Орден последней надежды. Тетралогия (СИ) - Родионов Андрей - Страница 211

Выходит, решение о моей смерти принято лично наставником?

Несмотря на палящее солнце, по моей спине пробежал холодок, я поежился, втянув голову в плечи. Не потому ли отец Бартимеус задерживал меня в аббатстве под разными надуманными предлогами, что знал о предстоящем нападении англичан? И где сам наставник находился в ту памятную ночь, ведь когда я нашел отца Бартимеуса, на нем не было ни царапины! К тому же, приди приказ сверху, намного полезнее было бы показательно меня судить и казнить принародно. Мол, видите, как власть поступает с изменниками? Король сидит высоко, видит далеко, у него очень длинные руки, врагов и предателей они достанут откуда хочешь! Словом, представлялся отличный повод провести среди широких масс воспитательную работу, такой просто грех упускать. А меня приказали убить тайно, а тело зарыть поглубже, чтобы вовек не сыскали…

Я резко натянул поводья, конь встал, как вкопанный, с недоумением покосился на всадника, даже заржал тихонько, но я нетерпеливо отмахнулся. Только сейчас до меня допело, что отец Бартимеус, человек изрядного ума и огромного жизненного опыта, обязательно должен был подстраховаться! На его месте я немедленно сообщил бы графу Дюшателю о моем предательстве, обязательно указав, что, мол, именно послушник Робер убил аббата Сен?Венсана, чему есть живые свидетели!

Выходит, к начальнику королевской охраны обращаться не следует, не ждет меня там ничего хорошего. И отчего же отец Бартимеус не желает, чтобы я копался в грязных тайнах розенкрейцеров?

Вечером я остановился в маленькой гостинице на окраине Шатолена и полночи ворочался на твердой как доска кровати, безуспешно пытаясь уснуть. А утром встал с твердым намерением не отступать и не сдаваться. Раз в Третий орден францисканцев и к Карлу VII дорога мне заказана, тогда я поеду к Жанне и расскажу ей все. Если сестра короля, пусть и опальная, окажет мне покровительство, то мои «друзья» трижды подумают, прежде чем сделать хоть что?нибудь.

«Ага, скорее они трижды все как следует продумают, – хмыкнул внутренний голос. – А потом пришлют настоящего специалиста, а не пухлого неповоротливого монаха. Вон как ты нос?то задрал, едва справился с несчастным толстяком! Просто у отца Бартимеуса не нашлось под рукой никого более подходящего, а позволить тебе разгуливать по монастырю и трепать языком он попросту не мог. Берегись, в следующий раз по твою душу явится настоящий убийца, с которым ты не справишься одним ударом дубинки!»

«Спасибо, учту», – огрызнулся я.

Что?то больно ехидным стал мой внутренний голос, похоже, в недалеком будущем мне светит шизофрения. Подумав об этом, я криво усмехнулся. Не светит, не дожить мне до такого счастья.

Следующим вечером я остановился на ночлег в Оржеран?Бос. Судя по тому, что к вечеру зал был битком набит, трактир «Золотой единорог» пользовался среди аборигенов бешеной популярностью. Я заказал жареного цыпленка и кувшин вина. Божоле показалось мне отменным, так что я то и дело прикладывался к кувшину, отчего к концу ужина заметно опьянел. Покончив с цыпленком, я некоторое время пристально рассматривал служанок, снующих между столами, а затем подозвал хозяина и долго выпытывал у него, где в этом городке водятся женщины получше и подешевле. Все попытки обратить мое внимание на трактирных красавиц я решительно отметал, не желая слушать никаких возражений.

Наконец трактирщик с деланной улыбкой отцепил мои пальцы от своего рукава и тут же исчез на кухне. Пошатываясь, я неуверенно встал и пошел на выход. Ну, примерно на выход, так как поначалу уперся в стену, но под гомерический хохот присутствующих все?таки собрался и обнаружил дверь.

Свежий ночной воздух немного меня взбодрил, поэтому я зашагал чуть быстрее, хаотически размахивая руками. Улица, освещенная редкими факелами, быстро закончилась, я неуверенно затоптался на месте, а затем повернул направо, в переулок, где царила полная темнота. В зыбком сиянии луны дома казались древними руинами, вокруг не было ни души, если не считать одного знакомца, краем глаза замеченного мной в «Золотом единороге».

