Инженер магии - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 65

Найдя деревяшку, он вставляет ее в тиски, обрезает по нужному размеру, подравнивает напильником.

Затем приходит черед металлических деталей. Заменять все нет нужды: расплющив железный брус, он набивает на самое ненадежное место бандаж, который, после расплавления в горне, приваривается намертво. Проделать отверстия для штырей и скрепить металл с деревом не так уж сложно.

Затем, отложив в сторону щипцы и молот, Доррин оттаскивает тяжелое дышло в угол, где сложены отремонтированные изделия, после чего достает тяжелую кожаную упряжь, с которой – это видно сразу – придется повозиться. Почти все металлические крепления – кольца и цепи – нуждаются в починке, а многие и в замене. Заклепки, это уж точно, придется ставить заново.

Яррл придерживается того мнения, что крепления, на которые ложится основная нагрузка, должны быть безупречны, и если какое сломалось, его нужно заменить новым. Возможно, поэтому его изделия долговечнее Генштаалевых.

– Ну и быстро же ты работаешь, почти как Яррл, – говорит раскрасневшийся и вспотевший у горна Ваос.

– Передохни и принеси воды, – откликается Доррин.

– Спасибо.

Ваос выходит во двор, где чуток попрохладнее, а Доррин, провожающий паренька взглядом, думает о том, к чему бы пристроить его младшего братишку. Впрочем, если малец сможет раздувать меха, то кормежку он как-нибудь отработает.

LXXXV

Когда последний брус становится на место, Доррин ухмыляется.

– Чему ты так радуешься? – спрашивает Пергун. – Подумаешь, заложил фундамент для сараюшки. Ты бы лучше рассказал, как собираешься ставить на нем сруб!

– Так же, как тот, – Доррин указывает на модель – прямоугольный каркас дома с оконными проемами и высоким сеновалом.

– А этот ты как сладил?

– Я ведь мастерю модели не просто так. Сначала дом делается в уменьшенном масштабе, производятся все расчеты и становится ясно, сколько чего понадобится, сколько что будет весить и так далее. А поднимает тяжести вон тот кран – который похож на колодезный журавль. Эта штуковина облегчает и ускоряет работу, а заодно сберегает мне монеты. На эти деньги я могу нанимать людей для работы, отнимающей слишком много времени, и покупать у Хеммила пиломатериалы – цены-то у него несусветные.

– А зачем тебе этот маленький домишко?

– Здесь будет конюшня.

– Но в том доме на все хватило бы места.

– Не на все: мне ведь нужны и конюшня, и кузница, и склад. Для кузницы, кстати, предназначается особое здание. Без фундамента, на дальнем участке. Ладно, приятель. Если ты хочешь сегодня заработать, берись за молоток. Нам нужно настелить здесь пол.

– И на это я потрачу свой выходной! – вздыхает Пергун, доставая молоток.

– Радуйся тому, что у тебя вообще бывают выходные.

– Скажи, на вашем Отшельничьем все работают, как ты?

– Нет, только те, кого оттуда вышибают.

– А ты знаешь, что все солдаты пуще огня боятся твоих друзей?

Доррин открывает маленький ящик с гвоздями.

– Бери гвозди.

– Гвозди что надо. Сам делаешь? – спрашивает Пергун, отсыпая в мешочек у пояса пригоршню гвоздей, похожих на миниатюрные мостовые шипы.

Доррин кивает.

– А про твоих приятелей... Ворбан рассказывал, будто эта дикая кошка, твоя подружка, метнула в одного малого свой короткий меч и проткнула его насквозь.

– Насквозь? – переспрашивает Доррин, прилаживая на место доску. – В такое трудно поверить, даже если речь идет о Кадаре.

– Ну не знаю, он уверял, будто насквозь. Правда, хоть они и трусят, но довольны, что ими командует тот громила, твой дружок. Говорят, он дело знает. В отличие от большинства командиров, которые только браниться мастера...

Болтовня не мешает Пергуну прибивать доски.

К середине утра пол настелен, стены маленькой конюшни возведены, и Доррин с помощью Меривен и своего крана устанавливает кровельные стропила.

– В жизни не видел, чтобы дома строили так быстро, – говорит Пергун, огибая квадратное отверстие в полу. – Может, здесь лестницу поставить?

