Королевская страсть - Хортон Патриция - Страница 65

Королева обернулась и заметила Барбару.

Лицо ее застыло, и сама она, казалось, как-то съежилась. На королеве был только легкий белый пеньюар, в нем она походила на хрупкую плоскогрудую девочку лет двенадцати. Красивые темные волосы, которые были, пожалуй, главным ее достоинством, свободно лежали на спине.

Барбара сделала шаг вперед и поклонилась.

— Доброе утро, Ваше Величество!

Катерина смерила ее взглядом.

— Доброе утро, — холодно сказала она и повернулась к Барбаре спиной. Ей удалось закончить туалет, не замечая больше присутствия Барбары в комнате.

Барбара слышала то тут, то там нервные смешки и поняла, что фрейлины сполна насладились сегодня их сложными взаимоотношениями. Они не любили худосочную королеву, но многие ревновали и к успеху Барбары. Они с притворным равнодушием стояли в стороне и жадно следили за соперницами.

Одна из девушек выглядела озадаченной и слегка испуганной возникшим в комнате напряжением. Это была дальняя родственница Карла, Френсис Стюарт, которая недавно прибыла из Франции, чтобы стать фрейлиной королевы. Барбара отметила миловидность девушки с белокурыми волосами и голубыми глазами и сразу же забыла о ней.

Барбара осталась еще на несколько минут, тихо переговорила с Анной и ушла, утвердив за собой право посещать, когда пожелает, церемонию утреннего туалета королевы.

Она заставляла себя приходить время от времени в покои королевы, всей душой ненавидя это занятие. Ужасно находиться там, где тебя не желают видеть, притворяясь спокойной и равнодушной, когда сердце бьется, как птица в клетке, и ладони неприятно влажнеют.

Катерина страдала, одеваясь под критическим взглядом Барбары, ведь той не приходилось прилагать никаких усилий, чтобы выглядеть красивой. В бессильной зависти Катерина скрежетала маленькими белыми зубками, понимая, что Барбара могла тратить минимум времени на прическу и наряд. Она выглядела бы одинаково прекрасно как раздетой, так и одетой в любую дерюгу. Какая жестокость! Катерина отчаянно пыталась привлечь внимание короля и вынуждена была заниматься этим в присутствии его любовницы. Катерина отлично знала, что ее внешность во многом зависит от настроения. Когда она бывала счастлива, глаза ее сверкали, щеки розовели и выглядела она почти хорошенькой, как в те незабываемые дни медового месяца в Гемптон-Корте. Но под насмешливым взглядом Барбары королева бледнела и дурнела. Даже ее роскошные волосы, ее единственное богатство, отказывались слушаться. При виде сияющего лица Барбары, отражавшегося в зеркале, у Катерины мгновенно портилось настроение.

Слезы подступали к глазам Катерины. От этого она еще больше смутилась и занервничала. Дрожащим голосом она продолжала настаивать, чтобы парикмахер опять причесал ее по-иному. Терпение его истощалось, и фрейлины уже недовольно переговаривались, откровенно скучая на этой затянувшейся церемонии.

Барбара сидела возле большого распахнутого окна и смотрела в сад. Теплый ветерок обвевал ее, жужжание пчел напоминало тихую музыку. Королева одевалась уже два часа, за это время ей трижды сменили прическу. Барбара томилась от скуки и нетерпения. Карл играл сейчас в теннис, и ей хотелось пойти взглянуть на него. Ей очень нравилось наблюдать за его игрой: движения его стройного сильного тела были точны и красивы, благодаря отличной реакции он с легкостью брал любой мяч.

Катерина в гневе вынула из прически гребни и тряхнула головой. Парикмахер отступил на шаг, с огорчением взирая на то, как результат его кропотливого труда рассыпается на глазах.

Барбара устало вздохнула. Еще час уйдет на то, чтобы бедняга парикмахер создал нечто новое.

Сгорая от желания выйти в прохладный сад, Барбара поднялась и направилась к двери. Проходя мимо Катерины, она задержалась на мгновение и сказала с искренним изумлением:

— Я восхищаюсь вашим терпением, Ваше Величество. Мало кто смог бы так долго просидеть за утренним туалетом.

Катерина покраснела, словно Барбара дала ей пощечину. Она решила, что Барбара издевается над ней, похваляясь своей безупречной красотой.

