Дело длинноногих манекенщиц (Сборник) - Гарднер Эрл Стенли - Страница 81

– Стефани, – быстро повернулся адвокат к обвиняемой, – вы должны начать давать показания. Вы должны отрицать убийство Джорджа Кассельмана.

Она энергично замотала головой:

– Я не стану это делать.

– Но вы должны сделать это, иначе вас обвинят в убийстве. В свете показаний, касающихся убийства вашего отца, присяжные не вынесут смертный приговор, а признают вас всего лишь виновной. Тот факт, что на вашей туфле оказался след крови, и тот факт, что след от набойки на ней оказался аналогичен…

– Извините меня, мистер Мейсон, я не стану давать показаний.

– Почему? – продолжал настаивать Мейсон. – В вашем прошлом есть что-то такое, чего вы боитесь? Вас не привлекали раньше к судебной ответственности?

Она опять покачала головой и ответила:

– Я не стану вам ничего говорить, мистер Мейсон. Пусть со мной делают что угодно, но я не стану давать показаний.

– Стефани, но это совершенно невозможно. Я собираюсь вызвать вас как свидетеля.

– Если вы это сделаете, я просто откажусь идти.

– Хорошо, это уже лучше, чем ничего. По крайней мере, у меня появится зацепка.

– Мисс Фолкнер, нам пора, – сказал помощник шерифа.

Глава 19

Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк заканчивали свой завтрак, сидя в отдельном кабинете уютного ресторанчика, неподалеку от зала суда, когда раздался быстрый стук в дверь и в следующую секунду на пороге возникла возбужденная Герти, которая принимала посетителей в конторе адвоката.

– Мистер Мейсон, мистер Мейсон! – воскликнула она. – Мэри Барлоу сидит у нас в конторе… Господи, как ее разнесло… Наверняка будет тройня! Ей надо сидеть дома… Я говорила… Я предупреждала ее…

– Погоди, погоди, Герти, – остановил ее Мейсон. – Успокойся. Давай все по порядку.

– Мэри решила навести порядок в делах Гарвина. Так вот, она стала просматривать старые папки… ну те, которые в шкафу…

– Понятно. Что же она там нашла?

– Испачканные кровью полотенца, – почти шепотом произнесла Герти, – которые мистер Гарвин оставил там в день убийства.

– Что?!

– Да, да. На них засохшие пятна крови и штамп того дома, где жил Кассельман. Их кто-то спрятал там, и Мэри испугалась, что… в общем, она не хотела, чтобы кто-то узнал про это, и велела мне разыскать вас и спросить, что ей делать. Вы знаете, как она относится к мистеру Гарвину, но она не может вот так просто сидеть и ждать, что Стефани посадят в тюрьму. Она не знает, что же делать… бедняжка… она совершенно расстроена и…

– Ладно, Герти, успокойся. Садись и выпей кофе…

– О Боже! Я так переживаю, мистер Мейсон. Выходит, Гомер Гарвин на самом деле убил Джорджа Кассельмана и Стефани Фолкнер знает это. Она его любит и потому отказывается давать показания.

– Постой, постой! – воскликнул адвокат. – Твоя сумасшедшая идея натолкнула меня на одну мысль.

Делла Стрит бросила на Перри Мейсона предостерегающий взгляд.

– У нее ведь всегда полно романтических идей! Дай ей пуговицу – тут же пришьет к ней романтический костюм.

Перри Мейсон встал из-за стола и принялся расхаживать по комнате.

– Черт побери! Это, конечно, старомодно… рассчитано на дешевый эффект, но должно сбить с толку окружного прокурора… Ничего другого у меня больше нет…

Герти повернулась к Полу Дрейку.

– Да… еще звонили из вашей конторы. Вы там страшно нужны.

Пол Дрейк попросил официанта принести к нему аппарат. Мейсон продолжал взволнованно расхаживать по комнате.

– Что вы задумали? – спросила Делла.

– Я вызову Стефани Фолкнер как свидетеля. Она откажется. Я стану настаивать. В суде разыграется сцена. Я прикажу ей занять свидетельское место. Она опять откажется. Тогда я обращусь к присяжным с проникновенной речью… скажу, что Стефани Фолкнер знает, что человек, которого она любит, убил Джорджа Кассельмана и… Хотя… нет… нет… Делла! Я знаю, что делать. Знаю!

