Дело длинноногих манекенщиц (Сборник) - Гарднер Эрл Стенли - Страница 80

– Вы не смогли бы опознать этот револьвер?

– Нет, сэр, не могу. Я боюсь оружия, но оно в точности похоже на вещественное доказательство номер 30.

– У меня все, – закончил Гамильтон Бюргер, поворачиваясь к адвокату.

– Итак, когда это происходило? – спросил Мейсон.

– Когда он приехал в контору, было без четверти девять.

– И он сказал, что виделся с Кассельманом?

– Вот его точные слова: «Я только что разговаривал с человеком, который наверняка убил отца Стефани Фолкнер, и мы договорились встретиться в одиннадцать сегодня вечером».

Вы хорошо их запомнили?

– Да.

– Но он не упоминал человека по имени Кассельман?

– Ну конечно, он имел в виду Кассельмана…

– Я не спрашиваю, кого он имел в виду. Я спрашиваю, называлось ли имя Кассельмана?

– Нет, не называлось.

– У меня больше нет вопросов, – сказал Мейсон.

– Прошу выйти для дачи свидетельских показаний миссис Гарвин, – громко произнес Бюргер.

Миссис Гарвин, длинноногая, рыжеволосая молодая женщина, совершенно спокойно прошествовала вперед и села на стул. Она улыбнулась присяжным, положила ногу на ногу и выжидающе взглянула на прокурора.

– Вы жена Гомера Гарвина-младшего, который только что проходил свидетелем по делу. Я предъявляю вам вещественное доказательство номер 30 и прошу сказать, не приходилось ли вам видеть его прежде.

– Не могу утверждать, – улыбнулась она. – Я видела револьвер, очень похожий на этот, но я ведь не специалист в этой области.

– Где вы его видели?

– Муж оставил его на туалетном столике.

– Когда?

– Вечером седьмого октября.

– В какое время?

– Примерно в половине одиннадцатого.

– Вы видели этот револьвер восьмого октября?

– Да, сэр.

– И что вы сделали?

– Я позвонила мужу и сказала, что он забыл свое оружие.

– Когда вы ему звонили?

– Когда встала и заметила этот револьвер.

– После того, как ваш муж ушел на работу?

Она улыбнулась и ответила:

– Я новобрачная, мистер Бюргер, и стараюсь правильно воспитать своего мужа, не мешая ему готовить себе завтрак, а сама сплю до десяти.

Присутствующие в зале, включая судью и присяжных, заулыбались. Ее добродушие и прекрасная манера держаться производили необыкновенное впечатление.

– Что вы сделали?

– Муж попросил привезти оружие ему на работу, что я и сделала.

– В каком часу это было?

– Около половины одиннадцатого восьмого октября сего года.

– Вы не знаете, это был револьвер, который мы назвали «револьвером младшего», или же это оказалось вещественным доказательством номер 30?

– Нет, сэр, не знаю. Я взяла револьвер с туалетного столика и отвезла его мужу. Я даже не могу утверждать, что в нем отсутствовал один патрон. Мне только известно, что муж вынул револьвер из кармана, когда переодевался. Это было в половине одиннадцатого. Мне также известно, что эти два револьвера очень похожи. Я также совершенно уверена, что никто в спальню не заходил. Вот и все. Больше я ничего не знаю.

– Ваша очередь, – сказал Гамильтон Бюргер, обращаясь к адвокату.

– Миссис Гарвин, вы весь вечер были дома седьмого октября? – спросил Мейсон.

– Да.

– Вам известно, что ваш муж два раза звонил домой и не получил ответа?

– Он говорил мне об этом.

– И вы надеетесь, что присяжные поверят в то, что вы решили не отвечать на звонки мужа?

– Я крепко спала в это время, мистер Мейсон.

Вы ничего не сказали мужу?

– Нет.

– Почему?

– Как-никак у нас медовый месяц, а муж все время носится по делам, он даже не приехал обедать. Я хотела дать ему понять, что мне это не нравится… я даже рассердилась. Если бы он узнал, что я заснула, поджидая его, он не стал бы так беспокоиться. А я хотела, чтобы он беспокоился, и поэтому не сказала ему, что просто-напросто заснула. Мне кажется, что я убедила его в том, что он неправильно набрал наш номер.

Телефон звонил дважды?

