Инженер магии - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 66

– Видать, важно, – отзывается она с кривой усмешкой.

– Знаешь, Ания, – вздыхает Стирол, – ты вовсе не такая умная, какой себя воображаешь. Может быть, Джеслек и невыносим, но он вовсе не дурак. Ты не хочешь становиться Высшим Магом, потому как думаешь, что тот, кто займет этот пост сейчас, неминуемо проиграет в противоборстве с Отшельничьим и падет. Поэтому тебе выгоднее оставаться в тени и находиться за спиной того из нас, кто будет осуществлять правление.

– Ну, а что если так?

– Это опасно. Потому что слишком очевидно, – пожимает плечами Стирол. – Но вернемся к Джеслеку. Раз он так беспокоится, то наверняка ведет за кузнецом наблюдение и кое-что про него выяснил.

– Ты хочешь сказать, будто только из-за того, что у этого... кузнеца за океаном могущественные родители, Джеслек опасается его больше... чем... – она тщательно подбирает слова, но фраза так и остается незаконченной.

– Чем тебя? Именно так. И на месте Джеслека я постарался бы избавиться от юнца, но не напрямую и так, чтобы меня с этой историей никто не связал. Скажем, пареньку стоило бы сгинуть при падении Спидлара – это можно списать на всеобщую неразбериху и панику. Не стоит рисковать и связываться с Отшельничьим раньше, чем необходимо.

– Подумаешь, риск – избавиться от сопляка!

– Ания, дорогая, любое дело может оказаться рискованным. Никогда не забывай об этом, – Стирол отпивает из бокала и, заслышав стук в дверь, замечает: – Думаю, нам принесли ужин.

– Давно пора.

LXXXVII

– Ну давай, девочка, ну давай! – понукает Доррин. Меривен напрягается, продетые в шкивы веревки натягиваются, и последние четыре секции сборного каркаса поднимаются на место.

Хотя солнце еще едва поднялось над восточным горизонтом и утро стоит прохладное, рабочая рубаха юноши уже промокла от пота. Машинально отмахнувшись от слепня, он стравливает веревки, ослабляя натяжение, проверяет кран и переходит к уже помещенным в заранее вырытые ямы угловым опорным столбам. Ямы заливаются вязкой глиной, которая, засохнув, схватит столбы намертво, однако для верности они закрепляются еще и каменной кладкой.

Очередь за поперечными балками. Доррину приходится подниматься по приставной лестнице, высвобождать стропы крана и крепить их к поперечному брусу. Когда он закреплен, юноша снова берет лошадь под уздцы.

– Пойдем, девочка.

Наконец поперечная балка зависает в воздухе над пазами и скобами. Доррин снова забирается на стремянку и заводит один конец балки в паз, спускается, стравливает веревку, снова взбирается наверх и устанавливает на место другой конец. Края балки прочно удерживаются скобами. Это только начало. Предстоит установить еще шесть точно таких же и подвести под них опоры.

Еще до полудня юноша успевает закрепить каркас. Мокрый от пота, он жует ломоть хлеба и пьет из кувшина воду, не обращая внимания на прохладный ветерок и собирающиеся тучи. Так или иначе, но каркас и фундамент дома, в котором они с Лидрал будут жить, уже готовы.

Утерев лоб, Доррин берется за тачку с кадкой, привозит с речушки воды и начинает замешивать раствор. Дело это утомительное, и прежде чем месиво достигает нужной густоты, ему приходится не раз переводить дух.

К полудню ему удается зацементировать все опоры и уложить нижние брусья.

Меривен, привязанная у недавно завершенной конюшни, пощипывает травку, довольная тем, что ей больше не приходится тягать бревна.

Впрочем, с точки зрения Доррина, установка каркаса представляла собой далеко не самую трудную часть работы. Проектирование, а также предварительные, кузнечные и плотницкие работы продолжались с середины лета, и ушла на них не одна восьмидневка.

