Летопись Третьего мира. Ч.1. Огни Ринеля (СИ) - Версон Мария - Страница 55

Ави перестала слушать, что говорит ей Трасс, а говорил он ещё очень много, а хлопнула в ладоши, напряглась, словно лошадь, которая тащит тяжеленную повозку, и на выдохе она исчезла, как и Млинес, и Амельера, как и все, кто той ночью оказался в Монтере. Кроме близнецов.

А яркие огни продолжали падать, один за другим, еще очень долго. Они выпили всю энергию братьев, до последней капли, и только тогда дождь перестал идти.

Монтеры не стало. Осталась лишь черная стеклянная гладь, тянущаяся покуда хватает глаз, до широкого вечнозеленого дерева критши. Того, что тайну хранит.

Глава седьмая.

День четвертого июня.

Однажды днем Амит проснулся и сразу понял, что все в этом дне будет не так, как он привык.

Все началось с пробуждения, а оно снизошло, когда светловолосый бывший монтерский монах обнаружил себя спящим носом к стенке, и не на подушке, расставаться с которой Амит не очень любил, а на одеяле, сбившемся в бесформенный комок. Оно уплотнилось и стало напоминать гору кирпичей, от чего уже, а день только начался, чувствовалась раздражающая пульсация в висках. Подушка же была найдена минутой позже, когда, после ленивых потягушек, рука дотянулась до чего-то холодного и мягкого, одиноко валяющегося на полу.

Может из-за того, на чем Амит всю ночь спал, может из-за очередной несвязной белиберды, которая в последнее время частенько являлась ему во сне и ускользала вместе с пробуждением, может из-за того что день казался заведомо неудачным, первым, что почувствовал монах, была немыслимая головная боль.

Чувствуя себя каменным изваянием, таким, где кроме веса и формы нет ничего, Амит встал с постели и по привычке наткнулся на стол, где обычно не стояло ничего, кроме, может быть, лампы или кружки с недопитым чаем. Обычно это столкновение сопровождалось незаметной болью в районе бедра и тихим звоном подпрыгнувшей чашки или лампы, так можно было даже не открывать глаза и идти дальше привычным маршрутом до ванной, а потом и до кухни. Но сегодня столкновение было глухим, сухим, тихим и вообще каким-то неправильным.

Амит открыл один глаз, а второй открылся как-то сам по себе, потому что сделать удивленный вид, в котором глаза должны достигнуть размера сушки с маком, при том, что один из них закрыт, очень трудно:

- Ма-а-ам! - Проорал Амит так громко, как смог. - Почему перемолотые трупы как минимум пяти людей лежат в дырявой коробке на столе, за которым я обычно ем?

- Какие трупы?! Ох, ты неблагодарное дитя! Это останки пятерых людей, предположительно жрецов или просто лидеров некого культа. - Амфитеа Лоури пребывала на кухне и громко, чуть ли не с хрюканьем, пила крепкий кофе. Расскажешь кому - никто не поверит, что женщина с её степенью учености может издавать такие звуки.

- Культа говоришь... Ну, это объясняет почему на пять черепов приходится всего девять конечностей и десятка два ребер. О Богиня, это что за пыль тут? Мам, у меня теперь весь стол в каких-то доисторических еретиках!

- Перестань! - Мать оторвалась от кружки с любимым напитком и широкими шагами добралась до комнаты. - Мне их нужно упаковать и отправить в лабораторию в Эсфити.

- Хорошо хоть не в Орану, а то в копеечку бы влетело. - Амит развел руками и отправился умываться. - И вообще, - раздался его голос из ванны, - почему ты не на раскопках? Или я весь день проспал?

- Не весь. Сейчас половина третьего дня, и, наконец, ты сможешь оправдать свое пребывание здесь. - Амфитеа шуршала бумагой и искала какие-то конкретные из них в свалке документов под столом.

- Неужто нашли что-то опасное?

- Ну... Не знаю, но в любом случае, никто не хочет туда спускаться.

- Шахты? - Слова можно было с трудом разобрать - Амит принялся за вчерашние бутерброды, стоящие на столе рядом с кофе.

- Вроде того. Только вот там что-то гудит, какие-то удары и вибрации.