– Мысль дельная. Нужно будет еще отделить стойло, но сначала закончим крышу, – говорит Доррин, цепляя к крану очередную балку.

– А еще, – говорит Пергун, – я такого не видел, чтобы кто-то занимался конюшней, не доделав собственного дома. Ты первый.

– Конюшня проще, и на ней можно кое-что проверить. Например, теперь мне ясно, что для дома потребуются другие крепежные скобы – потяжелее.

Пергун, качая головой, поднимается по приставной лестнице и ждет, когда кран поднимет к нему балку.

– Опять же, не додумал я насчет зажимов, – размышляет вслух Доррин. – А жаль, мог бы вообще один управиться.

– Свет! Ну почему ты так не любишь людей? Конечно, у тебя все получается здорово, за что бы ни взялся, но нельзя же одному да одному!

– Людей-то я люблю, но только за помощь им надо платить. Этак никаких денег не хватит.

– С этим не поспоришь.

Доррин направляет Меривен вперед, и стропило поднимается к Пергуну, который вставляет его в пазы. Затем приходит черед поперечных брусьев, а там и плоских кровельных досок.

Ближе к вечеру, уже собираясь уезжать и глядя на практически готовую конюшню, Пергун спрашивает:

– Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?

– У меня уйма работы, – отвечает Доррин сверху, где настилает кровлю. – Я не могу позволить себе отдыхать так, как ты.

– И сегодня будешь трудиться да заката?

– Пока не закончу крышу.

– А когда рассчитываешь обустроиться полностью?

– Думаю управиться за пару восьмидневок, до начала уборки урожая. Рилла говорит, что в эту пору у батраков есть свободное время и можно недорого нанять помощников.

– Через пару лет ты будешь заседать в Совете, – говорит подмастерье с лесопилки, задумчиво обозревая конек крыши.

– Шутишь?

– Какие шутки! Ты мастер на все руки; умеешь и работать, и зарабатывать. У тебя просто не будет выбора, – говорит Пергун, бросая последний взгляд на конек крыши. – Ну ладно, я домой. А ты не задерживайся до темноты.

– Постараюсь, – отзывается Доррин, думая о последних словах подмастерья. Неужто умение зарабатывать деньги ограничивает человека в выборе? А если да, то насколько?

Но от работы эти размышления его нисколько не отвлекают.

LXXXVI

– Он становится невыносимым! – говорит Ания, нервно сглотнув.

– Становится? – уточняет Стирол, водя пальцем по бокалу.

– Да ладно придираться к словам... Положим, он всегда отличался высокомерием, но сейчас это меня особенно беспокоит, – она залпом допивает вино и продолжает: – Он без конца похваляется своей силой. Представь себе, грозится в одиночку разрушить Аксальт. Правда, не раньше весны.

– Думаешь, ему это по плечу? – спрашивает Стирол, пряча улыбку.

– По плечу-то по плечу, – отвечает Ания, наполняя другой бокал. – Другой вопрос, насколько это разумно.

– Я так понимаю, он по-прежнему не делится с тобой своими планами? – говорит Стирол, наливая вина себе.

– Если у него вообще есть планы.

– Твой сарказм несправедлив, а это тебе не идет. Планы у Джеслека грандиозные.

– Но так или иначе, он очень встревожен чем-то в Спидларе. Чем-то Черным. Всю весну и лето это не давало ему покоя.

– Но с тобой он своими тревогами не поделился?

– Поделится он, как же! Я могла лишь улавливать намеки.

– А что поведал тебе Фидел?

– Будто сам не знаешь! – фыркает Ания.

– Да, знаю. Но не очень хорошо понимаю, какое дело Джеслеку до любовных писем, адресованных небогатой торговке из Джеллико. Наверняка, в этом кузнеце что-то есть.

– Ты же у нас мудрец, Стирол. Вот и сообрази.

– Джеслек, могучий Джеслек, готовый сравнять с землей город, не находит себе места из-за какого-то сопляка! Кто же он такой, этот мальчишка?

– Он с Отшельничьего, – говорит Ания, сообщая старому чародею лишь то, что ему и так известно.

– Неужто это так важно?