Убийство в Кормире - Уильямсон Чет - Страница 10

Проезжая мимо того места, где нам повстречалось приведение, я старательно отводил взгляд, что было не так уж и сложно — они у меня слипались на протяжении всего пути. Но мне кажется, что мельком я заметил нечто на земле возле болота и от этого «нечто» исходило неестественно-зелёное свечение.

Поборол ли я свой страх взглянуть в мёртвые глаза призраков, зомби или ещё какой нежити, восставшей из пучин губительного болота и желавшей сожрать меня? Повернулся ли я и рассмотрел, как следует, то, что — как я молился — было всего лишь свечением болотных гнилушек?

Не-а. Я натянул пониже капюшон плаща, словно трус, которым я, собственно говоря, порой и был, и тряхнул поводьями в жалкой надежде на то, что Стаббинс и Дженкас ускорят шаг.

Тем не менее, меня никто не преследовал, и, отъехав на приличное расстояние, я рискнул кинуть взгляд назад — ох, непросто это было! — так и чувствуя, что кто-то крадётся за мной, намереваясь полакомиться человечиной. Холм был, тем не менее, хорошо виден, а поднимавшееся солнце пускало зайчиков от чего-то блестящего. Но сейчас было не время для расследований. Лучше всего посмотреть, что это, на обратном пути, когда рядом будет Боевой волшебник с кучей добротных боевых заклятий в рукаве.

А сам волшебник, однако, оказался вполне непритязательным типом. Он сидел на лавочке возле «Снопа пшеницы», погрузившись в чтение, а возле ног путника стояло несколько небольших сумок. Чародей был худощав, на нём был пыльный коричневый плащ и шляпа с опущенными полями. Когда он поднялся, я увидел, что путник среднего роста, так что лишь на полголовы выше меня.

— Извините, а это Вы Линдавар, гость волшебника Бенелаиуса?

Он выглядел так, словно ему надо бы поразмыслить над этим минуту, но, тем не менее, ответил:

— А, да… Это я.

Я представился и начал грузить сумки в карету. Чародей взялся было помогать, но я сказал:

— Ох, нет, что Вы. Отдохните, пожалуйста. Я с удовольствием обо всём позабочусь.

Я мог быть превосходным лжецом, когда мне приходилось обманывать. Любой прислужник должен обладать подобным талантом, как и прочной спиной, а также способностью высыпаться в сжатые сроки.

Затем он решил усесться на козлах рядом со мной, тогда как я постарался убедить его, что сидеть внутри будет удобнее. Волшебник возразил столь деликатно, что чем-то напомнил мне воспитанного ребёнка:

— Но отсюда мне будет лучше видно.

Я пожал плечами.

— Как скажете, господин, воля Ваша.

Я не знал, что для него в этом виде: пейзаж к юго-востоку от Гарса состоит из ферм и болота, — но волшебник тут главный.

Линдавар не проронил ни слова поначалу, а я, как образцовый служка, его молчание уважал. Затем он спросил меня, что за птица только что пролетела, а также что за сорт пшеницы растёт на поле, что мы проехали.

Я рассказывал молодому волшебнику всё, что знал о том сорте овса — а мои знания были не такими уж обширными — когда Линдавар вдруг насторожился.

— А что там? — спросил чародей.

На мгновение я решил, что это вновь призрак, и моё сердце провалилось куда-то глубоко-глубоко. Но затем я увидел холм, который я заприметил на пути в Гарс. Он был не более, чем в пятнадцати метрах от края дороги, так что я собрал все остатки мужества и кинул помертвевший от страха (какое сравнение, а?) взгляд на то, что было ничем иным, как трупом, закованным в броню.

— Ты видишь это? — спросил меня Линдавар, на что я лишь тупо кивнул. Когда мы подъехали поближе, волшебник сказал остановить экипаж. — Похоже на то, что там кто-то лежит, — произнёс он с тревогой в голосе и сошёл с дороги на топкую землю на краю болота.

— Господин, будьте осторожны! — сказал я. — Вас может затянуть трясина, если Вы не будет смотреть, куда ступаете.

Если он и слышал меня, то не подал виду, продолжив идти к телу и не обращая внимания на грязь на ботинках. Как и подобает порядочному и глупому слуге, я последовал за ним.

