Летняя гроза - Харт Кэтрин - Страница 53

После разговора у шерифа Миддлтона Джереми старался держаться как можно незаметнее, но ему было трудно оставаться вдали от ранчо, когда Гроза была там… так близко. На третий день в полдень он въехал во двор ранчо Сэвиджей.

— Гроза дома? — окликнул он Таню сквозь заднюю дверь, затянутую сеткой.

— Нет, по-моему, она снова поехала в гости вместе с Марлой и Колин. Потом она собиралась забежать к тете Элизабет.

Лицо Джереми затуманилось от разочарования.

— Значит, она уехала на весь день.

— Похоже, что так. Жаль, что ты не застал ее, Джереми.

Он кивнул.

— Передай ей, что я заезжал.

Джереми пошел назад к своей привязанной лошади и обнаружил, что его поджидает Вольный Ветер.

— Зачем ты ищешь мою жену? — резко спросил шайенн.

Под неприязненным взглядом черных глаз Джереми внутренне состроил гримасу. Он знал, что рано или поздно столкновения не избежать.

— Я подумал, что она захочет поехать со мной на ветеринарный вызов. Кобыла Кэла Джонса вот-вот разродится двойней, что случается не часто, — ответил Джереми.

— Летняя Гроза больше не вольна ходить с тобой, Филд. Она принадлежит мне.

— Я вижу, что нам надо поговорить, а у меня мало времени, — со вздохом сказал Джереми. — Поедем со мной, Вольный Ветер. Нам надо кое-что прояснить между нами.

— Это имеет отношение к Летней Грозе и твоим чувствам к ней, — высказал предположение Ветер.

— Да, а еще к чести и дружбе.

Через несколько минут они скакали по равнине.

— Я очень сильно люблю Грозу, — признался Джереми.

Вольный Ветер наклонил голову.

— Мне известно об этом, Филд. Я вижу это со всей ясностью, но она моя, и я никогда не отпущу ее. Даже если она захочет, а она не хочет.

— Я знаю, что она очень любит тебя, — произнес Джереми, осторожно подбирая слова. — Ты сделал ее очень счастливой, и я рад этому. Ты и твой сын — вот ее жизнь. Для меня в ее сердце нет места, я могу ей быть только другом.

— Я доволен, что ты принимаешь это, — спокойно сказал Ветер.

Джереми резко остановил своего коня и ответил на пронизывающий взгляд шайенна уверенным взглядом зеленых глаз.

— Когда-то, давным-давно, мы с тобой тоже были друзьями, Вольный Ветер, — сказал он. — Я думал, что ты достаточно хорошо знаешь меня, чтобы понимать: я никогда не совершу ничего, что могло бы запятнать честь друга или мою. Гроза сделала свой выбор, и это оказался ты. Я никогда не попытаюсь увести ее от тебя, которого до сих пор считаю своим другом. Я слишком уважаю тебя, чтобы нанести тебе оскорбление.

— Как мы можем оставаться друзьями, если ты желаешь мою жену? — спросил Ветер. — Когда двое мужчин хотят одну женщину, всегда возникают неприятности.

Он покачал головой, но Джереми улыбнулся.

— Я могу удовольствоваться тем, что останусь другом вам обоим, Вольный Ветер. Кроме того, я не могу украсть у тебя Грозу — ты прекрасно знаешь, что она тебя боготворит. Я прошу только о том, чтобы иногда быть рядом с вами и наслаждаться хотя бы ее дружбой и твоей. Я могу пережить потерю любви Грозы, потому что она очень счастлива с тобой, а я желаю ей только самого лучшего. Но потерять и ее дружбу я был бы не в силах. Она была частью моей жизни еще с тех пор, когда сама была маленькой девочкой, и мне очень дороги те годы, что мы провели вместе.

Подобие улыбки появилось и на лице Ветра.

— Может, я и глупец, Филд, но я тебе верю. Твои слова исполнены правды, и я всегда чувствовал, что ты человек чести, несмотря на то, что ты белый. Можешь оставаться моим другом и другом моей жены. Ты всегда будешь желанным гостем в нашем лагере, но если ты хоть раз обманешь мое доверие, то, что сделали с Уоткинсом, ничто по сравнению с тем, что я сделаю с тобой.

— Не бойся этого, мой друг, — заверил его Джереми. — Я уважаю тебя всей душой, так же, как и свою честь. Я буду стоять на страже нашей дружбы и ценить ее до конца своих дней.

