О том как долг и обстоятельства создают Героя [СИ] - Малафеева Любовь Николаевна - Страница 44

— А теперь, когда мы покончили с надлежащими церемониями, — более мягко и как-то по-домашнему продолжил ректор — можно переходить к самой важной и приятной части церемонии. Это оглашение списков студентов и представление деканам. Так же вам сегодня выдадут пропуска на территорию Университета и индивидуальные ключи от ваших комнат в общежитии. Я предоставляю слово декану Факультета Огня Элесту Онеру.

К трибуне спустился среднего роста мужчина, с бронзовой от загара кожей, жгуче черными волосами, размашистой уверенной походкой и цепким взглядом фиксирующем все вокруг. Настоящий боевой маг, прошедший суровую школу выживания в боях с кочевниками, орками и пиратами. А если абстрагироваться от всей этой магической ауры, то на возвышении стоял весьма симпатичный мужчина (на Земле его наверняка приняли бы за испанца или итальянца), в возрасте "слегка за тридцать", со смеющимися глазами и легкой плутовской улыбкой искателя приключений. С ректором они стопудово большие друзья, так сказать "братья по разуму" так как оба наверняка не могут долго прожить без поиска приключений или острых ощущений на ту часть тела, что пониже спины.

— Ну чтож уважаемые уже студенты, приступим! — голос у нашего декана тоже оказался примечательным. Раскатистый, переливчатый баритон казалось, заполнил всю комнату и, немного неприятно ввинтившись в уши, заставил прислушаться. — Я позволю себе быть несколько короче, нежели многоуважаемый ректор. — Ехидный поклон в сторону стоящего чуть позади главы Университета. — Рад приветствовать вас всех в стенах обители высшей магии и да поможет вам в постижении ее тайн благословление предков, богов или прочих эфемерных духов! Сейчас я буду в алфавитном порядке вызывать студентов набора этого года. Вы выходите к нам сюда получаете пропуск, ключ и карту для ориентирования на местности… ой, простите! Я хотел сказать путеводитель по территории Университета, — виноватая извиняющаяся улыбка, — и по собственному желанию либо покидаете сие высокое собрание, отправляясь в общежитие, куда уже были доставлены ваши вещи, либо дожидаетесь официального окончания церемонии. Тут у нас не каторга и вы существа пока еще вольные. — По залу прокатился нестройный смешок и, увязнув где-то в стороне наибольшей концентрации сонных, недовольный и прочих высокопоставленных персон, затих.

От восхищения и нетерпения я ерзала по сиденью, совершенно не заботясь о сохранности обивки. Я была в восторге от того, с какой тонкостью, фантазией и размахом проводилось опускание в лужу всех тех, кто пришел сюда как на представление. Удивительно то, что если ректор и его деканы с таким единодушием намекают аристократической общественности о том, что они тут нежеланные гости, как им хватает выдержки не только терпеть эти издевательства весь вечер, но возвращаться сюда каждый год? На импровизацию все вашепроизошедшее действо не тянуло в связи со слишком отлаженным механизмом речей, улыбок и выражений лиц. Такое мастерство можно встретить только в театре, где актеры играют давно заученные роли в любимом спектакле. И мне нетерпелось лично выказать свое восхищение, хоть кому-нибудь из актеров. Судя по лицу Кармия, он остался в высшей мере доволен случившемся и сейчас походил на обожравшегося сметаной чеширского кота. Особенно знаковой была улыбка "тридцать два — это норма!".

— Я думаю можно начинать? — утвердительный кивок ректора и на весь зал прогрохотало первое имя из аккуратно развернутого свитка, с которого свисала уйма печатей. — Аморен Шабант!

Чуть выше и сильно правее наших мест поднялась невзрачная, не смотря на немалый рост, серая личность и с серьезным, даже скорее постным выражением лица проследовала на арену к трибуне. Получив все полагающееся, личность поклонилась на все четыре стороны, послушала сдержанные хлопки, пожала руки ректору и декану и отправилась на свое место. От дальнейшего созерцания своих будущих одногруппников я отказалась намеренно, желая положиться на первое впечатление, которое меня признаться, никогда не обманывало. Поэтому все то время пока звучали чьи-то имена я, с нескрываемым удовольствием, наблюдала за игрой света на хрустальном потолке. И вот, наконец, когда Кармий преодолел большую часть обратного пути, сжимая в руках неотъемлемые, на целых как минимум четыре года, атрибуты своего студенчества, прозвучало родное:

— Сайфарема Камшен, приемная дочь магистров Майвар!

