Орден последней надежды. Тетралогия (СИ) - Родионов Андрей - Страница 218

Вот и Жанна спустилась бы без проблем, если бы, пока я бился сразу с тремя воинами, четвертый не перерубил веревку.

В битве нельзя терять голову, это любой скажет. Но когда я осознаю, что произошло, то с протяжным воем, словно обезумев, набрасываюсь на мерзавца, осыпая его градом ударов. Отчего?то я зацикливаюсь на том, чтобы отрубить ему правую руку, ту, которой негодяй перерубил веревку, и отсекаю ее, разумеется, вот только мне самому при этом располовинивают левое плечо. Рана глубокая, если бы я не отдернул руку в последний момент, быть бы мне Робером Одноруким.

Отбиваясь от наседающих врагов, я отступаю к самому краю стены, со двора замка доносятся тревожные крики, у распахнутой двери темницы сгрудились люди с пылающими факелами, а к нам вот?вот присоединится добрый десяток воинов с длинными копьями. Где?то ударили в гонг, в узких окнах замка разгораются огни.

– С добрым утром! – выплевываю я зло и прыгаю вниз, во тьму.

Я не разбиваюсь, но здорово ушибаю правый бок и с минуту просто лежу, пытаясь отдышаться, затем, кое?как перетянув рану, принимаюсь искать Жанну. Нахожу я ее лишь тогда, когда сверху начинают кидать пылающие факелы. Девушка сидит, прижавшись спиной к большому замшелому валуну, голова ее опущена на грудь. Пошатываясь, я подбегаю к Жанне какой?то подпрыгивающей трусцой. Тут же совсем рядом с моей ногой входит в землю длинная стрела, и я неуклюже отпрыгиваю в сторону, пытаясь запутать стрелка.

– Не стрелять! – рявкает кто?то сверху начальственным басом. – Живьем брать гада!

Ага, размечтались. Вы сначала ворота откройте да обогните замок. Думаю, что полчаса у нас есть, а затем вы нас даже с собаками не догоните. Даром что ли я подвесил к поясу кожаный кошель с молотым перцем в смеси с кое?какими травами? Адская смесь, я вас уверяю. Даже если человеку швырнуть в глаза щепотку, мало ему не покажется, а уж собакам, с их обостренным обонянием, пройти по следу, засыпанному подобной смесью, никак не возможно. На трое суток полностью отшибает нюх, проверено.

Я опускаюсь на колени, голос дрожит:

– Сильно расшиблась?

– Моя нога!

Я вспарываю голенище левого сапога, осторожно разрезаю штанину. Левая голень девушки сильна отекла и в области сустава наливается зловещим багрянцем. Я легонько касаюсь кожи, Жанна громко охает, пытаясь отдернуть ногу.

– Да что же это? – шепчу я растерянно. – Ну ничего, и так донесу!

Я подхватываю девушку на руки, отчего?то маленькая и хрупкая Жанна кажется мне на удивление тяжелой. Голова кружится все сильнее, и прямо в лицо мне летит земля, но даже в падении я поворачиваюсь так, чтобы Жанна оказалась сверху. Без сознания я нахожусь совсем недолго, потому что, когда открываю глаза, крики людей и лай собак ничуть не приблизились.

Самым бессовестным образом я валяюсь на земле, а Жанна, глотая слезы, перетягивает куском ткани мое разрубленное плечо. У нас совершенно нет на это времени, и я попробую поднять руку. Та не слушается, словно у нее вдруг кончился завод, и теперь, пока я не вставлю новую батарейку, работать плечо не будет.

– Ты ранен, – говорит Жанна быстро, едва заметив, что я открыл глаза. – А я сломала ногу.

– И что с того? – отзываюсь я.

Голос звучит на удивление тихо и хрипло, перед глазами все плывет.

Кое?как я сажусь, а затем даже встаю со второй попытки. Раньше без особых затруднений я вскакивал одним движением, теперь же это получается по разделениям. Сначала надо перевернуться на живот, затем встать на четвереньки, и уж потом утвердиться на ногах.

– Пошли. – Я требовательно протягиваю руку, но Жанна устало мотает головой.

– Сьер Армуаз, – говорит она ровно. – Приказываю вам оставить меня. Вдвоем нам не спастись, но если вы сейчас уйдете, то всегда сможете за мной вернуться. Ну же, вперед, я приказываю!

– Ерунда, – упрямо заявляю я. – Прорвемся. Я и с одной рукой смогу тебя нести.