Так было положено начало странному и продолжительному союзу между двумя мужчинами, совсем не подходящими друг другу в друзья.

Когда пришло время уезжать, Гроза погрустнела при мысли, что опять в течение многих месяцев не увидит родных и подруг, но на этот раз не пришла в отчаяние. Она ехала домой, вместе с мужем и сыном, к своим новым друзьям и родным, к той жизни, которую она сама для себя построила.

— Мы будем скучать по тебе, Гроза, — сказала Колин. — Ты была с нами, и все было, как раньше.

— А у меня был прекрасный предлог бывать на ранчо и находиться поблизости от Охотника, — немного виновато призналась Марла. — Я думаю, он наконец-то обратил на меня внимание. Он сказал, что мое новое платье мне к лицу.

— Охотник это сказал? — с насмешливым удивлением воскликнула Гроза. — Да этот человек, должно быть, влюбился! Он никогда не замечает такие неинтересные вещи, как платья и шляпки. Он слеп и глух, если какой-то предмет не имеет отношения к ранчо и его драгоценному скоту.

Марла застенчиво улыбнулась, и ее голубые глаза засветились счастьем.

— Теперь уже нет. Я пригласила его на воскресный обед к моим родителям, и он сказал, что придет.

— О, я слышу, как трепещет чье-то сердце, — с драматическим вздохом поддела Колин, — и это не мое сердце!

Марла наградила подругу обиженным взглядом.

— Прекрати свои театральные замашки, Колин. Ты точно так же по уши влюблена в Джона. Если бы он не начал ухаживать за тобой, боюсь, ты бросилась бы под копыта его лошади, лишь бы привлечь его внимание.

Гроза рассмеялась.

— Мне так будет всего этого не хватать. Приезжайте ко мне в гости.

— Если повезет, я, может быть, приеду с твоими родными на будущий год, — задумчиво проговорила Марла. — Если планы Охотника совпадут с моими планами на будущее.

— В твоем распоряжении вся осень и зима, чтобы убедить его, что он не может без тебя жить, — сказала подруге Гроза. — Притворись, что интересуешься разведением скота, и пеки его любимый пирог с ежевикой два раза в неделю, и мой дорогой братец падет к твоим ногам в немом обожании. Ты станешь невестой, прежде чем он успеет понять, что произошло.

Стрелок решил вернуться в лагерь вместе с Ветром и Грозой. Перед отъездом у него произошел серьезный разговор с отцом.

— У тебя есть возможность договориться с Зимним Медведем насчет моей помолвки со Звонким Жаворонком, отец?

Адам кивнул.

— Зимний Медведь согласен.

— Хорошо, а как Звонкий Жаворонок? Возможно, она предпочтет кого-то другого и не станет дожидаться, пока я закончу учебу.

— Судя по всему, она горит желанием стать твоей женой и согласна ждать, — сказал сыну Адам.

— Значит, Зимний Медведь говорил с ней?

— Да. Звонкий Жаворонок ответила согласием на твое предложение, но я бы на твоем месте сделал ей подарок ухаживания, — посоветовал Адам. — Тогда бы договор был скреплен, и всем остальным стало ясно, что Звонкий Жаворонок обещана тебе.

По дороге в лагерь Стрелок сиял от счастья. Широкая улыбка не сходила с его лица, что давало Ветру и Грозе возможность безжалостно подтрунивать над ним, но Стрелок, казалось, не замечал этого. Он был слишком доволен, чтобы позволить чему-то нарушить свое блаженное состояние.

— Ты видел, чтобы кто-нибудь так сходил с ума по женщине? — тихонько спросила Гроза у мужа.

— Только себя, сходившего с ума по тебе, моя любимая Летняя Гроза, — признался ей Ветер.

Безмятежное состояние Стрелка улетучилось, едва они въехали в лагерь. Все было в запустении. Еще на расстоянии мили от деревни путники услышали причитания, а оказавшись в лагере, обнаружили ее жителей в отчаянии.

— Что здесь происходит? — удивлялись они. Их любопытство было скоро удовлетворено.

— Женщины-миссионерки назвали это «ветряной оспой», — объяснил, выйдя поздороваться с ними, Зимний Медведь.

— О! Ну тогда можно не слишком беспокоиться, — с облегчением сказала Гроза. — Я было подумала, что тут свирепствует какая-то страшная болезнь.