– Что?

– Полиция так и не нашла пулю, которая попала не без моей помощи в стол младшего, – рассмеялся Мейсон. – Так вот, мы используем эти полотенца.

– Ну говорите, – нетерпеливо спросила Делла, которой передалось волнение шефа, – что вы собираетесь сделать?

Пол Дрейк, слушая, что ему говорят по телефону, недовольно проворчал, прикрывая ладонью руки правое ухо.

– Не шумите так, ребята. Говорят что-то важное.

– Делла, – негромко продолжал Мейсон, – я заявлю, что младший действительно отвез револьвер, называемый «револьвером младшего», Стефани Фолкнер, а та обнаружила отсутствие одного патрона в револьвере, который передал ей Гомер-старший, то есть «револьвере из кобуры». Тогда она решила, что старший убил Кассельмана, и вместо того, чтобы оставить «револьвер младшего» на столе, куда он его положил, она схватила это оружие и спрятала у себя в комнате. Затем взяла револьвер с одним отстрелянным патроном, тот, который накануне вечером дал ей старший, положила его на стол. Клянусь Богом, что так и было.

В конце концов, Делла, во всей этой истории недостает одного револьвера. Гомер-старший передал Стефани Фолкнер, «револьвер из кобуры» вечером, когда произошло убийство, Гомер-младший отдал ей свое оружие по моему предложению на следующий день.

Полиция провела обыск у нее на квартире, но обнаружила только один револьвер. И, обнаружив его, прекратила поиски.

Нет, клянусь Богом, я осложню им жизнь из-за этого пропавшего револьвера. Я приплету сюда романтическую теорию Герти. Я произнесу перед присяжными сногсшибательную речь. Я потребую, чтобы суд заставил мою клиентку давать показания… Черт возьми, я устрою в суде такой фейерверк, что меня надолго запомнят.

Я также потребую, чтобы сержант Голкомб дал показания. Я напомню ему, что, как только он обнаружил оружие в квартире Стефани, тут же бросился в лабораторию. Установив, что оно является орудием убийства, он пришел в такое возбуждение, что провел обыск у нее на квартире только девятого числа. Мы совершенно точно знаем, что делала Стефани, как только ушел младший, – она положила на стол «револьвер из кобуры» и спрятала «револьвер младшего». К тому времени, когда полиция приехала к ней вторично, она надежно спрятала оружие – для этого у нее было вполне достаточно времени. Только так я могу все объяснить.

Она догадалась, что старший убил Кассельмана, и подменила револьверы. Я знаю, что Гарвин встречался с Кассельманом в начале девятого. Возможно, обороняясь, он застрелил его. Потом, когда в половине девятого пришла Стефани, она увидела, что Кассельман мертв… Она ступила в лужу крови… вышла черным ходом… Проклятие, Делла!.. Потом она заметила машину Кассельмана, отъезжающую от дома. Она знала об их встрече. Все сходится.

Полиция наломала дров, проводя расследование… В результате под подозрение попала Стефани, и именно она совершила эту подмену. Как я мог проглядеть это, Делла! Мы все ходили вокруг да около, и никому не пришло в голову, что все дело в том оружии, которое не удалось найти полиции.

– Ну, шеф, – восхищенно прошептала Делла, – если вы с таким же пылом все это изложите присяжным, успех обеспечен.

– Обеспечен! В худшем случае они не придут к единому мнению и не признают ее виновной… И все благодаря романтической и мечтательной Герти… С меня коробка конфет – сегодня же, как только закончится заседание.

– О, мистер Мейсон, – взмолилась Герти. – Только не конфеты, пожалуйста! Что-нибудь другое. Я… Я с этой недели на диете.

– Ты отказываешься от сливок в шоколаде?

– Ну что же, – вздохнула она, – раз вы так настаиваете!

– Эй, Перри, погоди. – Пол Дрейк положил трубку и сказал: – По твоему заданию мои ребята прочесали весь город в поисках типографии, которая печатала эти фальшивые бланки компании «Акме». Вчера мы решили также наведаться в Лас-Вегас и наконец обнаружили, что искали. Эта типография выполняла заказ одного человека, который платил наличными, но внешние данные его, к сожалению, нам не удалось установить. Дело было с год назад. Так что его никто не помнит.