Ринсвинд и Плоский мир - Кравцова Ирина - Страница 322

На шее у Достабля висел лоток с надписью «Стремительная Ида Достабля».

— Я решил, лучше занять место у виселицы заранее, — сообщил Достабль. — Висельники весьма способствуют аппетиту. Могу я тебе что-нибудь предложить, друг?

Вытянув шею, Ринсвинд посмотрел в конец переулка, где виднелась довольно людная улица. Как раз в этот момент мимо переулка прошагали двое стражников.

— Например, что? — с подозрением осведомился он, вновь ныряя в тень.

— Есть отличная баллада на хорошей бумаге, повествующая о том самом славном преступнике, которого будут вешать…

— Спасибо, не надо.

— А как насчет сувенирного обрезка веревки, на которой его повесят? Подлинный экземпляр!

Ринсвинд посмотрел на кусок веревочки, которым соблазнительно помахивал Достабль.

— Что-то сильно смахивает на самый обычный бельевой шнурок, — заметил он.

Достабль бросил на шнурок взгляд, изображающий чрезвычайную заинтересованность.

— Естественно, друг, ведь веревку пришлось не только разрезать, но и разделить на части, чтобы досталось всем желающим.

— Слушай, а хоть кто-нибудь догадался спросить у тебя: каким образом ты торгуешь этой самой веревкой, если повешение еще не состоялось? Тебе не кажется, что тут есть некий провал в логике?

Не удаляя с лица улыбки, Достабль немного помолчал. Потом произнес:

— Это отрезок веревки, так? Пеньковой, в три четверти дюйма толщиной, как раз такой, какой всегда пользуются в подобных случаях. Значит, это подлинник. Может, даже от того же производителя. Друг, я предлагаю тебе честную сделку. Ну да, наверное, это немного не тот кусок, что обовьется вокруг его грязной преступной шеи, но…

— И твоя веревка всего в полдюйма толщиной. А вот и этикетка: «Бельевые веревки от компании „Холм с компанией“».

— В самом деле?

Достабль опять воззрился на собственный товар — так, словно впервые его видел. Не в традициях Достабля было допускать, чтобы какой-то паршивый факт вставал на пути у честного мошенничества.

— И все равно это веревка, — заявил он. — Настоящая веревка. Не согласен? Будь спок. А может, желаешь приобрести образчик подлинного народного творчества?

Порывшись в забитом барахлом лотке, он вытащил квадратную картонку. Ринсвинд смерил товар оценивающим взглядом.

Кое-что подобное он уже видел — там, в пустыне. Хотя и не был уверен, можно ли назвать это предметом искусства, поскольку в Анк-Морпорке в данное слово вкладывался несколько иной смысл. Скорее это было нечто среднее между историческим трактатом, географической картой и ресторанным меню. В Анк-Морпорке принято завязывать узелки на носовых платках, как бы на память. А в этой жаркой стране носовых платков не было, поэтому ее жители завязывали в узелки собственные мысли.

Хотя нечасто встретишь картины из жизни сосисок.

— Называется «Сон Сосиски и Чипсов», — сообщил Достабль.

— Да, такое я вижу впервые, — признался Ринсвинд. — Надо же, даже кетчупу место нашлось.

— И что с того? — обиделся Достабль. — Подлинное народное искусство, подлиннее не бывает. Изображение традиционной городской закуски, изготовленное самым настоящим местным жителем. Сделка честная, будь спок.

— А, сейчас до меня вдруг дошло. Талантливый абориген в данном случае не кто иной, как ты? — догадался Ринсвинд.

— Угу. Подлинный и неподдельный. Есть возражения?

— Слушай…

— Но я готов это доказать! Родился на Паточной улице, в Плутджери, там же, где мой отец и дед. И его дед. Я-то не приплыл сюда на бревне, как прочие выскочки, — не будем показывать, кто именно, хотя я могу. — По крысиному личику Достабля пробежала тень. — Припираются сюда, занимают наши рабочие места… Так как насчет произведения искусства? Бери, друг, не пожалеешь. Честная сделка.

Какое-то мгновение Ринсвинд раздумывал, не проще ли сдаться Страже.

— Ладно, мне пора, — торопливо произнес он, снова оглядывая улицу. — Приятно познакомиться с человеком, кому небезразличны проблемы местного населения.

