Йенгангер не дышит (СИ) - Турайсеген Сворн - Страница 38

Югле не ответила. Не знаю, сколько продолжался наш путь. Шли долго. Я порядком устал, замёрз и готов был прибить любого, кто посмеет приблизиться.

Солнце уже опускалось в край Мрака, а Госпожа Ночь готовилась накинуть на землю свой бархатный покров.

— Смотри. — Югле указала вперёд. — Это она.

Сразу я ничего не заметил, но всмотревшись вдаль, понял, о чём она говорит. На небольшой опушке было пять или шесть домиков. Только целыми осталось всего два, а остальные — развалины. И если развалины — камни, то дома будто… Я нахмурился. Будто кто из снега построил. Стены — белые, крыши — гладкие, как водой облитые и заледеневшие на морозе, в окнах — тьма.

И смотришь — нет никого. Пустота. А внутри всё сжимается от непонятной тоски и боли.

— Пойдём в этот. — Югле указала закутанной в серый плащ рукой на ближайший дом. — Я здесь уже ночевала.

Несмотря на слова девы-совы, мне эта идея совершенно не нравилась. Югле тем временем браво прошла к дому. Поняв, что я остановился, оглянулась и нахмурилась:

— Ну, чего ты?

Я передёрнул плечами. Если сразу не мог сообразить, что меня останавливает, то теперь понял — здесь пахло смертью. Не той — древней, почти исчезнувшей и замёрзшей, а…

— Здесь никого нет, — холодно отрезала Югле и, не став меня дожидаться, ухватилась за ручку и дёрнула на себя.

Разделся жалобный скрип, снежная дверь отворилась. Какая-то маленькая тёмная тень шмыгнула вдоль стены.

— Югле, здесь что-то не так.

Она нахмурилась, явно хотела сказать что-то резкое, но замолчала. Всё же хоть и посланница великой Мяран, а способностями Посредника не обладает.

Я огляделся. Тень больше не появлялась. Но чувство тревоги росло. Как и чувство неопределённости. Как поступить? Остаться на улице и превратиться в ледышку или же войти внутрь дома из снега, но столкнуться нос к носу с неизвестностью.

— Пошли, — тихо, но уверенно повторила Югле и поманила за собой. — Не бойся. К тому же у тебя есть огонь. Да и тут сарай есть. Кстати, теплее, чем дом. Вон, — она указала на каменную пристройку возле дома. — Аяну будет лучше, чем нам.

Я не был уверен, что это сарай, но спорить не стал. Отведя коня и покормив, как следует, всё же вошёл в дом. Внутри, на удивление, не было ни льда, ни снега. Две деревянных лавки, широкий стол, очаг, на стене даже висела шкура медведя. На полу какие-то плетёные светлые дорожки. Разобрать из чего именно я не сумел.

— Надо же, — пробормотал я. — Будто Господин Сон хранит это место.

— Он младший брат Смерти. — Югле уже жевала кусок солонины из прихваченных у Сверре продуктов. — Так что, ничего удивительного.

Я опустился на свободную лавку. И всё же тень мне не понравилась.

Югле смотрела на меня с любопытством:

— Очаг-то разжигать не будем разве?

Я озадачился, глянул на него и пожал плечами:

— Рад бы. Только…

Девушка неожиданно прыснула со смеху. Я оторопело уставился на неё.

— А что смешного-то?

Она глянула на меня и снова покатилась со смеху:

— Ты ещё спроси, где взять огня.

Совершенно не понимая приступа такого дикого веселья, я хмыкнул:

— И где?

Югле перестала хохотать:

— Так, кажется, тут всё сложно. Ну, подумай сам, йенгангер. Малые боги дали тебе искру, вселили её в твоё полумёртвое сердце. Неужели ты решил, что она стала пеплом?

Я нахмурился. Обычно боги, пусть даже малые, не дают что-то просто так. За каждый дар — нужно платить. Искорки помогли мне разобраться с Холодными камнями, а я выполнил их задачу и избавил землю от Повелителей Холода. Но теперь… Теперь никто никому ничего не должен.

Подняв руки, молча глянул на свои пальцы. Югле ничего не говорила. Хмыкнул. По ладоням пробежали лиловые огоньки, и вдруг резко вспыхнули ослепительные пламенем. Я вскрикнул от боли, попытался сбросить огонь, однако он и не подумал гаснуть. Только теперь уже не жёг, а мягко, приятно согревал.