Придворные дамы в ужасе ахнули. Не растерявшись, Катерина высокомерно сказала:

— Мое терпение куда более безгранично, леди Каслмейн.

Мысль ее была очевидна. Нужно иметь огромное терпение, чтобы выносить присутствие любовницы своего мужа.

Барбара не хотела обидеть ее своим беспечным замечанием и теперь озадаченно посматривала на враждебные лица фрейлин.

Барбара наклонилась, чтобы взять шляпку и надушенные перчатки, стараясь избегать упрекающих взглядов, направленных на нее со всех сторон.

Она выпрямилась, и тут взгляд ее случайно упал на серебряную кровать под алым пологом, которая стояла в дальней части комнаты. Впоследствии Барбара старалась не смотреть в ту сторону, поскольку Карл, мечтая обзавестись наследником, оставлял Барбару одну по крайней мере два раза в месяц, чтобы возлечь с Катериной на этом серебристо-алом супружеском ложе. Барбара стояла как зачарованная и не могла оторвать глаз от роскошной королевской кровати, ее влажные губы приоткрылись. Она представила себе, как смуглое сильное тело Карла прижимается к плоской груди Катерины. Ноги Барбары подкосились, ей стало дурно, и, чтобы не упасть, она схватилась за спинку ближайшего стула.

Катерина заметила ее состояние, и злорадная улыбка скользнула по ее губам. Часто ей хотелось наброситься на Карла с упреками и обвинениями: «Как можете вы требовать от меня наследника трона, когда все ваше драгоценное семя извергается в утробу вашей ненасытной любовницы!» Порой она просто сходила с ума от ревности.

Как сладка месть! Как чудесно видеть леди Каслмейн с застывшими глазами и побледневшим лицом! Да она просто онемела от ревности!

Глаза двух женщин встретились в долгом оценивающем друг друга взгляде. Губы королевы скривила неприятная усмешка. Пусть Карл предпочитает леди Каслмейн, но на этой королевской кровати он обнимает Катерину и именно здесь будет зачат наследник английского трона. А Барбара может рыдать или веселиться, строя честолюбивые планы, но здесь власть ее кончается.

Одна и та же мысль одновременно пришла в голову соперниц. Безусловно, Катерина находится в более выгодном положении. Любовь проходит, а супружеские узы остаются навеки. И хотя король обожает детей Барбары, они так и останутся бастардами. А дети Катерины и дети ее детей во все времена будут прочно сидеть на троне Англии.

Глаза Барбары застлало туманом, она развернулась и выбежала из комнаты, случайно толкнув по дороге Френсис Стюарт. Она бежала по коридору, и торжествующий злорадный смех королевы звенел в ее ушах.

Глава 20

— Вы собираетесь сегодня присутствовать при травле королевы? — Киллигру остановил Шроузбури в Каменной галерее и дружески хлопнул его по плечу.

Шроузбури усмехнулся.

— Да, это великолепные спектакли. Но, признаюсь, я начинаю жалеть королеву. Бедняжка выглядит такой одинокой в своем уголке, окруженная горсткой вдовушек, пока Карл обхаживает свою Каслмейн, точно истомившийся по любви телок.

Киллигру откинул назад голову и расхохотался.

— Кстати, о любовных томлениях! Грустные телячьи глаза, которыми королева смотрит на своего муженька, просто трогательны. Возможно, ее самая большая ошибка в том, что она влюбилась в собственного мужа.

Приятели прогуливались в ожидании начала вечернего приема в Уайтхолле, и каждый старался угостить другого новенькой пикантной историей. Каждому хотелось показать, как близко он знаком с тайнами придворной жизни. Мало кто пропускал в те дни приемы во дворце. Борьба маленькой королевы с леди Каслмейн представляла собой захватывающее зрелище. Катерина объявила настоящую войну Барбаре и ясно дала понять всем придворным, что друзья леди Каслмейн станут ее врагами.

Несколько стариков, уцелевших от двора Карла I, встали на сторону Катерины. По их мнению, роман Карла и Барбары был возмутительным и безнравственным. Но большинство распутных и беспечных кавалеров отвернулись от королевы и всячески преклонялись перед Барбарой. В отличие от королевы любовница короля всегда была весела и остроумна.