– Да.

– Вероятно, вам пришлось его долго убеждать?

– Не очень. Мне кажется, в первые дни замужества жене легче убедить мужа, чем впоследствии.

– Вы солгали?

– Господи, конечно нет! Я просто предположила, что он ошибся номером. Он же не спросил, спала я или не спала. Ну я и не стала его переубеждать.

– Вернемся к револьверу, миссис Гарвин. В сущности, в нем могло недоставать одного патрона, когда вы отвезли его мужу.

Она мило улыбнулась и ответила:

– В сущности, мистер Мейсон, после того как вы произвели из него выстрел, в нем могло недоставать двух патронов.

– Если учесть, – заметил Мейсон, – что это был один и тот же револьвер.

– Новобрачная всегда должна учитывать, что ее муж честен и правдив.

– У меня все, – закончил Мейсон.

Следующим свидетелем обвинения оказалась Лорейн Кетлл, тощая вдова пятидесяти шести лет, проживающая на первом этаже жилого комплекса «Эмброуз», которая показала, что около десяти часов вечера седьмого октября она видела женщину, спускавшуюся по служебной лестнице от квартиры Джорджа Кассельмана. Приняв ее за воровку, она пошла за ней следом на отдаленном расстоянии.

Вы разглядели ее и можете опознать?

– Да.

– Кто это был?

– Женщина, которая находится здесь, обвиняемая Стефани Фолкнер.

– Что она сделала?

– Подошла к тротуару, потом рядом с ней остановилась машина. Ее окликнул мужчина, сидевший за рулем. Она села в машину, и они уехали.

– Кто был этот мужчина? Вы можете его опознать?

– Мистер Перри Мейсон, адвокат, который находится здесь.

– Приступайте к перекрестному допросу, – отрывисто сказал Бюргер.

– Как получилось, что вы смотрели на черный ход, ведущий в квартиру Кассельмана? – спросил Мейсон.

– Я давно заметила, что к нему ходят молодые женщины. Мне это не понравилось, и я хотела пожаловаться.

– Вы видели обвиняемую раньше?

– Я не могу утверждать это под присягой.

Вы видели ее раньше? До седьмого октября?

– Нет.

– Вы последовали за той женщиной, которая вышла из вашего дома седьмого октября?

– Да, я пошла за обвиняемой.

– С какой целью?

– Хотела выяснить, кто она такая.

– Это была единственная причина?

– Да.

– Вы хотели только разглядеть ее?

– Да.

– И потом собирались повернуть обратно?

– Да.

– Вы продолжали следить за ней после того, как она села в машину?

– Да.

– Из ваших слов можно понять, что вы не успели ее хорошо разглядеть, это так?

– Я отлично разглядела ее.

– Но вы только что утверждали, что собирались повернуть назад после того, как рассмотрите ее, и не повернули.

– Ну… мне просто хотелось взглянуть на нее вблизи, и я совершенно уверена в том, что говорю.

Совершенно уверены?

– Да.

– А если бы она не села в машину, вы бы пошли и дальше?

– Думаю, что да.

– У меня все, – улыбнулся Мейсон.

– На этом, ваша честь, обвинение прекращает допрос свидетелей, – объявил Гамильтон Бюргер.

Судья Даккер нахмурился и промолчал.

– Защита ходатайствует перед судом рекомендовать присяжным вынести оправдательный приговор, – сказал Мейсон, – так как все доказательства и улики – сплошные домыслы и подозрения.

– Суд не намерен, – постановил судья Даккер, – комментировать представленные показания и пока отклоняет ходатайство защиты. После того как защита изложит свою точку зрения по данному делу, вопрос факта будет определен присяжными. В настоящее время, учитывая ходатайство защиты, суд самым тщательным образом рассмотрит доказательства обвинения. Суд не собирается комментировать эти доказательства; вместе с тем он отклоняет предложение защиты. Суд объявляет о перерыве в его работе. Заседание суда возобновится в четырнадцать часов, на нем защита представит свои доводы. Тем временем суд напоминает присяжным, что они не вправе обсуждать данное дело и допускать его обсуждение в их присутствии, а также формировать или выражать свое собственное мнение до тех пор, пока им окончательно не будет представлено на рассмотрение это дело. Итак, – закончил свое выступление судья, – объявляется перерыв.