Ринсвинд и Плоский мир - Кравцова Ирина - Страница 360

Он широко улыбнулся. Все посмотрели на нарисованную им картинку. В кипящее море с пылающих кораблей прыгали людские фигурки.

— И вот так ты… упражняешь свой ум? — спросил декан.

— О да. Это ведь всего-навсего рисунок. Практического воплощения у него никогда не будет.

— Но ведь это кто угодно может построить! — воскликнул профессор современного руносложения. — Тут указано все: от стоимости клея до расходов на транспортировку!

— Смею предположить, такой человек может найтись, — скромно заметил Леонард. — Но я уверен, правительство пресечет его деятельность прежде, чем он успеет зайти слишком далеко.

Улыбку, появившуюся на лице лорда Витинари, не смог бы запечатлеть даже такой гениальный художник, как Леонард Щеботанский.

Очень осторожно, прекрасно понимая: урони одну — и даже не успеешь этого понять, бригада из студентов и подмастерьев устанавливала клетки с драконами на полки в заднем отсеке летающей машины.

Когда какой-нибудь из дракончиков икал, все замирали. Не замирал только Ринсвинд — он мигом оказывался за большим штабелем досок на расстоянии многих ярдов от драконов.

— Все они питались по специальной, составленной Леонардом диете и в течение четырех-пяти часов будут вести себя смирно, — сказал Думминг, в третий раз вытаскивая Ринсвинда из-за штабеля. — Первые две ступени получали пищу через тщательно отмеренные промежутки времени; причем у первой ступени возникнет позыв изрыгнуть пламя именно в тот момент, когда вы достигнете Краепада.

— А если мы где-то задержимся?

Думминг глубоко задумался.

— На вашем месте я бы не стал задерживаться, — наконец сказал он.

— Большое спасибо.

— Драконов, которых вы возьмете с собой в полет, нужно будет кормить. Мы погрузили смесь лигроина, каменноугольного масла и антрацитовой пыли.

— И это я должен буду кормить драконов?

— Да.

— На этом деревянном корабле? Высоко-высоко в небе?

— Ну, в техническом смысле, да.

— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. Техника меня особо интересует.

— Строго говоря, внизу ничего не будет. Как такового. Э-э… Но вы будете двигаться очень быстро, поэтому на то, чтобы упасть, у вас просто не будет времени. — Думминг заглянул Ринсвинду в глаза, пытаясь отыскать там искру понимания. — Или, иными словами, это как будто ты все время падаешь, но об землю так и не ударяешься.

Над их головами довольно шипели драконы. Клубы пара струились сквозь пляшущие тени.

— О, — промолвил Ринсвинд.

— Понял? — спросил Думминг.

— Нет. Я просто надеялся, что, если я промолчу, ты больше не будешь мне ничего объяснять.

— Ну, как дела, господин Тупс? — спросил вышагивающий во главе волшебников аркканцлер. — Как наш большой змей?

— Все идет по плану, аркканцлер. Время — минус пять часов.

— Правда? Отлично. Ужин через минус десять минут.

У Ринсвинда была небольшая каюта с холодной водой и бегающими крысами. Большую ее часть, помимо койки, занимал сундук. Вернее, Сундук.

Это был ящик, который передвигался на множестве маленьких ножек. Волшебный ящик, насколько знал Ринсвинд. Сундук принадлежал ему уже много лет и понимал каждое его слово, но подчинялся, к сожалению, примерно одному из сотни.

— Для тебя нет места, — сказал Ринсвинд. — Кроме того, стоит тебе подняться в воздух, ты сразу теряешься.

Сундук безглазо таращился на него.

— Поэтому ты остаешься с милейшим господином Тупсом, понятно? Кстати, с богами ты тоже не больно-то ладишь. Я скоро вернусь.

Сундук продолжал поедать его отсутствующими глазами.

— И перестань на меня так смотреть! — рявкнул Ринсвинд.

Лорд Витинари бросил взгляд на троих… Как бы их назвать?

— Люди, — произнес он, остановившись на наиболее верном термине, — мне выпала великая честь поздравить вас с… с…

И вдруг замолчал. Лорд Витинари не относился к тем, кто души не чает во всяких технических диковинках. Как он считал, все люди делятся на два вида: нормальные и те, кто постоянно жует пиццу и сходит с ума по всяким механизмам.

