Дело чести - Олдридж Джеймс - Страница 67

— Скажите вы.

— Это будет не одно и то же.

— Я не могу. Прошу прощенья, инглизи.

— Вы дьявольски упрямы, — заметил Квейль.

— Это признак, что я хороший грек.

— Хороший или нет, но вы можете передать.

— Прошу прощенья, инглизи.

Теперь все были сердиты. Все говорили быстро, без пауз, с жаром. Отношения стали натянутыми. Вслед за последними словами большого грека наступило молчание, но в нем не было мира и спокойствия.

Они продолжали ехать в молчанье. Вокруг была зеленая равнина, и жара, и ряд чахлых тополей, кое-где тянувшихся по обочинам дороги, и сухие колеи, бороздившие землю, и платаны, и открытая даль. Стояла тишина, и не было никакого движения. Не было войны. Не было ничего. Они просто совершают мирную прогулку в теплом краю, и нет никакой опасности и никакой спешки, и хорошо так жить — без спешки и без напряжения.

— Это мне не нравится, — сказал Тэп.

Не так просто было разрядить напряжение, которое владело ими вот уже полчаса.

— Что?

— Дорога совершенно пуста. А тут должны бы быть греки или кто-нибудь.

— Они эвакуировались.

— Да, но кто-нибудь должен же быть. Мне это не нравится.

— Чем же ты это объясняешь?

— Слишком тихо кругом. Можно подумать, что вот-вот появятся немцы. Что тут все уже ждет их.

Их мучило беспокойство, пока они не увидели на дороге крестьянина с овцами. Они остановились и стали расспрашивать его, где весь народ и почему на дорогах пусто, и он ответил, что люди ушли в горы. Да, в горы.

Дорога была теперь прямая, сидя возле мотора, Квейль как следует прогрелся и опять почувствовал себя хорошо, а ровный отчетливый стук мотора действовал так же, как тепло. Местами дорога была попорчена, и Квейлю приходилось замедлять ход, но большую часть пути он вел машину на хорошей скорости.

— Если бы немцы были близко, они двигались бы по этой дороге, — сказал он Тэпу.

— Возможно, — ответил Тэп. — Спроси у грека, где это место.

— Где, по-вашему, Калабака? — спросил Квейль большого грека.

— Там, где среди равнины возвышаются скалы. Отсюда видно. Вон там, вдали.

Квейль нагнул голову и слегка отпустил педаль, замедлив ход машины: он увидел высокую серую скалу впереди и бегущую к ней прямую черту дороги. Он откинулся на спинку сиденья и опять крепко нажал педаль. Мотор кашлянул. Квейль чуть отпустил педаль. Мотор резко закашлял, остановился, опять начал работать и опять замер.

Наконец машина остановилась, так как мотор окончательно заглох.

— Вы уже влили запасной бензин? — спросил Квейль.

— Нет. Он здесь, — ответил Тэп.

— Достаньте его. В баке пусто.

Маленький грек и Тэп подняли стоявшие в машине бидоны. Квейль открыл бак. Потом достал из кармана отвертку и пробил отверстие в крышке бидона.

— Солнце, — сказал Тэп. — Как хорошо!

— Да. Этих двух бидонов нам хватит миль на пятьдесят. До Триккала доедем.

— Может быть, достанем немного в ближайшем городе.

— Сомневаюсь.

— А ведь забавно, Джон…

Тэп засмеялся.

— Ты что?

— Разве не смешно? Мы с тобой, словно пара подстреленных уток. Хикки покатился бы со смеху, если б увидел нас.

— Интересно, где сейчас наши?

— Летают где-нибудь. Надеюсь, что вернулись в Египет.

— Не думаю, — заметил Квейль. — А в общем какая разница?

— У Хикки теперь, наверно, куча новичков.

— Как раз то, что он любит.

Квейль тихонько засмеялся и поднял второй бидон, чтобы перелить горючее в бак.

— Что-то будет, когда он тебя увидит, — сказал Тэп.

— Надеюсь, что они получили наконец самолеты. Может быть, «Харрикейны».

— Ты не сразу сможешь летать.

— Ты не поверишь, но я совершенно здоров.

— Ты действительно хочешь жениться на ней? На Елене?

Квейль быстро взглянул на него. И наклонил бидон немного сильнее:

— А что?

У него опять возникло прежнее ощущение, которое он испытывал в госпитале. Была какая-то неясность и какое-то странное чувство — Тэп и Елена, — которого он не мог определить. Квейль вылил остатки бензина в бак и отбросил бидон. Оглянулся по сторонам и сказал Тэпу:

— Надо бы достать воды для радиатора.

Тэп подошел к придорожной канаве и сказал Квейлю, что там есть грязная вода. Квейль кинул ему бидон, и Тэп пополз по откосу, чтобы набрать воды. Он вернулся весь мокрый. Квейль взял у него бидон и наполнил радиатор. Пока Квейль возился, Тэп стоял рядом с ним.

— Как ты поступишь с Еленой, если нам придется уезжать?

— Из Греции?

— Да.

— Возьму с собой.

— На «Гладиаторе»?

— Не все ли равно, Тэп. Способ найдется. А если нет… ну, что ж, улечу с ней на «Гладиаторе».

— В Египет? Жен туда не пускают. Всю последнюю партию отправили домой.

— Там на месте увидим. Садись, не будем терять времени.

Елена ходила в рощу и теперь возвращалась обратно. Квейль смотрел, как легко она идет по дороге. Она раза два тряхнула головой, чтобы откинуть назад волосы. Она, очевидно, умылась и причесалась, потому что лицо у нее блестело. Он улыбнулся ей, сразу оживившись. Она ответила улыбкой и, подойдя к нему, взяла его под руку, и вложила свои теплые пальцы в его ладонь.

— У тебя уже не такое черное лицо, — сказала она и улыбнулась.

— Больше не болит.

— Дай я перебинтую тебе голову. У меня бинт в кармане.

— Потом, — ответил он. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Трудно поверить, что здесь где-то война.

— Тэп находит, что кругом слишком спокойно.

— Может быть. Но я надеюсь, что все пройдет благополучно.

И опять они сидели в машине и мчались по грязной дороге. Вдруг Квейлю показалось, что он слышит гул самолетов. Он поспешно остановил машину и быстро огляделся по сторонам, но никаких самолетов не было. Скалы были уже так близко, что тень их падала на обсаженную тополями белую дорогу. И тут Квейль увидел самолеты. Они летели низко. Это было крупное соединение. Он остановил машину, и все вышли.

— Что за самолеты? — спросил Тэп.

— Не знаю. Похожи на «Бленхеймы», но их у нас не так много.

— Летят на юг.

— Садитесь. Поедем. Они пройдут стороной. Это — первые за весь день. Хорошо бы растянуть бензин до тех пор, пока не достанем еще. Может быть, найдем в этом городе.