Летняя гроза - Харт Кэтрин - Страница 52

Удивительно быстрым движением Уоткинс схватился за свой пистолет. Нож Пумы вонзился в запястье Уоткинса, прежде чем тот успел выхватить оружие. Уоткинс вскрикнул, его рука повисла, как плеть.

— Оставьте нас, — приказал Пума, делая знак остальным мужчинам выйти из хижины. — Я сам займусь Уоткинсом.

Гроза стояла с матерью, когда Охотник, Стрелок и Ветер присоединились к ним. Джереми еще не вернулся. Гроза начала расспрашивать мужа, но он только покачал головой. Все молча стояли и ждали Пуму.

Через несколько секунд душераздирающий крик боли и ужаса разорвал тишину. Спустя несколько минут с выражением мрачного удовлетворения на лице из лачуги вышел Пума. Ни слова не говоря, он повел свою семью туда, где у лошадей их ждал Джереми.

Никто не проронил ни слова, пока они не отъехали от хижины на несколько миль. Наконец Пума нарушил молчание. Сделав знак Ветру, Охотнику и Стрелку, он сказал:

— Я хочу, чтобы вы трое вернулись и уничтожили наши следы. Мы с Джереми отвезем женщин в лагерь, где позже и встретимся. Когда мы убедимся, что Уоткинса нашли, поедем в Пуэбло, и никто не узнает, что мы там были. Мы заставим всех думать, что мы только что приехали из Оклахомы к нашей больной дочери. Если даже и будут подозрения, никто никогда не сумеет опровергнуть или доказать, что мы имеем какое-то отношение к смерти Уоткинса.

Именно об этом им и пришлось говорить несколько дней спустя, когда они прибыли в дом Тома и Рэчел.

— Мы оба знаем, что это ты убил Роджера Уоткинса, — разгоряченно доказывал Том Миддлтон. — Ты это знаешь, Адам, и я знаю.

— И мы оба знаем, что ты ничего не можешь доказать, — заметил Адам.

— Да у кого еще есть причины так отомстить? — заорал шериф. Он начал перечислять по пальцам: — Во-первых, Заря подверглась нападению, потом Джереми помчался за тобой, затем Уоткинс и его дружки встретили каких-то таинственных незнакомцев, которые разделались с ними стрелами, ножами и томагавками. И, наконец, вы появились всего через несколько дней, переживающие за Зарю и глазом не моргнувшие при известии об убийстве Уоткинса.

— Дареному коню в зубы не смотрят, Том. Тот, кто это сделал, сберег тебе, судье и присяжным уйму времени, — вставила Таня. — Ну, а если справедливость восторжествовала в процессе выяснения, кто может пожаловаться? Я удовлетворена.

— А я нет! Это не правосудие! Это убийство — коротко и ясно!

Танины глаза полыхнули гневом.

— На мою дочь напали, избили и напугали так, что она не может говорить об этом! Это животное набросилось на мою девочку, и, если бы не Охотник, он изнасиловал бы ее! Он получил по заслугам! — На глазах ее выступили слезы.

— Прости, Таня, — вздохнул Том. — Я знаю, как тебе больно, и поверь, я делал все что мог, чтобы найти Уоткинса. Он не ушел бы от ответа. Но теперь его отец требует, чтобы я арестовал тебя, Адам. Он уверен, что за смертью Роджера стоишь ты.

— Почему все так уверены, что это я? Боже мой, Том! Это мог быть кто угодно из тех, кто знает и любит Зарю. Это мог быть хотя бы ты, Танин отец или дядя Джордж. Может, это был друг или поклонник.

— Они бы не использовали такое оружие, — настаивал Том. — Они бы взяли пистолеты. — Острый взгляд шерифа остановился на Адаме. — И они не сделали бы с ним то, что сделал ты. Только пылающий жаждой мести отец сделал бы это, Адам, — добавил он, бросив считающийся у него смущенным взгляд в сторону слушавших женщин.

— Ты не можешь быть так уверен в этом, — мягко, но твердо вмешалась Рэчел. — Возможно, они хотели, чтобы было похоже на дело рук индейцев.

— Я знаю это так же хорошо, как собственное имя, — не согласился Том, — но не могу доказать. У меня нет ни одного сколько-нибудь стоящего доказательства, а Уоткинс теперь уже ничего не расскажет.

Том обвел всех присутствующих усталым, обвиняющим взглядом и с отвращением покачал головой.

