Орден последней надежды. Тетралогия (СИ) - Родионов Андрей - Страница 217

– Почему так долго! – кричит она, топая ногой. – Где ты шлялся столько времени?

И пока я то открываю, то закрываю рот, подобно рыбине, выброшенной на берег, она добивает меня следующим вопросом:

– Ты хотя бы сообразил как следует припрятать Пламень или же, как последний болван, приперся за мной со священным клинком?

Принцессы, что с них взять! Я скрещиваю руки на груди, взгляд полон ледяной иронии. Достойный ответ так и вертится на кончике языка, но общаться мне не с кем, Жанны уже нет в камере. Пихнув меня плечом, девушка выскальзывает в распахнутую настежь дверь. Быстрым шагом я следую за ней и в паре ярдов от каменной лестницы, ведущей во двор, на минуту задерживаю, чтобы рассказать, как мы будем действовать дальше.

– Сейчас делаем так, – говорю я, в этот момент глаза Жанны широко распахиваются, а так как смотрит она на что?то за моей спиной, то догадаться нетрудно: к нам пожаловали гости.

Я бы досадливо топнул ногой, а то и всплеснул руками, мол, что я за растяпа, даже не догадался накинуть засов на входную дверь, но переживать некогда. В подобных обстоятельствах первое инстинктивное движение, которое пытается совершить тело, – отпрянуть в сторону. Оно вбито в нас миллионами лет эволюции, когда дальние предки человека поначалу ускользали от кистеперых рыб, затем от гигантских скорпионов, вечно голодных анаконд, алчущих мяса крокодилов и тому подобных хищных тварей. Увы, тем самым я подставлю под возможный удар самое дорогое мне существо во Вселенной, а потому никаких прыжков!

Я напрягаюсь, словно вздувшиеся мышцы спины смогут отбить летящее копье или топор, и с силой отталкиваю Жанну в сторону. Гневно вскрикнув, девушка отлетает к стене, тем временем я уже развернулся лицом к опасности, в руке холодно блестит меч.

Человек, стоящий на нижней ступеньке каменной лестницы, делает мягкий шаг вперед, и я чувствую, как от этого простого, незатейливого его движения волосы у меня встают дыбом. Незваный гость словно танцует, и я отчетливо вижу, как он буквально искрит жизненной силой. Идущий ко мне человек очень опасен, это настоящий хищник, а больше всего мне не по вкусу то, что кроме кольчуги на нем нет никаких доспехов. На ходу он небрежно вертит длинным, клинком, с легкостью перебрасывая его из одной руки в другую. Никогда уже я не стану настоящим мастером меча, и возраст неподходящий, да и времени на тренировки нет. Но когда я вижу прирожденного мечника с клинком в руке, что?то такое екает в душе, и мне становится по?настоящему грустно. Жизнь несправедлива, перед каждым из нас она раскидывает тысячи дорог, но чтобы до конца пройти любую из них, мы жертвуем всеми остальными, увы.

Человек делает еще один шаг, отблески света падают на жесткое, словно высеченное из камня лицо, и я наконец узнаю его.

– Ну, здравствуй, Робер, – нехотя говорит он, и особой радости в его голосе я не различаю.

– Здравствуй, – отзываюсь я. – Не могу сказать, что рад нашему свиданию.

– Взаимно.

– А как ты узнал? – спрашиваю я. – Конюх нашептал?

Бургундский Лис медленно кивает, не сводя с меня внимательного взгляда.

– Это – Гектор де Савез, главный из моих тюремщиков! – в короткую реплику Жанна ухитряется вложить столько льда, что этой глыбищей можно потопить не только «Титаник», но в придачу еще и «Олимпик».

С минуту мы с Лисом смотрим друг другу в глаза. Итак, жизнь все?таки столкнула нас лицом к лицу. Похоже, что выхода нет, и нам придется драться.

– Ты можешь уйти, – сухо говорит Гектор. Лоб его нахмурен, в глазах, вы не поверите, печаль. Уж не обо мне ли? – Но Деве придется остаться, – тут же добавляет Лис. – Хватит, отбегалась, полтора года за ней охотился!

– Мы уйдем вместе, – парирую я.

Позиции сторон обозначены, компромисса достичь не удалось. С лязгом встречаются мечи, высекая искры, я судорожно вспоминаю все, чему меня учили, лицо Гектора темно, как грозовая туча. Не настолько я туп, чтобы не догадываться, что бывший друг упорно пытается меня разоружить. Уже несколько раз Лис мог бы проткнуть меня насквозь, но упорно теснит назад. В очередной раз я отпрыгиваю, уклоняясь от рассекающего воздух лезвия, ноги цепляются за что?то мягкое, и уже в падении я понимаю, чтя Бургундский Лис перехитрил меня! Гектор так спланировал атаку, чтобы я непременно запнулся об одного из стражников.