Но Жанна отворачивает голову, не желая вступать в спор.

– Сюда! – кричит она пронзительно. – Я здесь!

На звук ее голоса обрадованно отзываются грубые мужские голоса. Воины графа Люксембургского уже совсем рядом.

– Ну же, Робер, – добавляет Жанна совсем тихо. – Ведь это не бегство, а всего лишь отступление. Воинская хитрость, особая уловка.

Эта девчонка из пятнадцатого века еще будет учить меня правильным словам, что помогут угомонить голос совести? Да я – дитя двадцать первого века – ходячая энциклопедия подобных красивых фраз и возвышенных предложений!

– Хорошо, – говорю я наконец. – Но я непременно вернусь за тобой!

Едва я успел скрыться, как сквозь кусты и деревья, окружившие поляну, разом проломился десяток человек с пылающими факелами. Радостно гомоня, они окружили Жанну, и девушка бросила в мою сторону быстрый взгляд, как бы предупреждая: без глупостей. Звонкий лай собак раздавался все ближе, а я все никак не мог оторвать глаз от родного лица. Наконец Жанну унесли, и я со вздохом потянулся к заветному кошелю с адской смесью.

Далеко я не ушел, сил едва хватило на то, чтобы сделать пару сотен шагов. Затем я упал на колени, и меня вырвало. Шатаясь как пьяный, я едва прошел еще несколько шагов и, словно раненый зверь, забился в какой?то бурелом.

Ночь прошла в горячечном бреду, перед глазами постоянно сражались и убивали друг друга люди, пылали крепости и города, тонули корабли. А поверх всего стояло лицо Жанны, какое?то странно спокойное, с потухшим взглядом и горькими складками возле рта. Откуда?то я знал, что девушка не верила в нашу встречу, она словно предчувствовала, что впереди у нее только смерть.

К месту назначенной встречи я вышел только после полудня, грязный и оборванный, потерявший невесть где меч и большую часть ножей. Если бы не лесной ручей, встреченный по пути, я бы попросту не дошел. Холодная вода остудила пылающее горло, в глазах немного прояснилось. Страшно опухла и болела раненная вчера рука, сипело и булькало в груди, сильно кружилась голова. Попадись мне на глаза подобный пациент, мигом отправил бы в койку по меньшей мере на месяц. Диагноз несложен: инфицированная рубленая рана левого плеча, сотрясение мозга, ушиб грудной клетки. Разумеется, ничего сложного, со временем все рассосется.

«Как же! – фыркнул внутренний голос с обычным своим скептицизмом. – Скажи спасибо, если не задета плечевая кость, цел череп и не повреждены легкие! Ну а сломанные ребра, ясно, не в счет. Ты, судя по всему, ухитрился поломать их сразу не меньше пяти. Кто ж из мужчин обращает внимание на подобную мелочь!»

Надежный человек, еще один «племянник» дядюшки Огюста, терпеливо дожидался в условленном месте. Верзила встретил меня еще на подступах к условленной поляне, и я с облегчением навалился на подставленное плечо. Дальше я лишь перебирал ногами, пока он тащил меня к разведенному костру. Поймав вопрошающий взгляд, я помотал головой, и меня тут же снова вырвало.

– Сходи узнай, что слышно в замке Больё?лэ?Фонтен, – каркнул я и тут же зашелся в кашле.

– Сначала я доставлю вас к дядюшке Огюсту, – холодно ответил «племянник».

Я выкинул вперед здоровую руку, намереваясь сгрести наглеца за шиворот и хорошенько встряхнуть, но верзила коварно ухватился за протянутую конечность и одним плавным движением взвалил меня на плечо. Высокий парень, здоровенный, как медведь, и очень сильный.

– Вы сможете ехать в седле? – спросил он.

Я попытался вырваться, но снова зашелся в кашле.

– Да, – ответил я наконец. – Наверное, смогу.

– Тогда вперед.

Я плохо запомнил возвращение. Похоже, еще в самом начале пути я попросту потерял сознание и дальше путешествовал в телеге, нанятой моим спутником.

В себя я пришел лишь через два дня, и первая же новость, которую услышал, изрядно меня огорошила. На следующее же утро после неудачного побега Жанну под охраной сотни воинов отправили в замок Боревуар, что находится в ста милях отсюда. Это мощная крепость с сильным гарнизоном, куда так просто не проникнешь.

– Подготовьте коня, – попросил я. – После обеда я выезжаю.