где-то тут завалялась квадратная дубовая скрепа. Если малость укоротить, то, пожалуй, подойдет.