Я, кожей ощущая заинтересованные взгляды окружающих, в данный момент наверняка разбирающих меня по кусочкам, с гордо поднятой головой и невидимыми под платьем трясущимися коленками, спустилась вниз. На полпути ободренная улыбкой Кармия, поднялась на трибуну. Мой декан аккуратно надел мне на шею две цепочки с кулонами. Один из них, амулет-пропуск, похожий на пресловутый вечный двигатель — несколько вращающихся колец вокруг металлического шарика, на котором выгравирован герб Университета (четырехконечная звезда на фоне соединенных воедино луны и солнца). Второй — индивидуальный ключ от комнаты — на параллелепипед длинной с мизинец и на каждой из четырех сторон которого, несколько драгоценных камней образовывали своеобразный индивидуальный код, предназначенный для запирания и открывания дверного замка. Поразительно насколько одинаковыми путями идут мысли у людей из совершенно разных миров. Только в нашем мире подобные цифровые ключи, появившиеся не более десяти лет назад и используются исключительно в банках.

то время, когда декан произносил короткую личную поздравительную речь, не сильно отличающейся от общей, его взгляд показался мне странным. Словно и сосредоточенно меня рассматривающим, и в то же время отстраненным и рассеянным. Это показалось мне знакомым. Одновременно я ощутила, как кто-то разглядывает меня со спины, и я остро пожалела оттого, что не могу в силу регламента внимательно осмотреть всех сидящих сзади в данный момент. Не отказываясь от мысли поделиться своим восхищением с ректором, я с вежливой и довольной улыбкой пожала руку задумчивому гэлиру декану и повернулась к ректору. Когда наши руки соприкоснулись в ритуальном пожатии, я постаралась ясно сформулировать мысль и послать ее не на общей волне, а через ощущаемую мной теплую и чуть шершавую ладонь.

" — Великолепное представление, гэлир ректор! Я восхищена и преклоняюсь перед вашим талантом. Мне до таких высот еще далеко".

И уже ощутив, что мысль достигла адресата, разорвала контакт и, поразившись фривольности и легкости, с которой я обратилась к, наверняка, не последнему человеку в политике Аманты поспешно поклонилась собравшимся и поспешила на место, напоследок уловив удивленный и задумчивый взгляд Элеста Онера.

Усевшись рядом с вежливо подвинувшимся Кармием, и сказав что-то одобрительное по поводу его немного детских восторгов я неожиданно для себя погрузилась в созерцательное безразличие. В голове стоял густой туман. Думать не хотелось и не моглось. Голова просто отказывалась работать, а сознание уплыло куда-то за океаны, оставив несчастное тело на попечение инстинктов и подсознания, сославшись на повышенную загруженность в последние седмицы. Последней яркой бабочкой мигнуло любопытство "Интересно, отчего у декана было такое задумчивое лицо?" а дальше белое пятно.

Собственно мысли декана Факультета Огня Элеста Онера были не такими уж и загадочными. Признаться это были и не совсем его мысли, но обо всем по порядку. Когда он назвал запомнившееся еще с вступительных испытаний имя и увидел, кто на него откликнулся, то был, мягко сказать, поражен. Будь Элест в более неформальной обстановке, то непременно присвистнул бы от удивления. Девушка, грациозно спускавшаяся по лестнице, имела так мало общего с той, что стояла перед отборочной комиссией всего шесть дней назад, что он сперва подумал, что это кто-то другой, но, присмотревшись внимательнее, понял, что не ошибся. Это просто еще одно лицо его новой, загадочной во всех отношениях, студентки Сайфаремы Камшен, приемной дочери магистров Майвар. Сколько же их на самом деле и есть ли среди них истинное, ему предстояло выяснить в последующие четыре года.