Король терний - Лоуренс Марк - Страница 3

— Малыш Райки, — окликнул я его. Даже не припомню, когда мы с ним в последний раз разговаривали. Несколько лет назад. — Как твоя милая женушка поживает? — По правде говоря, я ее никогда не видел, но, думаю, она, должно быть, была женщиной внушительных размеров.

— Она мне изменила, — пожал плечами Райки.

Я отвернулся, не сказав ему больше ни слова. Было в Райки нечто такое, что на каком-то подсознательном, зверином уровне вызывало во мне неконтролируемую агрессию. Возможно, лишь потому, что он был чертовски огромным.

— Ну, Кент, выкладывай, какие хорошие новости ты принес?

— Их слишком много, — Кент сплюнул в грязное месиво у себя под ногами. — Я ухожу.

— Ну что ж, — я приобнял его за плечи. Кент не отличался габаритами Малыша Райки, он был жилистым, ловким и быстрым. Но не эти качества выделяли его среди прочих — он был убийцей по своей природе. Хаос, кровь, смерть — ничто его не пугало, это была его стихия. В центре кровавого месива он оставался хладнокровным, успевал точно оценивать обстановку, в любой смертельной ловушке находил брешь и выскальзывал невредимым. — На то твоя воля, — крепко сжимая сзади его шею, я подтянул Кента к себе. Он дернулся, но, к его чести, за меч не схватился. — Все как нельзя кстати. — Я оттащил его подальше от дозорных. — Но, надеюсь, этого не случится. Хотя бы в силу здравого смысла. Что мы имеем на данный момент: ты один против двадцати. А разве не такой расклад был в тот день, когда мы столкнулись с тобой на берегу озера в окрестностях Раттона? — На мгновение рот Кента дернулся в улыбке. — Как ты сумел со всеми ими расправиться, Красный Кент? — Я намеренно назвал его Красным, чтобы напомнить, как он стоял, дрожа от напряжения и усталости, весь красный от крови противника, и только сверкали в волчьем оскале его белые зубы.

Кент закусил губу и посмотрел куда-то мимо меня.

— Йорг, их там тьма-тьмущая внизу. Каждому из нас придется драться с толпой. Каждый из нас должен быть в тысячу раз проворнее и сильнее. Вертеться так, чтобы как щитом закрываться одним противником от другого. — Кент покачал головой и снова посмотрел на меня. — Но армия не может действовать как один человек.

В словах Красного Кента была своя правда. Коддин хорошо вымуштровал мою немногочисленную армию, особенно отряды Лесного Дозора моего отца, но во время боя трудно держать единство и действовать слаженно. Приказы не доходят, теряются в пылу боя, заглушаются лязгом стали, умышленно пропускаются мимо ушей; рано или поздно бой превращается в кровавую резню, где каждый сам за себя, и потери растут.

— Ваше высочество, — раздался голос служанки, которая ведала королевским гардеробом. В руках она держала платье.

— Мейбел! — Я широко развел руки и свирепо улыбнулся.

— Мод, сэр.

Следует признать, что старая служанка была с характером.

— Ну да, конечно, Мод, — поправился я. — Принесла мне наряд жениха?

— Если он вам понравится, сэр. — Служанка чуть присела в реверансе.

Я взял платье. Тяжелое.

— Кошачий мех? — спросил я. — Что-то его здесь слишком много.

— Это соболь. — Служанка обиженно поджала губы. — Соболь и золотое шитье. Граф… — она замолчала на полуслове.

— Граф Ренар надевал его на собственную свадьбу. Ты это хотела сказать? — спросил я. — Что ж, если оно было впору тому ублюдку, возможно, и мне подойдет. По крайней мере, я в нем не замерзну. — Мой дядя Ренар задолжал мне за терновник, за то, что убил мою мать и брата. За это я отнял у него жизнь, его замок и корону, но он продолжает оставаться у меня в долгу. И его свадебное платье не сравняет наш счет.

— Тебе лучше поспешить с этим делом, ваше высочество, — сказал Коддин, глаза его так и стреляли по сторонам в поисках подосланных убийц. — Надо еще раз проверить оборонительные укрепления, обеспечить всем необходимым лучников Кенниша и обсудить наше положение.

К его чести, говоря о нашем положении, он смотрел мне прямо в глаза.

