Йенгангер не дышит (СИ) - Турайсеген Сворн - Страница 29

— Лежи… — прошелестел совсем рядом шёпот похожий на шум ветра да звон льдинок. — Зачем собрался уходить?

Меня сковал ужас — неясный, необъяснимый, лишь всё кричало: «беги!». Вдоль позвоночника поползли мурашки.

— Со мной будет лучше — выдохнул он.

Ледяные пальцы скользнули по моему телу, заставляя выгнуться, задохнуться от боли и… холода. Боги, как холодно…

— Привыкнешь, сердце перестанет биться, уйдут печали.

Пальцы стиснули горло, я захрипел. Стылый вихрь скользнул от лодыжек по внутренней стороне бедёр к животу и груди. Сердце на мгновение и впрямь замерло, но тут же заколотилось как бешеное.

Морозное дыхание коснулось щеки.

— Не бойся, со мной будет хорошо, — шепнули на самое ухо и тут же захохотали. Но не смех это был — звон битого стекла.

Ледяные пальцы повернули моё лицо, из горла чуть не вырвался крик.

Он смотрел на меня — внешне схож с человеком, но только не было ничего человеческого в стылой бездне бледно-голубых глаз — ни зрачка, ни радужки — один лёд. Такой же, что скрывает город Ищи-Не-Найдёшь. Неподвижные, словно мёртвые глаза. И кажется, ещё миг — и вытянет из тебя душу, заморозит в вечный хрусталь, вышвырнет на камни, чтобы разбить на множество осколков. А черты лица резкие и острые. Высокий лоб, брови вразлёт, белые, будто заиндевевшие ресницы, прямой крупный нос, узкий подбородок. Кожа — белее мрамора, только не та это белизна, что у моего фоссегрима или нёкк Хильды. Тут будто наполнили её морозным пламенем — слепящим, да не греющим. Длинные серебристые волосы лежали на плечах, а на голове — широкий металлический обруч с лунным камнем. Дальше и не разобрать — всё тело скрывали клубы сизого тумана.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Я вздрогнул — пальцы или когти? Длинные, изогнутые, странно гнувшиеся, а только соприкоснутся — слышится звон ледышек.

— Забытый, решил потягаться с нами? — тонкие губы дрогнули в улыбке. Только если до этого холодно было снаружи, то сейчас стужа сковала всё внутри.

Он положил ладонь мне на грудь.

— Нет! – прохрипел я.

Резко вспыхнуло яркое пламя, окутав его руку. Он вскрикнул и отскочил в сторону. Льдистые глаза злобно сощурились.

— Значит, вот какой ответ. Ну, погоди, свидимся ещё!

Его окутало белым светом, я зажмурился, но, едва сделав вдох, открыл глаза снова. Вокруг царили тьма и покой.

Повернув голову, я увидел спавших Арве и Йорда. Трясущейся рукой я провёл по лицу, словно желая стереть страх, и хоть как-то привести мысли в порядок.

Сон. Снова сон. Только можно и не проснуться.

Я бездумно уставился в окно. Один из Повелителей уже не вытерпел и пришёл ко мне. Только не сумел ничего сделать.

Сердце кольнуло, хрипло выдохнув, я поморщился.

Откуда-то снизу исходило слабое сияние. Не сразу поняв в чём дело, я опустил глаза и затаил дыхание. Тёплый мягкий свет шёл из моей груди, озаряя всё вокруг.

Я приложил к ней ладонь и, ощутив жар, вдруг неожиданно сам для себя улыбнулся. Малые боги огня держали своё слово, их искорка спасла меня.

Глава 2. Яралга Северная Заря

Вокруг все спали, но я понимал, что уснуть снова не получится. Прихватив свои вещи, тихо выбрался из дома. По сути, одеваться пришлось уже на улице, но морозный воздух только взбодрил и успокоил.

Звёзды ярко светили с ночного бархата небес, белая равнина простиралась далеко вперёд. Тишина и покой, будто и не властвовали тут Повелители Холода. Словно и не было здесь никогда величественного города и старых богов. А может, действительно, не было? Некоторые говорят, что прошлое есть, пока его помнят. Когда забывают, то всё превращается в прах. Такие, как Нороа и Сирген могли б рассказать, да только говорить с ними уже поздно.