— …С тем, что вы станете первыми, кто покинул Плоский мир с твердым намерением вернуться, — наконец продолжил он. — Ваша… миссия заключается в том, чтобы приземлиться на Кори Челести или рядом с ней, обнаружить Коэна-Варвара и его людей и любым возможным способом сорвать их нелепые планы. Видимо, имеет место быть какое-то недоразумение. Даже герои-варвары не способны зайти настолько далеко, чтобы взорвать весь мир. — Он вздохнул. — Обычно они недостаточно цивилизованны для этого. Как бы то ни было… мы умоляем его прислушаться, взываем к его здравому смыслу и так далее. Варвары, как правило, сентиментальны. Поведайте ему о милых щенках, которые неминуемо погибнут, или еще о чем-нибудь в том же роде. Больше ничего посоветовать не могу. Что касается применения грубой физической силы, тут, полагаю, без шансов. Если бы Коэна было легко убить, кто-нибудь давным-давно сделал бы это.

Капитан Моркоу бодро отдал честь.

— Сила — самое последнее средство, милорд, — отрапортовал он,

— А с точки зрения Коэна, первое и единственное, — сказал лорд Витинари.

— Послушайте, — вмешался Ринсвинд, — он неплохой парень, если не заходить к нему со спины.

— Ага, это подал голос главный специалист экспедиции, — усмехнулся патриций. — Я просто надеюсь… Капитан Моркоу, что написано на этой эмблеме?

— Девиз экспедиции, милорд, — радостно сообщил Моркоу. — «Моритури Нолумус Мори». Ринсвинд предложил.

— Так я и думал, — кивнул лорд Витинари, меряя волшебника холодным взглядом. — Господин Ринсвинд, а нельзя ли услышать хотя бы приблизительный перевод?

— Э-э… — замялся Ринсвинд, но выхода не было. — Э… «Идущие на смерть этого совсем не приветствуют». Примерно так.

— Смысл понятен. Отдаю должное твоей правдивости… Да?

Думминг прошептал что-то ему на ухо.

— А, меня проинформировали, что скоро мы будем вынуждены вас покинуть, — сказал лорд Витинари. — Господин Тупс говорит, что мы сможем поддерживать с вами связь. По крайней мере, пока вы не приблизитесь к Кори Челести.

— Так точно, милорд, — кивнул Моркоу. — Разбитый омнископ. Поразительный прибор. Каждый осколок видит то, что видят остальные осколки. Удивительно.

— Итак, не сомневаюсь, ваша карьера будет, ха-ха, головокружительной и весьма даже стремительной. По местам, господа.

— Э-э… Я хотел бы сделать иконографию, милорд, — попросил Думминг, торопливо выбегая вперед с огромным ящиком. — Так сказать, запечатлеть момент! Будьте так добры, встаньте у флага и улыбнитесь… Ринсвинд, это значит «поднять вверх уголки рта»… Большое спасибо. — Думминг, подобно всем плохим фотографам, выждал, когда улыбки станут будто приклеенные, и только тогда сделал снимок. — Никто не хочет произнести последние слова?

— То есть… последние слова перед тем, как мы улетим и вернемся? — наморщив лоб, уточнил Моркоу.

— Да, конечно. Именно это я и имел в виду! Потому что вы обязательно вернетесь! — произнес Думминг, как показалось Ринсвинду, слишком уж бодро. — Я всецело доверяю устройству господина Щеботанского. Как и он сам, полагаю.

— Честно признаться, никогда не задумывался, можно ли доверять моим устройствам, — сказал Леонард.

— Правда?

— Конечно. Механизм либо работает, либо нет. От доверия тут ничего не зависит, — пожал плечами Леонард. — Кстати, если мы потерпим неудачу, ничего страшного не случится. Ведь если мы не сможем вернуться, возвращаться будет просто некуда. — Он довольно улыбнулся. — Всегда говорил, логика в подобных ситуациях — абсолютно незаменимая штука.

— Лично я, — сказал капитан Моркоу, — испытываю счастье, трепет и восторг. — Он похлопал по висевшему на боку ящику. — И я, как было приказано, взял с собой иконограф и намереваюсь запечатлеть много полезных и волнующих изображений нашего мира, которые, возможно, позволят нам увидеть человечество в новом свете.

— Сейчас еще не поздно уйти в отставку? — спросил Ринсвинд, не спуская глаз со своих спутников.