Убийство в Кормире - Уильямсон Чет - Страница 17

Оно было мягким и пушистым, но когда я почувствовал, как оно обвило мою руку, я с криком отскочил и едва не шлепнулся на задницу. Это оказалось всего лишь гнездо мышат, которые были достаточно взрослыми, чтобы убежать, но слишком напуганными, чтобы покидать свое самое первое жилище. Я с облегчением вздохнул и возобновил поиски карандаша. И вот тут-то мне попалось кое-что по-настоящему интересное.

Под тряпками оказалась шляпа и плащ, не новые, но и не такие старые, чтобы быть отправленными на тряпье. Плащ был мне слишком велик, как и шляпа. В этих предметах одежды не было ничего особенного, за исключением одного — шляпу украшал орнамент из перьев и символа гильдии кузнецов. Я много раз видел ее на Дово.

Если это не было уликой, то я уж не знаю, что могло ею быть. Я свернул находки в узел и запихнул под собственный плащ. Они заметно выпирали, но я решил, что при тусклом освещении смогу выйти из «Отважного менестреля» без окликов типа «Эй, а что это у тебя под плащом?»

Все удалось. Я боялся, что Коротконогий обвинит меня в том, что я не заплатил, но мне удалось выскользнуть, когда он повернулся спиной, и, благодаря моей вороватой крови полурослика, спрятать улики в седельную сумку и вернуться в таверну, где я заказал второй напиток.

Я размышлял, что еще могу сделать, чтобы собрать больше улик, и мне пришло в голову, что было бы неплохо определить, кто из моего списка является правшой, а кто левшой, раз уж было установлено, что убийца действовал правой рукой. Сперва я осмотрел столики.

Мне на глаза попался Гродовет, который по ходу дня выглядел все подозрительнее и подозрительнее. Но он сжимал кружку левой рукой и оставил ее только для того, чтобы вонзить вилку в большой кусок оленины, при этом часто натыкаясь рукой на правую руку Тобальда, сидящего напротив. Таким образом, Гродовет был левшой, но я по-прежнему ему не доверял.

На удачу несколькими минутами позже в таверну вошел Бартхельм. Он кивнул Тобальду и холодно проигнорировал Гродовета. Не обратил он внимания и на Рольфа, который появился как раз, когда мне это было необходимо. Пожилой торговец прошел в дальний конец бара, поближе к двери, и велел Коротконогому заварить небольшой чайник кофе, того черного напитка, готовящегося из молотых обжаренных бобов, растущих в далеком Дюрпаре. Я слышал, что он освежает разум, но он слишком дорог для моего тощего кошелька.

Наблюдая за Бартхельмом боковым зрением, я видел, что все, что он делал — заплатил дварфу, налил сливки в кружку и поднял ее — он делал правой рукой. Бартхельм выпил две чашки чертовски ароматного напитка и ушел. Несомненно, вернулся к работе в ожидании больших шишек.

Затем я сосредоточился на Рольфе, который был как всегда угрюм. Он сидел с кислым лицом, обхватив кружку двумя руками, и, не отдавая предпочтения ни одной из рук, пользовался обеими.

Тогда я вспомнил трюк, который Кэмбер Фосрик проделал в Приключении Батлдейла Билхука, чтобы узнать, какой рукой пользуется подозреваемый. Он бросил мяч мужчине, который поймал его левой рукой (рукой, которая, по его утверждению не являлась ведущей), и таким образом доказал, что тот убийца. Поэтому я заказал у Коротконогого маленький кругляшок сыра и подождал, пока Рольф отвлечется.

Он сидел за барной стойкой через несколько мест от меня. Я крикнул: «Рольф!» и швырнул в него сыром. Алкоголь, должно быть, ослабил его реакцию, потому что он даже не сделал попытки поймать сыр, который попал ему прямехонько в лоб и затем шлепнулся в кружку, обрызгав Рольфа элем.

В «Отважном менестреле» воцарилась мертвая тишина, все глаза уставились на облитого элем Рольфа, который посмотрел сперва на сыр в своем эле, а затем на меня взглядом василиска. Этот взгляд требовал если не моей крови, то хотя бы объяснений.

— Я, э… Я подумал, что возможно ты не откажешься от сыра, — сказал я.

Очевидно, это было не то объяснение, которого ждал Рольф. Он поднялся, подошел ко мне и не оставил ни каких сомнений в том, что правая рука была у него ведущей.