— Вы все замешаны в этом, верно? Я могу встать на голову, ворочать каменные глыбы хоть до скончания века, но никто из вас ни в чем не признается. Меня это не очень-то удивляет, но от тебя, Джереми, я такого не ожидал. Не думал, что ты окажешься вовлеченным в подобную историю.

Джереми пожал плечами.

— Извини, Том, мне нечего тебе сказать.

— Ясно. Я, конечно, могу понять, почему вы это сделали. Заря и мне как родная внучка, и я тоже люблю ее. Однако я не могу сказать, что одобряю ваши методы. Вы не можете действовать от лица закона. Это моя работа, а не ваша, и я буду очень благодарен, если отныне вы оставите ее мне. Если кто-нибудь из вас когда-нибудь снова преступит закон, убедитесь, что я не смогу этого доказать, иначе я сразу же арестую вас. И никакие родственные отношения меня не удержат, ничто не послужит вам оправданием.

— Скажи, Том, за последние двенадцать лет я доставлял тебе какие-нибудь неприятности? — спросил Адам. — Я всегда был образцовым гражданином.

Том закатил глаза.

— Держись подальше от неприятностей, Адам, и не распускай свою горячую семью. Не так уж много старик от вас и хочет, а?

— Я постараюсь, Том, — с лукавой улыбкой пообещал Адам. — Но самая отчаянная из нас — мама, и она уже больше меня не слушается. Полагаю, сейчас она — твоя главная трудность.

Глава 16

Гроза недолго погостила у родных, но уехала успокоенная. Увидев свою мать, Утренняя Заря вышла из оцепенения и расплакалась. Потоки слез лишь явили душевное облегчение, после которого она начала поправляться. Хотя девушка избегала любого упоминания о Роджере Уоткинсе и явственно вздрагивала, когда кто-то из мужчин их семьи приближался к ней слишком неожиданно, ее состояние улучшалось. Следы физических травм быстро исчезали, и все надеялись, что со временем пройдет и душевное потрясение. Окруженная любовью и заботой, Заря вскоре отойдет от гнусного нападения, и, если и не забудет о нем окончательно, ощущение темного страха померкнет.

Бабушки и дедушка Грозы с первого взгляда полюбили Идущее Облако, не отстали от них и тетя Элизабет и дядя Джордж. Вольный Ветер пленил их не меньше, потому что всем и каждому было видно, что он до безумия любит молодую жену и сына, и она отвечает ему взаимностью.

Родные не доставили Грозе никаких хлопот. Керры, давние друзья семьи Грозы, снова с радостью приняли молодую женщину в свой крут, не забыв ее мужа-шайенна. А вот жители городка не скрывали своего удивления, а кое-кто открыто выражал свое презрение. Все это мало заботило Грозу, пока две ее лучшие подруги не отказались с ней разговаривать. Это ранило Грозу в самое сердце. Спасло только то, что две другие из ее ближайших подруг спокойно возобновили с ней дружбу.

— Не обращай на Ванду внимания. Она всегда страдала снобизмом, — успокоила Грозу Колин. — А Дороти Энн, после того как вышла за Гарри Гровза, считает себя выше всех. Можно подумать, что он президент банка, а не простой кассир.

Гроза грустно усмехнулась.

— А как же мисс Пибоди, наша старая учительница? Она встала посреди магазина и назвала меня язычницей! А ведь я была одной из ее любимых учениц!

Марла Деннинг засмеялась.

— Боюсь, теперь ты потеряла ее расположение, Гроза. Но, с другой стороны, кто в здравом уме захочет знаться с этой мымрой? Я никогда ее не любила, потому что в третьем классе она поставила меня в угол за то, что я намочила в штаны из-за Фредди Йорка, который меня щекотал.

В этот свой приезд Гроза в полной мере познала, как проверяется настоящая дружба. Пока все шло хорошо, от друзей не было отбоя, зато теперь только истинные друзья остались рядом и поддержали ее, как это сделала бы она для них. И даже хорошо, что ей удалось узнать, кто же ее истинные друзья.

Пока Гроза без устали навещала подруг, Ветер старался держаться на ранчо, не слишком привлекая к себе внимание. Его немного заботило то, с какой легкостью его жена вернулась к лентам, красивым платьям и туфлям, но, поскольку она росла и воспитывалась здесь, он мог понять ее поведение. Он сказал себе, что это никак не отразится на чувствах Грозы к нему, и постарался уверить себя, что, когда настанет пора возвращаться в резервацию, его жена не заартачится. Ветер очень надеялся, что он не ошибается.