Золотая планета. Тетралогия (СИ) - Кусков Сергей - Страница 526

  А эти ребята привлекли внимание издалека. Есть на боковой аллее такие специальные места, закутки, где установлены небольшие помосты, на которых либо танцуют разные полупрофессиональные коллективы, либо играют более-менее приличные группы второго или даже третьего "эшелона" эстрады. Но не безграмотные самородки, а кое-что знающие и умеющие. Говорят, все эти точки находятся под контролем местной мафии, очередь на них между коллективами задолго расписана, но где в нашей стране иначе?

  Эти ребята представляли собой классическую, в смысле современную группу со стандартным подбором инструментов. Гитара, бас, ударники и акустическая гитара у вокалиста, певшего нечто лирическое душещипательное... На русском языке.

  Нет, не марсиане, слава богу. И нет, не латинос, разумеется. Но русскими назвал бы их с натягом - трое представляли собой какие-то восточные народности необъятной земной Макророссии, один, ударник - жителей Дальнего Востока, либо корейцев, либо китайцев. Я подошел ближе, вникая в исполняемый материал. Хорошо играют, стервецы, аж заслушался!

  Справедливости ради надо сказать, после встречи с Катариной пришлось немного "подлечиться", и несмотря на общее ощущение адекватности, я все же был в немного измененном состоянии души, что накладывало отпечаток на восприятие. Любая музыка воспринималась острее, захватывала, тянула куда-то. Но сейчас ощущение полета просто зашкалило - я был самим чувством.

  Стоял и слушал, ловя настроение. Но минут через двадцать вдруг понял, что что-то не так, чего ребятам не хватает. И еще минут через десять понял, чего именно. У них хорошо получалось высекать слезы, особенно у чувственных сеньорит, но немного собранности, целеустремленности, брутальности их исполнению не помешало бы. Эдакого настроя на борьбу, на победу. Иногда это тоже нужно, не только сопли пускать. И когда ребята закончили, отошли на перерыв - промочить горло, я подошел и на чистом русском обратной стороны планеты поделился своими наблюдениями.

  На меня смотрели четыре пары недовольных глаз. Смотрели оценивающе, размышляя, послать или возразить, вступив в дискуссию? Я их понимал - небритый, пьяный, с ядреным запахом перегара, разглагольствую на тему высоких материй, указывая, что у них не так. Я б такого точно послал!

  Но я - не они, не послали, решили подискутировать.

  - Сам кто такой? - осторожно спросил тот, кого я мысленно держал за старшего, басист с длинными небрежно растрепанными волосами.

  - Иван. Можно Ваня. - Я протянул руку.

  Басист задумался и медленно пожал ее, градус напряженности спал. Начало хорошее.

  - Кто таков? Где играешь?

  Я пожал плечами.

  - Да нигде. Раньше учился играть, но бросил. Дела поважнее нашлись...

  Мои кулаки инстинктивно сжались - вспомнилась старая школа и необходимость вот ими доказывать свое право на что бы то ни было. Какие тут уроки музыки!

  - А чего тогда себя спецом мнишь? - усмехнулся вокалист, но не зло, скорее, с иронией.

  - А что, если не учился, значит валенок? А если я этот... Киндервуд?

  - Вундеркинд? - Ребята заржали. Я все больше и больше им нравился, входил в доверие. Значит, уроки Катюши были не напрасны. И не только ее.

  - Ага. Может, я интуитивно чувствую, просто математически выразить сложно? Ну, этими вашими нотами-закорючками. Скажете, не бывает такого?

  - Да нет, бывает, конечно! - хмыкнул басист. - Только таким не бросаются, такое доказать надобно, Ваня. Чтоб чепушилой не прослыть и не огрести. Я шучу, но намек ты понял.

  В его глазах появилась сталь, которая в свою очередь скрывала интерес. Вот он, апофеоз. Или ко мне отнесутся не просто серьезно, а как к "боевому товарищу", и не важно, что нас ничего не связывает, или прослыву "чепушилой", после чего на этой точке и в их тусовке вообще лучше не появляться. Засмеют.

  - Ну, раз ты киндервуд, напой тогда, чего узрел, чего нам там не хватает? - миролюбиво предложил ударник, ставя на процедуре знакомства логическую точку. Надо сказать, он был самым спокойным и миролюбивым в компании вообще - почти не смеялся, но зато и настороженности в его взгляде я не чувствовал. Он вообще все время дружелюбно улыбался, будто улыбка - его марка, знак качества.