Какую?то секунду мы оба провожаем взглядами мой меч, задорно прыгающий по каменным плитам пола. Клинок все никак не угомонится, надеется, что его вот?вот подхватят и танец мечей продолжится. Не успеваю я потянуть из рукава метательный нож, как Гектор оборачивается ко мне.

– Итак, шевалье, – произносит он, – вы обезоружены. Предлагаю сдаться.

Жанна, о которой мы совсем позабыли, подхватывает с пола топор убитого мною стража и с криком кидается к Лису. Нет, ну почему бы ей не проделать подобный трюк чуть раньше, пока у меня и руке был меч! все?таки женщина есть женщина, мол, поединок – это дело для двоих, третьей там не место. Хорошо хоть, что не бросается в центр драки, не хватает тебя за руки с истошным воплем «Остановись!», как обожают делать некоторые мои современницы. А пока ты судорожно стряхиваешь с себя щупальца подобной особы, со стороны противника прилетает удар впечатляющей силы. Всем спасибо, все свободны.

Но сейчас ее вмешательство приходится как нельзя более кстати. Лис мгновенно разворачивается к девушке, его меч разочарованно крякает, встретив вместо благородной стали презренную деревяшку, но добросовестно разрубает ее. Лезвие топора отлетает в сторону, в руках у Жанны остается бесполезный кусок топорища. Не медля ни секунды девушка бросается назад, к холодной как лед стене, а Гектор громко вскрикивает от боли.

Когда рыцарь падает на пол, во весь голос проклиная собственные ноги, которые так некстати его подвели, у меня даже спина краснеет от слов, что он употребляет. Дураку ясно, любой из нас обладает изрядным запасом ненормативной лексики, но при дамах! Во весь голос! Да еще так изобретательно!

– Повтори последнее предложение еще раз, дружище, – прошу я, в голосе невольно проскальзывают нотки зависти.

Но тут же, спохватившись, я грозно сдвигаю брови:

– Сдавайтесь, сьер де Савез, иначе – смерть!

Гектор, лежащий на каменных плитах пола, упорно пытается дотянуться до меча, вылетевшего из руки, зрачки расширены, по побелевшему лицу ручьями течет пот. Я аккуратно бью Лиса в висок, глаза рыцаря закатываются, тело обмякает. Пинком я откидываю его меч в самый угол, клинок, ударившись о стену, оскорбленно дребезжит. И только потом я выдергиваю из бедер Гектора свои метательные ножи. Мои красавцы вошли в тело рыцаря мягко, словно в масло, вот что значит правильная заточка!

– Торопись! – в голосе Жанны я без труда различаю нетерпение.

– Погоди секунду. – Я быстро режу на полосы одежду убитого стражника. – Не перевяжу раны, мой противник истечет кровью.

– Ах да, – голос девушки так и сочится ядом. – Какая трогательная забота о первом встречном бургундце! Не он ли пытался подстрелить меня из арбалета год назад в лесу?

– Мне?то откуда знать, тот это или другой, – бормочу я смущенно. – Я уж и со счету сбился, сколько всякой швали мечтало до тебя добраться. К тому же у меня просто отвратительная память на лица.

– Зато у меня прекрасная! – фыркает Жанна. – Ты тогда еще так трогательно взывал к нему.

На секунду замолчав, девушка строит жалобную гримасу. Глаза ее выпучены, рот глупо растянут в стороны, словно у лягушки, а что касается ушей, так это уже перебор. Вечно эти женщины все преувеличивают. Никогда я не умел ими шевелить, пытаться пытался, не спорю, но научиться так и не смог. А голос? Ни разу в жизни не пищал я фальцетом: «Гектор, я Гектор, ради всего святого пощади меня!»

Я поднимаюсь с колен. Сейчас раны Лиса перевязаны на совесть, кровотечение прекратилось, и даже если его найдут только утром, рыцарь останется жить.

– За мной, – командую я.

И тут все начинает идти наперекосяк. Бургундский Лис явился по мою душу не один, во дворе замка его ожидает пятерка воинов. Один из них сразу падает навзничь с метательным ножом в глазнице, остальные, опомнившись, с яростными криками набрасываются на меня. Меня спасает то, что при них нет ни луков, ни арбалетов, одни мечи. Зато воины хороша бегают, так что на вершину замковой стены мы взлетаем практически одновременно. Одним движением я цепляю разлапистый крюк за каменный зубец крепостной стены, шелестит, разматываясь, бухта тонкой, но очень прочной веревки. А чтобы не ухнуть по нега со скоростью свободного падения, некий послушник не пожалел времени, навязав через каждый ярд по толстому узлу. По этой веревке может спуститься не то что принцесса, но даже ребенок.