Изгнание из рая - Брендон Джойс - Страница 117

Они могли бы поехать и в Томбстоун. Джонни говорил, что до города добираться столько же, сколько и до ранчо. Но Стив настоял на том, чтобы они отправились на ранчо.

В спальне находился доктор Поттер. Андреа казалось, что он провел там бесконечное количество часов, но дверь по-прежнему оставалась закрытой. Это было невыносимой пыткой. Стоило ей прилечь, она тут же начинала вспоминать все то, о чем бормотал Стив в бреду. Слова, которые должны были изменить ее жизнь…

Перед ней вставало лицо Стива — бледное, безжизненное или перекошенное от боли. Он невыразимо страдал от каждого шага лошади, к спине которой были привязаны носилки.

Дверь открылась. Сердце Андреа застучало, как колеса мчащегося поезда, а потом вдруг совсем замерло. Доктор Поттер вышел в коридор, запустив уставшую пятерню в седые волосы. Он очень устал: вот уже три дня он только и делал, что осматривал и лечил раненых.

— Как… как он? С ним все будет в порядке? Он поправится?

— Его состояние не позволяет с уверенностью говорить о будущем. Я никогда не жду подарков от судьбы.

— Но он ведь не умрет? — слабо попыталась возразить Андреа, боясь, что доктор только усилит ее страхи.

— Он хочет вас видеть.

Сердце у нее оборвалось. Отведя взгляд от изнуренного лица доктора, она открыла дверь и молча вошла в спальню.

Лицо Стива было спокойным и неподвижным. Руки лежали на животе. Глаза были закрыты, и лишь грудь тихо вздымалась и опускалась в такт слабому дыханию. Голова и грудь были перевязаны чистыми бинтами. Андреа всю затрясло, когда она опустилась на стул возле кровати. Стараясь подбодрить себя, девушка осторожно взяла его за руку. Почувствовав прикосновение, Стив повернул голову и открыл глаза. Он явно узнал ее.

— Ты выздоровеешь, — солгала она, сжимая для храбрости его руку.

Облизав сухие губы, Стив покачал головой. На мгновение глаза его закрылись, но он тут же открыл их снова.

— Если я не выкарабкаюсь, позаботься о Джуди… Сделай это ради меня… Хорошо?

— Конечно… — По щекам Андреа покатились слезы.

— Где мы?

— Дома.

Он заговорил, голос был совсем тихим. Андреа пришлось наклониться, чтобы расслышать его слова.

— Где Джуди? Я хочу ее видеть.

— Рутледж привезет ее сегодня домой. Они, наверное, уже в пути. Понятия не имею, почему она там задержалась. Ред сказал, что она уже выезжала, когда он примчался в форт за доктором, — сбивчиво объяснила Андреа.

— Если мне не доведется ее увидеть… — Боль перекосила его лицо, но он стиснул зубы, яростно пересиливая себя. Постепенно боль отступила. Стив побелел, лоб его покрылся крупными каплями пота. — Скажи ей, что моя доля наследства принадлежит ей. Там, в столе, завещание… Его надо только заверить…

— Ты скоро поправишься… пожалуйста, не говори так.

— Есть известия от Джонни?

— Нет…

— А от Тиа?

— Тоже нет…

Стив взял ее за руку.

— Джонни найдет ее. Он… он очень хороший.

— Пожалуйста, не разговаривай. Тебе нужно беречь силы.

— Ляг со мной. Мне надо, чтобы ты была рядом. Каждое произнесенное им слово все больше пугало Андреа. Она послушно скользнула в кровать, но дотронуться до него не решилась.

— Подвинься ко мне, — прошептал Стив. Девушка почувствовала, как теплые пальцы коснулись ее губ. Очень осторожно он начал ласкать их.

— Стив, побереги себя…

Он устало улыбнулся.

— Что я и делаю. Мне уже намного лучше.

Андреа заставила себя отбросить все дурные мысли и радоваться тому, что Стив пока жив и в эту минуту она ему необходима. Девушка прильнула к нему, стараясь передать любимому все тепло и энергию своего тела. Если он умрет, то мир померкнет для нее…

Глава сорок восьмая

Последний вооруженный бандит остался позади. Никто из них так ни разу и не выстрелил. Это было просто невероятно!