Я вернул Мод платье и позволил ей себя одеть на глазах Лесного Дозора. Коддину я ничего не ответил. Его лицо было бледным и тревожным. Он мне всегда нравился, с того самого момента, когда пытался арестовать меня, и даже сейчас, когда осмелился говорить о нашем положении, намекая на капитуляцию. Смелый, здравомыслящий, опытный и честный. Лучшего подданного и желать нельзя.

— Ну все, пора с этим делом покончить, — сказал я и направился к церкви.

— Неужели эта свадьба так необходима? — Коддин упрямо продолжал играть роль, которую я ему назначил: не считать меня непогрешимым и говорить мне правду.

— В качестве твоей жены ей может прийтись туго, — усмехнулся Райк. — А как гостье ей за выкуп позволят вернуться на Лошадиный Берег.

Здравомыслящий и честный. Не понимаю, неужели можно не притворяться, а на самом деле быть таковым.

— Свадьба необходима.

По винтовой лестнице мы поднялись в церковь, минуя рыцарей, закованных в латы. На нагрудниках сквозь мой герб проступал герб графа Ренара, словно я правил здесь не четыре года, а всего лишь четыре месяца. Рыцари благородного происхождения не покинули замок после гибели своего сюзерена — либо по бедности, либо по глупости, либо из преданности долгу — и теперь стояли, вытянувшись в линию. Во внутреннем дворе в ожидании толпился простой люд — присутствие чувствовалось по запаху. Я остановился у дверей, поднял палец, упреждая действия рыцаря, положившего руки на засов.

— Каково наше положение?

И снова я увидел призрак ребенка под штандартами, висевшими крест-накрест на стене. Он взрослел вместе со мной. Несколько лет назад он наблюдал за мной мертвыми глазами младенца. Сейчас на вид ему было около четырех. Я быстро побарабанил пальцами по лбу.

— Так каково наше положение? — повторил я свой вопрос. Дважды произнесенные слова прозвучали странно, потеряли свой смысл, как бывает со словами от многократного их повторения. Я подумал о медной шкатулке, оставшейся у меня в комнате. И это заставило меня покрыться потом. — Не будет никакого положения.

— Желательно, чтобы отец Гомст быстро сказал требуемые в таких случаях слова, — посоветовал Коддин, — и мы бы отправились осматривать наши оборонительные сооружения.

— Нет, — заявил я, — не будет никакой обороны. — Мы пойдем в атаку.

Я отстранил рыцаря и сам широко распахнул двери. Церковь была заполнена народом. Мои подданные показались мне беднее, чем я это себе представлял. Слева — брызги голубого и фиолетового: придворные дамы и рыцари в латах, одетые в парадные цвета дома Морроу и Лошадиного Берега.

У алтаря, опустив голову в венке из лилий, стояла моя невеста.

— Вот черт, — вырвалось у меня.

«Маленькая» было для нее самое подходящее определение. На вид не более двенадцати.

Во времена затишья брат Кент становится похожим на крестьянина, томимого добротой, который ищет Бога в каменных домах, где скорбит и плачет добродетель. Война рвет эти цепи. В бою Красный Кент превращается в божество.

3

ДЕНЬ СВАДЬБЫ

Свадьба была своего рода клейким раствором, который сладкими мгновениями мира и покоя в темно-красном ужасе Войны Ста удерживает разношерстное народонаселение в весьма условном единстве. Последние четыре года эта война держала меня за горло.

Я шел по проходу церкви между богатыми и могущественными представителями знати Ренара, хотя, если быть честным, они таковыми не являлись. Я успел ознакомиться с генеалогическими таблицами — у половины из них ближайшие предки пасли коз. Непонятно, почему они остались в замке после гибели своего сюзерена. На их месте я бы внял совету Красного Кента и через хребты Маттеракса пустился бы в бега с тем скарбом, что уместился бы у меня за спиной.

Миана наблюдала за мной — свежая и благоухающая, как лилии у нее на голове. Если шрам на моей левой щеке и пугал ее, она этого ничем не выдавала. Кончики моих пальцев покалывало от желания потрогать неровный рубец на щеке. На секунду вновь вспыхнул опаливший меня огонь, я стиснул зубы, вспомнив невыносимую боль.