А сколько еще всего предстоит ему сделать до осени – и уж всяко до того, как в Дью нагрянет зима! И ведь все его труды могут пойти прахом из-за Белых магов...

Оглянувшись, он окидывает критическим взглядом гармоничные очертания возведенного им на холме сооружения, довольно улыбается и ускоряет шаг, направляясь к домику и саду старой целительницы.

LXXXVIII

Доррин озирает Маленький пруд, заросший ряской. Со скалистого уступа сбегает прозрачный ручей. А ниже по побуревшему склону, рядом с маленьким домишком Риллы теперь красуются его дом и конюшня.

Целительница настояла на том, чтобы он непременно выправил в Гильдии документ о продаже ею земли.

– А вдруг меня зашибет молния? – говорила она. – Что тогда? Кто подтвердит, что этот участок твой? Мертвецы бумаг не заверяют.

– С чего это ты о смерти заговорила?

– С того, паренек, что все мы смертны. Так что пусть этот бездельник Гастин явится сюда и шлепнет на пергамент свою печать.

Гастин явился и, без конца кланяясь, скрепил документ печатью.

Оглядываясь на стоялый пруд, Доррин невесело усмехается. Почему седовласый писец робеет перед юнцом-целителем, словно перед какой-то важной персоной? А ведь в действительности он всего-навсего ремесленник, мастерящий игрушки и предающийся мечтам.

Эта мысль не вызывает у него головной боли. Что им от него нужно? Что вообще одним людям нужно от других? Почему они не оставят друг друга в покое? И вообще, размышляет он по пути к домику Риллы, естественным результатом жизни является смерть. А коли так, так к чему вообще жить, а уж паче того, утруждаться, стараясь что-то сделать правильно?

Интересно, что сказали бы на это его отец или Лортрен? Самому-то Доррину всегда казалось, что как раз основательная работа и есть то единственное, что можно противопоставить тщете жизни и хаосу, стало быть, она правдива.

Доррин осторожно засыпает порох в деревянную, вбитую в илистый берег трубку. Потом он поджигает запал и торопливо прячется за пень, оставшийся от давно срубленного и распиленного на доски дуба.

Грохочет взрыв.

Заряд разворотил берег так, что вода быстро вытекает из пруда, и очень скоро Доррин берется за лопату, чтобы выгрести грязь. Впоследствии он устроит здесь каменный резервуар, который соединит трубой с баком у себя в доме. Раз уж поблизости есть источник, то почему бы ему не устроить водопровод, хотя бы с холодной водой? Правда, трубу придется зарыть поглубже, чтобы зимой вода не замерзала.

Юноша продолжает копать и отгонять насекомых, пока не наступает время позднего завтрака – точнее сказать, то время, когда он имел обыкновение завтракать в Экстине. Просто поразительно, как многое может измениться за не столь уж долгий срок!

Раздевшись до пояса, он моется холодной водой из источника, прихватывает лопату и, разгоняя москитов рубахой, бредет сквозь кусты вниз по склону. Доррин и рад бы повозиться на холме подольше, но ему нужно подобрать и доставить Вирмилу пряности. Да и Рилле, скорее всего, потребуется помощь. Уже началась уборка раннего маиса, а в этот период люди чаще обращаются к целителям с ушибами, порезами и прочими мелкими травмами.

Оглянувшись в сторону источника, юноша вздыхает – ну как устроить, чтобы руки доходили до всего!.. Правда, и дом, и кузница уже подведены под крышу и оштукатурены – даже окна застеклены. И горн имеется, и очаг, но вот никакой мебели, кроме кровати, стола и пары стульев, у него нет.

Он направляется к почти пустому дому, оставив сапоги на крыльце, заходит на кухню и смотрит на лежащий на столе возле шкатулки конверт. Взяв его в руки, юноша хмурится: ему по-прежнему непонятно, чего ради Белые вскрывают и читают письма Лид-рал к нему. Да наверняка и его письма к ней! Что в них может быть интересного для магов?

Все еще хмурясь, Доррин пробегает взглядом листок.