Повернувшись в седле, Джонни еще раз осмотрел тропу. Он проехал две мили под прицелом бандитов. Черный Кот, наверное, следил за ним, но так и не подал сигнала убить его. Теперь его охватил запоздалый страх, и он пришпорил коня. Джонни предстоял длинный путь — через долину Анималз. Если, конечно, он сумеет найти ее.

Джонни ехал до самой темноты, а потом нашел удобное для ночлега место. Он расположился под выступом высокой скалы, который укрыл его от холодного ночного ветра. Расстелив одеяла, молодой человек устроился среди камней. Уставшее тело ныло, но даже эта боль не могла отвлечь его от горьких мыслей.

Перед его взором снова и снова вставал образ Тиа. Даже сияющие в вышине звезды напоминали ему блеск ее золотистых волос. Он видел перед собой голубые смеющиеся глаза девушки. Вспоминал, как нежные губы Тиа тянутся к губам Черного Кота… Как румянец вспыхивает на ее щеках… Но до того, как этот мерзавец дал им возможность попрощаться, ее губы дрогнули, и сердце Джонни сжалось от боли.

Показалось ли ему, что лицо Тиа перекосилось от гнева, когда он поцеловал ей руку? Неужели она действительно его ненавидела и не хотела, чтобы он прикасался к ней? Или ей было жаль расставаться с ним? От этой мысли ему стало жарко. Тогда ночью, в саду, Тиа хотела его, хотела страстно. Она совершенно потеряла голову, как, впрочем, и он. Может быть, он все-таки ей небезразличен?

«Оставьте серебро и девушку и можете убираться на все четыре стороны», — вспомнились ему слова Черного Кота.

Глаза Тиа так и сверкали от гнева, когда он пытался убить бандита. И этот стыд, когда он спрашивал девушку о человеке, который пытался похитить ее с ранчо…

Тиа была такой нежной, такой податливой в его руках. Джонни хотелось снова обнять ее, увидеть, как полуоткрытые губы тянутся к его губам, как прижимается к нему изящное, прелестное тело. Услышать, как она плачет… успокоить ее…

Черный Кот должен был подать сигнал! Почему же он этого не сделал? Джонни изо всех сил постарался расслабиться, но как только напряжение ушло из мышц, он почувствовал невероятную боль, словно ему в спину и грудь загнали железные прутья.

В небе, безразличная ко всему, светила луна. Тиа сейчас была с другим, с Черным Котом. Тоска и ненависть охватили его. Надо вернуться и вытащить ее из постели любовника.

Звезды мерцали в небе, как маленькие факелы. Они мерцали там задолго до его рождения. И будут мерцать еще очень долго после того, как пройдет страсть к голубоглазой, золотоволосой девушке, когда они оба исчезнут из этого мира…

Джонни ненавидел ее. Он возненавидел всех женщин на свете. Любовь — просто глупая шутка. Она приходит совершенно неожиданно и кончается, как и все глупости, которые творятся на земле. Вот Тиа смотрит на него своими уверенными, полными нежности глазами, и в этот момент он любит ее. Не потому, что тронут чистотой ее души, и не потому, что тонет в этих кристальных голубых глазах, а потому, что просто поражен любовью, как ножом, брошенным в него каким-то сумасшедшим.

Огонь любви разгорелся в его груди мгновенно и сильно еще тогда, в Тубаке. И теперь он заполнял все его существо.

Джонни вскочил и долго ходил взад-вперед под безмолвно смотрящими на него звездами. Тиа сейчас со своим любовником. Он старался убедить себя, что ненавидит ее и никогда по-настоящему не любил.

Он ходил так несколько часов, погруженный в горькие думы, без малейшего проблеска надежды, которая прогнала бы боль и отчаяние. В конце концов Джонни признался себе, что любит Тиа, вернее, любил.

Джуди оставила след в его сердце. Тиа тоже оставила след. Когда-нибудь его сердце покроется шрамами, ожесточится, и он уже не сможет испытать чувство любви. Когда-нибудь… Но только не сегодня, не сейчас. Сейчас он просто ослеплен любовью.

Задолго до восхода солнца Джонни оседлал Матадора и поскакал на запад, держа путь к ранчо. Он не покидал седло весь день. На закате от ранчо Баркартов его отделяло лишь две мили. Спешившись, Джонни стал устраиваться на ночлег. Это было глупо, но логика и здравый смысл для него сейчас не существовали. Гладя на виднеющееся вдалеке ранчо, Джонни вдруг понял, что не найдет в себе силы вернуться туда.