Прошло десять лет с тех пор, как я последний раз боялся холода. Криво усмехнулся. Десять лет назад Хозяин Штормов уничтожил семью Глёмтов. Но не учёл мою бабку. Она не раз говорила, что даже с той стороны Мрака сумеет достать своего врага, если потребуется отомстить.

Я смотрел на звёзды — далёкие и безмолвные. Что ж, будет видно, как сложится дальше моя судьба. Месть — единственное, что держит меня здесь. И обещания. Обещания, данные Хильде, Сиргену и… малым богам-Искоркам.

Неожиданно стало как-то мерзко и зябко. Я передёрнул плечами и плотнее закутался в плащ. Что мне делать с Повелителями Холода? Как полумёртвый Посредник может тягаться с богами? Силы у меня нет, да и этим их не взять. Попробовать хитростью. Но и тут не так просто.

Я медленно двинулся вперёд, снег заскрипел под ногами.

Нужен мудрый совет, только где его достать?

Откуда-то донёсся еле слышный звон, будто кто-то играл на хрустальных колокольчиках. Подняв голову, я замер.

Ночной покров небес прорезала сияющая мягким серебром извилистая дорога. Звон стал громче, казалось, вот-вот что-то случится.

Я начал озираться по сторонам, но так и ничего и не заметил.

В груди вдруг стало горячо, будто разгорелся настоящий огонь. Хрипло выдохнув, я покачнулся, но удержался на ногах.

Небо было ещё темным, но появилось странное ощущение, что тьма уже не властвует здесь и скоро начнёт исчезать.

Звон раздался очень близко, а по небу промчалась изящная колесница, переливающаяся золотом и розовым серебром.

Яралга! Яралга Северная заря!

Сердце сжалось, жар усилился. Метнувшись к сараю, я вывел Аяна и, вскочив на него, с силой пришпорил.

Уж если кто и может мне помочь, то одна из Древних. Не знаю ещё, как просить её и молить, но не должна… не должна она отказать! Ей ли, Заре, радость, что каждое утро она освещает пустые равнины да мертвые ущелья?

Ветер забивал дыхание, Аян летел словно птица. Догнать, найти, упросить — мысли безумца, но иначе нельзя.

Да и просить можно только на льду — там, где спит вечным сном город Ищи-Не-Найдёшь, спрятанный Повелителями Холода. До неба мне не дотянутся, а там и сама она всё увидит.

Огонь в груди разгорался всё ярче. В одно мгновение перед глазами вспыхнуло белым, я зажмурился, но скачки не приостановил.

Огненная дорожка метнулась вперёд, рассыпая по сторонам искры, будто сами малые боги решили указать мне дорогу.

Аян заржал и встал на дыбы, но я лишь крепче сжал коленями его бока.

— Вперёд!

Конь послушался и помчался по светящейся дорожке, бегущей далеко перед нами.

Тьма тем временем начинала медленно, но неумолимо таять, исчезать, сгорая в золотистом зареве.

Страшно предстать вот так перед богиней, неизвестно что ещё может выйти. Но малые боги напрасно вести бы не стали.

Снова послышался звон. На этот раз казалось, что в хрустальную песню колокольчиков вплёлся женский смех. И ощущение… ощущение, будто кто-то на меня смотрит: мягко, ласково, как мать на заплутавшее дитя.

Я вздрогнул, увидев обрыв впереди, и резко натянул поводья.

Аян успел остановиться, но из-под копыт все же скатилось несколько камешков.

Я растерянно огляделся — как же так? Могу поклясться, что до этого, куда ни глянь, везде простиралась снежная равнина. Никакого обрыва не было и в помине.

Но стоило посмотреть вниз, как с губ сорвался изумлённый возглас. Там, внизу, от края до края было огромное ледяное озеро. Только лёд слишком прозрачный и гладкий. И сквозь него можно различить очертания…

Я вздрогнул. Золотистый призрак Соук-Икке-Соуке. Тот самый, что я видел во сне.

Спрыгнув на землю, подошел ближе к обрыву, пытаясь разглядеть призрачный город.

— Ты звал меня?

Глубокий голос снова заставил вздрогнуть. Всего три слова, а ощущение, что множество музыкантов играют праздничный гимн. И вокруг вроде тишина, а они продолжают.

Сглотнув, я медленно обернулся и… замер.

Она стояла рядом, протяни руку — коснёшься сияющей пурпурной ткани. Только смотреть долго нельзя — слепит и обжигает. Так же, как и высокий венец на золотистых волосах, сверкающий снегом на вершине гор под солнечными лучами.