После того, как я поднялся с пола, потирая ноющую челюсть и проверяя языком зубы на предмет их отсутствия, он замахнулся еще раз, но удар пришелся вскользь, так как Коротконогий перескочил через стойку с дубинкой в руке. Дварф схватил Рольфа за штаны и потянул, заставив того потерять равновесие, а затем толкнул его в направлении двери. Рольф врезался головой в дверь, и тело кровельщика вывалилось наружу, приобретя дополнительное ускорение дубинкой по заду.

— Возвращайся, когда у тебя настроение получше станет! — крикнул Коротконогий. — Это счастливая таверна!

После этого он захлопнул дверь и обернулся ко мне.

— А ты… Будь поосторожнее со своим сыром!

Дварф никак не отреагировал на хохот своих постояльцев. Он просто вернулся за барную стойку и положил на место дубинку, а я продолжил массировать больную челюсть. Рольф из тех людей, кто вполне убьет даже за то, что ему не понравится, как на него смотрят. Мне было любопытно, что Майелла нашла в нем. Иногда женщины проявляют благосклонность к чудовищным типам. Такому негодяю ничего не стоило снести голову Дово просто для удовольствия.

У меня даже возникла идея последовать за ним, но мне не понравились мысли о том, что тот мог сделать со мной, поймай он меня шпионящим. Нет, я решил, что лучше это пока отложить.

Мой почти полный стакан «Золотого песка» был разлит во время драки, поэтому я заказал еще один и решил, что вернусь к Бенелаиусу, когда допью его.

Гродовет и Тобальд, наконец, закончили есть, и я заметил, как Гродовет подписал счет, который Санфёрт занесла в расчетную книгу, хранившуюся за барной стойкой. Из того, что Гродовет появлялся в «Отважном менестреле» прошлым вечером, а также из его пристрастия к комфорту и того факта, что у него здесь есть собственный счет, я заключил, что он часто бывает в этом месте. А расчетная книга, понял я, покажет мне, когда Гродовет был в Гарсе.

Я прекрасно понимал, что не было способа спокойно изучить книгу здесь в таверне. Но если бы я мог вынести ее отсюда…

Книга была довольно маленькой, чтобы спрятаться под моим плащом. Отвлечь внимание было бы идеальным планом, но я отбросил мысль о том, чтобы второй раз воспользоваться сыром. И тот, кто бросает, и тот, в кого бросают, одинаково привлекают к себе внимание, а мне нужно было отвлечь всех от меня и моего угла.

Поэтому я размышлял, пока расплачивался по счету и допивал свой напиток. И тут я вспомнил о своих новых маленьких друзьях.

Два похода в особую комнату по нужде за один вечер в баре не вызывают подозрений, и когда я вернулся в общий зал, мои вместительные рукава были уже не такими пустыми. Я подождал, пока Санфёрт зайдет за бар, а затем, когда никто не смотрел на меня, выпустил из рукавов шесть маленьких мышат на поверхность стойки, а еще шесть отправил искать приключений на полу.

Эффект превзошел мои ожидания. Санфёрт тонко взвизгнула и принялась лупить мышей тряпкой, выкрикивая «А! А! А!» с каждым ударом.

— Паразиты! — взревел Коротконогий, который был перед баром. — Паразиты в моей таверне!

Он вынырнул из-за стойки, едва не сбив Санфёрт с ног, схватил дубинку и продолжил игру Попади-По-Мыши на полу таверны, в то время как Санфёрт играла в Шлепни-По-Крысе на стойке, а посетители с удовольствием наблюдали.

В самый разгар веселья никто не обратил внимания, как я, виновник забавы, проскользнул за стойку, спрятал расчетную книгу в моих вновь опустевших рукавах и растворился в ночи. Расчетная книга присоединилась к плащу Дово и шляпе в моем седельном мешке, а я отвязал Дженкаса, вскочил на него и поскакал из города.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Не успел я отойти на пятьдесят метров от входа в «Менестреля», как услышал, что оттуда выходят люди. Поначалу я было решил, что моя кража не прошла незамеченной и эта орава явилась сюда по мою душу. Но затем я понял, что это всего лишь завсегдатаи, для которых одного происшествия за ночь оказалось достаточно, и они решили поискать какое-нибудь иное место, где можно промочить горло, будь то две довольно неплохие таверны в черте Гарса или грязная «Болотная крыса».