Орден последней надежды. Тетралогия (СИ) - Родионов Андрей - Страница 212

Стараясь говорить как можно убедительнее, я рассказал ей все. Кроме того, разумеется, откуда я прибыл. А знания свои объяснил тем, что читал одну редкую старинную книгу. К счастью, на этом вопросе Жанна не заострила внимания.

– Значит, ты считаешь, что среди членов Третьего ордена францисканцев затесались агенты тамплиеров? – перебила меня девушка уже под конец рассказа, когда речь зашла о ночном разгроме аббатства Сен?Венсан.

– Думаю, король больше не может полагаться на этот орден, – ответил я, нахмурившись.

Жанна сжала губы в тонкую нитку и больше не останавливала меня до конца рассказа. Потом мы долго сидели молча. Я баюкал в руках кубок с вином, который Мюго дальновидно наполнил перед уходом, а Жанна хмурила лоб, напряженно о чем?то размышляя.

Наконец девушка встала, глаза ее пылали мрачным пламенем, на щеках полыхал румянец.

– Я думала, – тихо заявила она, – что изменников, желавших ограничить власть королей и подмять под себя всю Европу, уничтожили раз и навсегда. Что ж, похоже, мой прадед Филипп Красивый ошибся, и то, что недоделал он, закончить предстоит мне!

Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Дай мне еще две недели, чтобы завершить освобождение города. Клянусь, не позднее начала лета мы двинемся в Орлеан. Что бы ни говорили о моем дяде, Орлеанском бастарде, но воин он отменный и до дрожи ненавидит англичан. Ты расскажешь ему все, что знаешь, а я поручусь за тебя. Дядя поддержит тебя верными людьми и деньгами, ты соберешь необходимые доказательства в Англии, и мы предъявим их королю. И впредь никто не посмеет называть тебя изменником!

Несколько долгих мгновений я молчал. Жизнь – странная штука, и иногда она заставляет смертельных врагов биться плечом к плечу. Могу поклясться, что Орлеанский бастард ненавидит меня ничуть не меньше, чем англичан, да и я не пылаю к графу любовью. Послушает ли он племянницу или все же решит отомстить мне? И есть ли выбор у меня, к кому еще я могу обратиться за помощью? Бургундцы – верные союзники англичан, главное для них – получить независимость от французского королевства. Ради этой вожделенной цели герцог Бургундский не колеблясь примет помощь самого дьявола.

Баварцы? После того как я сорвал их попытку захватить трон Франции, германцы нам зимой снега не продадут, и ждать от них какой?либо подмоги просто бессмысленно. Стоит мне переступить границу, они тут же заломают руки и с радостными криками потащат на плаху.

Говорят, что значимость любого человека определяют по тому, кто его враги. Так вот, за мою голову готовы щедро заплатить чистым золотом в любой стране, где бы я ни побывал, причем цены постоянно растут. Можно пускать шутихи и танцевать ламбаду, жизнь удалась. Осталось лишь защитить Жанну, ни в коем случае девушка не должна погибнуть на костре.

– Я сделаю все, моя принцесса, – тихо сказал я. – Ради тебя я убью английского дракона!

Жанна густо покраснела и тут же отвернулась к окну.

– Идите, шевалье, – сказала она. – Мюго покажет вам свободные покои.

Ровно через неделю, утром двадцать третьего мая, Жанна во главе отряда в триста всадников выехала из осажденного бургундцами Компьена.

– Вот увидишь, я разгоню британских прихвостней за несколько минут, – весело бросила мне девушка.

Я коротко кивнул, пришпоривая коня. Может, и хорошо, что английская секира бесследно пропала во время разгрома аббатства Сен?Венсан. До нашего отъезда в Орлеан оставалась еще целая неделя, долгих семь дней, и я все время переживал, глядя, с каким безрассудством Жанна то и дело бросается в бой. На что ей сдался этот Компьень, ведь во Франции сотня подобных городов! Ее дело – воодушевлять, а не скакать в бой во главе мелких отрядов. И ведь объяснял я ей, что подобными вылазками ничего не добьешься, но когда это женщины слушали голос разума? Мужскую логику они напрочь отрицают, полагаясь на собственный здравый смысл, и выражение «пустоголовое упрямство» полностью отражает мое отношение к данной черте женского характера.