Не веря своим глазам, я, замерев, смотрел на окутавшее кисти пламя: лиловое, пронизанное искрами как огненные аметисты.

— Вот видишь, — шепнула Югле с улыбкой и одобрением, — есть огонь. А ты верить не хочешь.

Ответить было нечего. Я молча встал и подошёл к очагу, лиловые огоньки вспыхнули и кинулись к нему. Миг — в очаге весело заплясал яркий рыжий огонь.

В голове проносились мысли: что происходит? Вроде бы всё по-старому, но я явно меняюсь. Есть хоть и хочется, но не так, как раньше. Усталость накатывает волнами и тут же спадает. Сон. Да, сон ещё нужен. Но если надо, то могу обойтись и без него. Волшебство древних богов держится и не собирается покидать моё тело. Неужели магия бабушки начала… покидать меня? Если так, то скоро я стану йенгангером. Полностью.

Откуда-то раздался шорох. Краем глаза я заметил, как по стене метнулась тень. Но Югле зевнула и потянулась.

— Давай спать, Оларс. Завтра дорога долгая будет. И чем быстрее её пройдём — тем лучше.

Я ещё раз огляделся, но больше ничего не сказал. Сидеть на страже тоже не хотелось. Да и вряд ли мне сумеет навредить тень.

Сон пришёл сразу, стоило только улечься на лавку и закрыть глаза. Кажется, в нём была смеющаяся Рангрид, что протягивала ко мне руки, и улыбающийся Арве с флейтой в руках.

А потом флейта запела. Горько, печально, страшно. О доме из снега на окраине лесной дороги, о жестокой метели и холодном солнце.

Моего плеча коснулись чьи-то пальцы — легкие и сухие — пробежали аккуратно вниз, к локтю. Но продолжала петь флейта — о гордости и гневе, радости и боли. Об охваченном огнем старом доме и новом, что возник на его месте, со стенами из снега да крышею изо льда.

Сон растаял, я открыл глаза и чуть не закричал, но мой рот тут же зажала сухая ладонь.

Глава 3. Топор валкары

Сердце стучало, как сумасшедшее. Я во все глаза смотрел на стоявшую рядом женщину. Спросонок такое увидеть — любой заорёт. Высокая, в доспехах из тускло-серого металла. Только вот толком ничего не осталось от них — ржавчина одна. Как ещё в труху не превратились? Но от взгляда на её лицо у меня по позвоночнику пробежали мурашки. Слева всё как надо: чистая кожа, аккуратные черты, но справа… Голые кости, пустая глазница — провал во тьму, а от скулы и вовсе ничего не осталось.

Она усмехнулась. Жутко — сочные пухлые губы резко переходили в оголённые зубы. Будто кто-то взял и сорвал плоть, как ненужную маску.

— Не смотри на меня так, Посредник. Зла тебе не причиню. Но как мёртвая призову твою власть.

Я почувствовал, что не могу пошевелиться: и смотреть страшно, и глаз отвести нельзя.

— Давно иду по твоему следу, но только тут догнала.

Она вскинула руку, я увидел обрубленную кисть и поёжился. Но через миг забрезжил свет догадки: доспехи, раны… Валкара?

— Я — Урд, последняя из браннхальдских воительниц, — произнесла она. — Хоть давно покинула мир живых, поклялась оберегать эти места от Повелителей Холода. Но ты… — валкара умолкла.

Я быстро глянул на Югле, однако та преспокойно спала, свернувшись клубочком и накрывшись плащом.

— Она меня не слышит и не видит. Но ты — другое дело. Ты их прогнал отсюда.

— Что тебе нужно?

Сделав глубокий вдох, я сумел сесть на лавке. Так лучше. Да и вид валкары не так уже страшил.

— Идём, я покажу.

Урд развернулась и направилась к выходу. Её спину скрывал плащ, только смотрелось так, будто у женщины был горб. Или, может быть, сложенные крылья?

Встав с лавки, я ещё раз бросил взгляд на спавшую посланницу лаайге. Валкара уже вышла из дома.

— Югле, — позвал я.

В ответ — тишина. Неожиданно над спящей появилась тень. Разобрать, кто это не вышло, но я чётко видел, а как она погрозила мне маленьким кулачком. Живой человек на моём месте испугался бы, но я улыбнулся. Так вот оно что…

Выскочив из дома, едва не врезался в мёртвую валкару. Она ухватила меня — пальцы до боли впились в плечо. Я ойкнул и отпрянул.

— Поосторожнее. Лишние дырки мне ни к чему.