На следующем перекрестке я вновь свернул направо и тут же вжался в стену, затаив дыхание. Сердце частило, я напрягся, отведя назад правую руку.

Мой преследователь крался буквально на цыпочках. Если бы я не знал, что движется человек, то мог бы спутать его с кошкой. Уловив какое?то шевеление в полной темноте, я выбросил вперед руку с кинжалом. Клинок вошел туда, куда и должен был, точно под подбородок.

Я внимательно прислушался, не идет ли кто следом, но брат Фурнишон явился один. Дождавшись, пока тело монаха перестанет дергаться, я аккуратно вытащил кинжал, стараясь не испачкаться в крови. Да, недооценил я францисканца. Он ухитрился раздобыть лошадь и выследил?таки меня, благо, занятый размышлениями, я не особенно старался путать следы.

– Похоже, теперь и во Франции мне придется вести себя так же, как на вражеской территории. Не оставлять противникам ни единого шанса, спать вполглаза, а смотреть в оба, – со вздохом сказал я сам себе.

Прозвучало все это невесело, но так уж устроена наша жизнь. Главный секрет ее прост: если не очень торопишься на тот свет, то выкупай свою жизнь чужой.

Глава 3Май 1430 года, Франция, оккупированные территории: предательство как точная наука

Когда я вошел, твердо печатая шаг, Жанна нехотя подняла голову от карт, разложенных на столе, ее усталые глаза вмиг засияли, лицо вспыхнуло румянцем.

– Жив! – воскликнула она, вскочив со стула. – Ты жив!

– Жив, – согласился я, не двигаясь.

Но девушка уже подбежала ко мне и прижалась к груди, и тогда мои руки, действуя сами по себе, обняли ее нежное тело.

Личный капеллан Жанны брат Паскерель и бессменный секретарь Луи де Конт, переглянувшись, молча вышли из комнаты, оставив нас наедине. Я скривился, подумав, что отец Бартимеус вскоре узнает, где я нахожусь, но тут наши губы встретились, и мне стало не до предателя.

– Итак, твоя миссия закончилась? – через минуту спросила Жанна.

Поправив волосы, девушка отошла к заваленному бумагами столу и звонко крикнула:

– Мюго!

Паж мигом оказался в комнате. За те пять месяцев, пока я отсутствовал, он здорово подрос, и теперь никто не принял бы его за мальчишку. Передо мной стоял юноша, почти мужчина.

– Подай вина, – попросила Жанна.

Я принял тяжелый серебряный кубок, изысканный тонкий аромат приятно ласкал ноздри.

– Недурно вы тут устроились.

– Это трофейное, – улыбнулась Жанна. – На прошлой неделе отбили у бургундцев целый обоз. Говорят, оно предназначалось для двора моего кузена герцога Бургундского, надеюсь, он не сильно огорчен.

Опустошив кубок одним долгим глотком, я сунул его пажу.

– Жанна, я должен о многом тебе рассказать. То, что ты услышишь, очень важно. Боюсь, я невольно проник в тайну, за знание которой меня уже приговорили к смерти.

С лица Жанны мгновенно исчезла улыбка, она коротко кивнула и приказала пажу:

– Мюго, встань у дверей в кабинет и никого сюда не пускай.

Паж поклонился, дверь кабинета мягко захлопнулась за его спиной.

– Так уж получилось, Жанна, что я нахожусь у тебя потому, что мне не к кому больше идти, – начал я. – Скажу сразу, я обнаружил истинных врагов Франции, что вот уже сотню лет понукают англичан воевать с нами. Именно на их деньги собираются британские армии, строятся военные корабли и льются вражеские пушки. И имя им – тамплиеры. В Англии они скрываются за ширмой Ордена Золотых Розенкрейцеров, но я уверен, что высшие вельможи Британии прекрасно знают, от кого они получают деньги. Полагаю, что каждый из компаньонов использует друг друга в собственных целях и в конце концов надеется оставить в дураках.

Жанна коротко кивнула. В подобных вопросах она разбиралась гораздо лучше меня, сказывалось дядино воспитание. все?таки герцогство Баварское – крупнейшее из германских государств, и члены правящего в нем семейства Виттельсбахов знали толк в политических интригах.