— Местного?! Да что они знают о жизни, полной ежедневного труда? Пускай гребут туда, откуда приплыли! — распереживался Достабль. — Работать им, видите ли, не ПО НУТРУ!

— Так для тебя ж это только хорошо, — подсказал Ринсвинд. — Они не хотят работать, значит, не могут лишить тебя твоей работы.

— Да я куда больше местное население, чем эти! — воскликнул Честная Сделка Достабль, тыча самым что ни на есть местным пальцем себе в грудь. — Я свое право быть местным ЗАСЛУЖИЛ.

Ринсвинд вздохнул. Порой логика уже не помогает — дальше нужно подхватываться и кидаться вперед очертя голову.

— И главное для тебя — честная сделка, — сказал он. — Правильно?

— Точняк!

— Так… есть такие люди, которые не должны катиться туда, откуда пришли? По-твоему?

Честная Сделка Достабль надолго задумался.

— Ну, САМО СОБОЙ, я, — пожал плечами он. — Еще мой друган Дункан, потому что Дункан — мой друган. Ну и, конечно, госпожа Достабль. И еще парочка-троечка друганов из рыбной лавки. Многовато народу набирается.

— Вот что я тебе скажу, — произнес Ринсвинд. — Я ОЧЕНЬ хочу отправиться туда, откуда явился.

— Молодец!

— Твой социополитический анализ очень на меня подействовал.

— Зыко!

— А не мог бы ты подсказать мне, как именно отсюда быстрее всего убраться? Где здесь, к примеру, доки?

— Я бы, конечно, ПОДСКАЗАЛ, — нерешительно произнес Достабль, разрываясь меж противоречивыми устремлениями. — Только через два часа будут вешать, а у меня еще пироги не разогреты.

— А я слышал, что казнь отменили, — заговорщицки сообщил Ринсвинд. — Тот тип смылся.

— Не может быть!

— Точно тебе говорю, — заверил Ринсвинд. — Сам подумай, буду ли я вешать тебе на уши креветок.

— А последнее слово он какое-нибудь сказал?

— Вроде как «Всем пока».

— А как же обязательная перестрелка со стражей? Ее что, не было?

— Видимо, не было.

— И это называется побегом? — разочарованно протянул Ч.С.Достабль. — И чего только я сюда перся? А ведь у меня было отличное торговое место на Гале. Но что, спрашивается, за казнь без хорошего пирога? — Воровато оглядевшись, он наклонился поближе к Ринсвинду. — Кстати, что бы там ни говорили, на Гале очень даже неплохо. Деньги там такие же, как везде, вот что я тебе скажу.

— Гм… да. Наверняка. Иначе это были бы… другие деньги, — согласился Ринсвинд. — ТАК ВОТ, раз уж вечер для тебя все равно испорчен, может, ты мне подскажешь, в какой стороне тут доки?

Лицо Достабля выразило некоторую неуверенность. Ринсвинд сглотнул. На него нападали пауки, злющие люди с копьями и падучие медведи. Но момент истины в его общении с этим континентом настал только сейчас.

— И знаешь, — добавил Ринсвинд, сглатывая, — я… я даже… готов… кое-что у тебя КУПИТЬ!

— Веревку?

— Нет, не веревку. Только не веревку. Гм-м… я понимаю, мой вопрос может показаться весьма эзотеричным, но все-таки — что за начинка у тебя в пирогах с мясом?

— Мясо.

— И какое же?

— О, я вижу, ты истинный любитель ДЕЛИКАТЕСНЫХ пирогов с мясом…

— Понятно. Они, стало быть, с деликатесами внутри?

— Точняк.

— И ты можешь сказать, что у них внутри, только после того, как покупатель откусит?

— Ты что, намекаешь, что мои пироги недостаточно высокого качества?

— Выразимся так: я лишь предполагаю подобную возможность. Ладно уж, попробую деликатесный.

— Молодчага. — Достабль пошарился в едва теплой половине лотка и вынул оттуда пирожок.

— Так… что там за мясо? Кошачье?

— Да ты что! Баранина куда дешевле кошатины.

Достабль плюхнул пирожок в миску.

— Что ж, тогда… — Ринсвинд чуть не подавился. — О нет, только не надо лить сверху гороховый суп! Ну почему вечно этот гороховый суп?

— Будь спок, друг. Он отлично обволакивает желудок, — успокоил Достабль, доставая красную бутылку.

— А это что?

— Настоящий кетовый чуп, друг.