Жанна счастливо улыбалась, заранее предвкушая предстоящую победу, я же чувствовал, как портится настроение с каждой сотней ярдов, разделяющих нас и ворота Компьена. Не нравилось мне, что Жанна взяла с собой лишь половину отряда! Пусть вылазка и пустяшная, а мы планируем всего лишь выбить бургундский пост с захваченной ими позавчера крестьянской фермы, но осторожность никогда не повредит.

До нужных нам строений оставалось проехать около пятисот ярдов, когда я словно окунулся в густую тень, волосы на голове зашевелились, по лицу потекли капли пота. И чем ближе подъезжал я к захваченной ферме, тем сильнее становился исходящий от нее смертоносный холод.

– Погоди! – крикнул я Жанне. – Там, впереди, что?то не так. Я чувствую грозящую нам опасность!

Девушка нетерпеливо отмахнулась, пришпоренный ею жеребец мигом прибавил ходу. Молниеносно выкинув руку вперед, я крепко ухватил его за узду, конь заржал и попытался вырваться. Не обращая внимания на возмущенный взгляд Жанны, я произнес вежливо, но твердо:

– Пошлите туда людей сержанта Вердье, госпожа.

Прикусив губу, девушка надменно вскинула подбородок, я ответил тяжелым взглядом исподлобья. Жизнь приучила меня быть настойчивым.

– Ну, хорошо, – скривила губы Жанна. – Но только чтобы доказать вам, шевалье, что вы мнительны, как старая бабка! – И она явственно пробормотала: – Боже, это становится утомительным. Ему везде чудятся засады!

Но тон ее был удовлетворенным, словно в глубин души Жанне даже нравилось, что я о ней беспокоюсь. Их, женщин, не поймешь.

Повинуясь короткой команде, дюжина всадников, пришпорив коней, галопом понеслась к безлюдной, словно вымершей ферме. Я неотрывно глядел в прекрасное лицо Жанны, а потому пропустил самое начало, и лишь когда девушка, ахнув, широко распахнула глаза, посмотрел в ту же сторону.

Откуда?то из?за спины раздался бас лейтенанта де Бусси:

– Разрешите трубить отход, госпожа!

Да, это была классическая засада. Английские лучники, укрывшиеся на ферме, так утыкали стрелами людей сержанта Вердье, что трупы воинов и коней казались отсюда гигантскими дикобразами. Вдалеке хрипло запели трубы, и из леса в каких?то пятистах ярдах от нас начали выезжать всадники в броне, сразу же развертываясь в боевые порядки.

– Бургундцы! – вскрикнула Жанна, указывая на развернутые знамена. – Дадим им бой!

– Какой к черту бой, – скрипнул я зубами. – Погляди направо!

С той стороны разворачивался еще один отряд, не уступающий первому ни по численности, ни по вооружению воинов. Если бы я не настоял на разведке, нас зажали бы у фермы и под огнем лучников просто раздавили, как лесной орех. Одновременно с двух сторон на нас надвигалось не меньше тысячи человек, и биться я ситуации, когда на каждого нашего воина приходилось трое чужих, было бы настоящим безумием. Ежу понятно, что капкан приготовлен для Девы, но разбираться, кто подсунул ей информацию о захваченной ферме, будем позже, когда вернемся в Компьень.

Жанна, гневно сузив глаза, напряженно о чем?то размышляла. Судя по тому, как грозно поглядывала она на приближающихся бургундцев, вот?вот должна была последовать гибельная для нас команда «в атаку».

– Труби отход! – страшным голосом рявкнул я горнисту.

Какое?то мгновение мы с Жанной ломали друг друга взглядами, затем она сухо кивнула.

Грозно пропел горн, обещая уйти, но вернуться, и мы начали отход. Как вскоре выяснилось, решение это было совершенно правильным, ведь на берегу реки Уазы мы столкнулись с еще одним вражеским отрядом. Похоже, организатор засады чрезвычайно высоко ценил Жанну и не собирался выпускать ее из умело расставленной ловушки.

Мы с разгону врезались в опешивших бургундцев, которые явно не ожидали так скоро нас увидеть, и с ходу смяли их построение. Оглушительно зазвенели клинки, истошные крики раненых и умирающих, ржание лошадей и тяжелое дыхание воинов, сошедшихся в смертельной битве, далеко разнеслись по округе.

Управляя конем коленями, я что есть сил орудовал клинком, прикрывая Жанну слева, справа ее защищал шевалье де Мюнстаж. Мы побеждали, в этом не было никаких сомнений. И одновременно мы проигрывали, ведь сзади неумолимо приближался противник, втрое превосходящий нас числом.