— Господин, я могу только добавить, что прошлой ночью на этом самом месте я видел ужасного призрака в доспехах. Это может быть чудовище или нечто в этом роде, подманивающее свою жертву ближе. Господин? Вы меня слышите?

— Это не чудовище, — отозвался волшебник. — Это похоже на человека!

Я не был в этом уверен. На мой взгляд, это носило такую же броню, как и призрак, что я видел ночью

— Господин, я прошу Вас, Вы же сами должны знать: подобные твари могут наложить на себя вполне безобидный морок и потом наброситься на предполагаемого спасителя. Это может быть вовсе не человек!

Но было поздно. Линдавар уже склонился возле того, что я считал прикидывавшимся призраком, который вот-вот сбросит ложное обличье и своими когтистыми лапами разорвёт чародея на кусочки. Но волшебник выпрямился, держа в руках большой металлический шлем. Он был точь-в-точь таким же, что я видел на голове призрака Фастреда прошлой ночью. Линдавар повернулся ко мне и протянул шлем, с которого капала рыжеватая грязь.

Затем волшебник поднял забрало, и я понял, что в шлеме до сих пор была голова.

— Это не человек? — спросил Линдавар с мрачной уверенностью.

Знакомое лицо, покрытое зелёной краской, уставилось на меня остекленевшими глазами сквозь забрало.

— Человек, — прошептал я. — Дово.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Ты знаешь его? — спросил подошедший ближе Линдавар, держа в руках это.

Я отступил. Может, чародеи и привыкли повсюду таскаться с мёртвыми головами, но подобное точно никогда не входило в список моих любимых занятий.

— Да, я знаю…знал его. Слушайте, не могли бы Вы положить это на землю, а? — съеденные с утра яйцо с чёрным хлебом уже и так готовы были выбраться наружу, когда я понял, что рыжеватая грязь, стекавшая со шлема, была вовсе не болотной жижей.

Линдавар хотел было положить шлем на землю, но не удержал: изнутри выскользнула отрубленная голова и с влажным хлопком приземлилась на край болота.

— Ох, — пробормотал я и отвёл взгляд.

— Кто это? — спросил Линдавар.

— Его звали Дово. Он был подмастерьем кузнеца в Гарсе, — я вовсе не собирался наговаривать плохого о мёртвых, но потом одёрнул себя. В конце-концов, Дово довольно-таки гнусно обошёлся со мной прошлой ночью на глазах у кучи народа. — Он был болваном.

Линдавар задумчиво посмотрел вниз на голову.

— Почему ты так говоришь?

— Потому, что он одевался призраком и пугал людей. Я видел его прошлой ночью. Он был одет в эту броню… — Я указал на обезглавленное тело с распластавшимися по земле конечностями. Кровавая лужа возле шеи трупа приобрела тёмно-коричневый оттенок. — Это, возможно, светящаяся в темноте краска на его лице… — Я кивнул на бледно-зелёный цвет кожи Дово. — И у него был этот топор, — закончил я тихо. Оружие с кривым, тёмным от крови лезвием лежало возле тела.

— Как далеко дом Бенелаиуса? — спросил Линдавар. Слишком резкая смена темы.

— Полтора километра по дороге, — я ответил.

— Очень хорошо. Ты останешься здесь, Джаспер, а я съезжу туда.

Волосы у меня на шее встали дыбом.

— Что? Я остаюсь здесь? Почему?

— Потому, что кто-то должен остаться на месте преступления. Если никого не будет, кто-нибудь может прийти и испортить улики, или звери съедят труп, или убийца вернётся.

— И если сюда явятся звери или убийца, что мне делать? — я знал, что порядочный слуга не должен задавать вопросов, но этот я не мог не задать.

— Если убийца вернётся, — сказал Линдавар, — ты спрячешься и посмотришь, кто это. А в случае, если сюда заявятся звери…ну, я постараюсь вернуться побыстрее.

— Но…

— А сейчас, Джаспер, намотай на ус слова одного великого человека: «Храброе и отважное сердце способно превозмочь любой страх». Так что не переживай. Я быстро вернусь с Бенелаиусом. А ты тем временем поищи улики, только не трогай ничего.

И без всяких привет-пока он поспешил по дороге, взобравшись на повозку и направив лошадей в сторону хижины Бенелаиуса.