- Потяса-а-ающе. - Без малейшего интереса в голосе пробубнил он, допив мамин кофе и принявшись переодеваться.

Жара в городе Кор-Неиль стояла неимоверная. От того, чтобы раздеться почти до нага, сумели удержаться лишь несколько дамочек из научного отделения, да и то только потому, что они, выражаясь мягко, обладали не самой привлекательно фигурой.

Амит не стесняясь никого ходил по городу босиком и по пояс голый. Тонущий в безделье, потому что в Кор-Неиль было по-настоящему нечего делать, Амит, боясь, что за последние шесть лет ничего не делания (хотя работал он в общем-то много, но работа была умственной) он потерял всю форму, вот уже полгода целыми днями только и делал, что тренировался. Занимался прыжками, растяжкой, отрабатывал давно уж забытые телом приемы. Бег по раскаленной пустыне в знойную жару, как ни странно, отразился хорошо и теперь монах мог спокойно бегать на любые дистанции и при этом не устать и не сбить дыхание.

- Что, забыл уже, где раскопки проходят? - Усмехнулась его мать, поправив черную полупрозрачную тогу, едва прикрывающую бедра.

- Да как можно, я помню! - Соврал сыночек и поплелся вслед за ней.

Сам Кор-Неиль - город и без того нищий, а в связи с резким потеплением, укрывшим всю республику, он превратился в пустынный город. Единственная, и без того мелкая, речушка вот уже несколько лет как пересохла, и самым дорогим в городе была вода, на чем и наживались торговцы до того, как один мальчишка обнаружил какую-то "штуку". Он и его друзья раскопали удивительную находку метра на два вглубь и вширь, и все равно не дошел до основания это самой "штуки", поэтому позвал взрослых на помощь, взрослые заохали, заахали и немедленно сообщили о находке в Эсфити, где располагался крупнейший научно-исторический центр во всей стране.

Одноэтажные хрупкие дома, которые вряд ли переживут удар куляка, великое множество руин, представляющих из себя фрагменты зданий из песочного камня, редкие торговые лавочки, где продавалась в основном вода - вот весь Кор-Неиль. Место, где можно было купить продукты, во всем городе нашлось только одно, да и то с такими ценами, что Амфитеа решила заказывать провиант из Эсфити, так что даже с доставкой оказалось намного дешевле.

"Штука", которую откапали детишки, оказалась ничем иным как шпилем на вершине некого храма (в том, что это храм у Амфитеии почему-то не возникало сомнений, и Амиту не хотелось с ней спорить), который уходил глубоко под землю и только сейчас, через пол года беспрерывных раскопок, наконец появилось нечто, что могло бы напоминать вход в это неприлично гигантское, бесформенное здание.

- Лестница... - На выдохе проговорил сыночек, держа мать за руку, пока та, одну за другой, преодолевала ступени, криво сложенные и уходящие далеко вниз.

- Что ты вздыхаешь? Мы же вниз идем, это не трудно.

- Да, но потом-то, если конечно мы все тут не умрем, придется подниматься вверх, а мне, скорее всего, придется и вас, о прекрасная Амфитеа Лоури, тащить на своей спине.

- Я твоя мать, Амит, старая и слабая женщина... - Она медленно спускалась с одной ступеньки на другую.

- Старухи не носят мини... - Тихо пробубнил сыночек, но так, чтобы мать его услышала.

- Ты кого тут назвал старухой!? - Засмеялась она. - О-ох!

Он поднял её на руки и быстро сбежал вниз по лестнице.

Обычно в рабочие дни, то есть каждый день, раскопки походили на муравейник, правда окрас работников был не черным, а белым. Жители города не жаловались, а наоборот, даже расстраивались, если вдруг Амфитеа плохо себя чувствовала и устраивала выходной: каждому платили столько, что цены в магазинах переставали казаться такими уж страшными.

Опустив маму на землю, Амит понял, что те, кто обычно больше всех работал лопатой, прижались к возам с песком и шагу боялись сделать в сторону раскопанного ими тоннеля. И почему - сразу стало ясно.

Под ногами чувствовалась вибрация, сначала легкая, но чем ближе подходишь к тоннелю, тем сильнее она становится.