  Я расслабился и начал напевать ребятам то, что скачал в свое время и "сливал" девчонкам диаспоры в корпусе, налаживая отношения. Старые-старые песни о давно минувших днях и событиях. Как и предполагал, ни одной они не узнали. Одну вроде узнал ударник, сказал, на что-то похоже, но по его глазам я понял, что сходство это шапочное.

  - Слышь, а ты спой, а? - предложил вокалист, кивая мне на сцену. - У нас перекур, пожрать хотим. А ты повесели публику, чтоб место не пустовало. Сам понимаешь, оплата почасовая, жалко. А так может, и тебе чего накидают... - перевел он глаза на одиноко возвышающийся перед сценой терминал. - А мы поделимся - не жадные!

   Остальные на него шикнули, но он махнул рукой.

  - А чего? Если у парня голос есть, и слух - пускай. Если нет - сгоним. Это мы завсегда успеем. Ты как, без обид, ели попросим?

  Если попросят я был без обид. Ну, не тот у меня слух и голос, чтобы со сцены петь. Кое-что слышу, чувствую, но это уровень барного караоке, а не сцены, пусть даже и местной, новогаванской. Но предложение польстило.

  - Если оригинал есть, давай в прогу загоним, сделаем тебе минус? - улыбнулся басист. - У нас всё с собой!

  Я отрицательно покачал головой.

  - Спасибо, у меня у самого такая прога есть. Сам написал. Просто там качество такое, что...

  Я вызвал главное меню навигатора перед лицом и лихорадочно заработал по нему пальцами с обратной стороны. Действительно, прогу я написал сам, когда было нечего делать после мозговерта. Суть ее в том, что скачанные записи слишком старые, к ним нужен штучный подход, стандартные программы такую только испортят. Там вообще дело очень тонкое, другая кодировка и просто ужасное качество звучания. Настолько, что сейчас, выбрав и отправив на обработку несколько вещей, удивился, как быстро, почти моментально прошел процесс, несмотря на все современные примочки, которые я прописал автоматически цеплять к каждому треку.

  - Как ваша аппаратура называется? - спросил я, включая поиск устройств.

  - "Алые паруса". Сейчас, подтвержу запрос... - Басист включил свой навигатор с намерением подтвердить мое подключение к их аппаратуре, но этого не потребовалось. Действуя на автомате, я прошел сквозь защиту, как нож сквозь масло, даже оную не заметив. Лицо басиста вытянулось.

  - Ну, нифига себе?! Что это было?

  - Прибор один волшебный. Только никому ни слова...

  Я улыбнулся, пошел к сцене, но перед лесенкой вопросительно обернулся.

  - Парни, а это...

  - Для храбрости? - Ребята заржали. Ударник вытащил из-за колонки и протянул мне початую бутылку. - Держи.

  Я подошел и приложился, как был, с горла. Без закуски, без всего - после пьянки с марсианами острой необходимости закусывать вкус спирта не чувствовал.

  - Ого, свой парень! - похлопал по плечу гитарист. - Нам оставь!

  Я крякнул, вернул ему бутылку, скривился. Почувствовал себя лучше. Затем обернулся и все-таки взошел на сцену.

  Сцена была не большой, метр с небольшим в высоту. Да и находилась на боковой аллее Малой Гаваны, среди прогуливающихся туристов. Но я не выступал и на такой, потому всячески давил в себе волнение.

  На меня смотрели, несколько зевак, слушавших группу, и я обратился к ним:

  - Сеньоры и сеньорины, а сейчас, во время небольшого перерыва, вашему вниманию представляется песня о давно минувшей и всеми забытой гражданской войне. К сожалению, люди не склонны помнить уроки прошлого, потому вынуждены периодически повторять одни и те же ошибки.

  Палец нажал на проигрывание, затем смахнул с глаз вихрь визора. Раздалась мелодия, скрипучая, но берущая за душу. Особенно меня в моем состоянии, уводя куда-то вдаль, прочь от земли. Я перестал существовать, остались лишь музыка и текст песни, который я должен был спеть так же, как чувствую, чтобы другие почувствовали то же самое. Пальцы начали медленно подрагивать, я же куда-то проваливаться, становясь генералом, воюющим за свою Родину и готовым отдать за нее всё. Над аллеей Малой Гаваны раздался какой-то знакомый, но чужой скрипучий голос со странным старинным акцентом: