Дело чести - Олдридж Джеймс - Страница 75

Они снова тронулись в путь в длинной веренице грузовиков, тянувшейся так далеко, как только могло протянуть ее во тьме воображение. Их машина находилась отнюдь не в хвосте. Сзади шли другие грузовики, присоединившиеся к ним на перекрестках. Ехали медленно, с частыми остановками, которые сознание Квейля машинально отмечало, как переход от овладевавшего им сна, приятного тепла и чувства сытости к случайным обрывкам разговоров между австралийцами.

В грузовиках были сплошь австралийцы. Раздавались взрывы смеха — смеялся Макферсон, который время от времени заговаривал с Еленой. Раз Елена спросила Квейля о большом греке. Квейль ответил:

— Он ушел в горы.

Она сказала:

— Они все решили уйти в горы.

Так он продолжал смутно витать между полупробуждением и полусном, пока не наступило яркое утро.

— Славно вздремнули, — сказал Квейлю Макферсон, когда тот проснулся.

— Где мы?

— Ночью миновали Ферсалу.

— Скоро Афины? — спросила Елена.

— Нет. Мы еще не доехали до Ламии. А потом надо будет перевалить через те горы.

— Где получился затор?

Они стояли на месте.

— Не знаю, — ответил Макферсон. — Вот уже несколько часов, как тянется эта канитель.

— Пойду посмотрю, — сказал Квейль. — Ты тут поосторожнее, Елена.

Он перебрался через Елену и спрыгнул с высокой кабины грузовика. Утро было тихое и холодное. Вереница машин тянулась до самого поворота и исчезала за ним. Квейль и его спутники были в самой середине остановившегося потока. Среди машин были и греческие, но больше австралийских. Были также два больших размалеванных для маскировки автобуса со знаком греческого Красного Креста, полные раненых.

Шагая по обочине грязной дороги, Квейль прислушивался к разговорам шоферов о причинах задержки.

— Где же дорожная охрана? — спрашивал один из австралийцев.

— Она не поможет. Это все чертовы греки. Забивают дороги машинами с беженцами.

— А что если налетят фрицы? Мы неплохая мишень.

— Вы не из Ларисы?

— Нет, из Элассона. Где свернуть на медицинский пункт?

— Эх, беда. Ну, что тут поделаешь… Ехал за снарядами. Там должен был быть знак над складом. Но будь я проклят, если видел его.

— Настоящая чертовщина. Кое-кто поплатится за это…

— Где теперь фронт?

— Где-то у Ларисы. Не знаю.

— Укрепления возводят к югу от Фермопильской равнины.

— В этом проклятом горном проходе?

— Ну да. Если фрицы упустят такой случай для бомбежки, они будут ослами.

— Прошлый раз упустили. У тебя есть бензин?

— Конечно. Два галлона. Сколько тебе надо?

— Четверть галлона хватит.

— Бери. Да вы кто такие?

— Санитарная машина. Мы из Южной Австралии. А вы не седьмой дивизии?

— Нет, шестой. А из какой части Южной Австралии?

— Из Южной Аделаиды.

— Хотел бы сейчас туда?

— Все бы отдал… Смешно — у нас там пропасть греков.

— В Джилонге их тоже сколько угодно.

— Надо отдать им должное. Я всегда считал их бродягами и шарманщиками. Оно так и есть — там у нас. Но здешним надо отдать должное.

— Они чертовски здорово дрались, бедняги. А мы теперь сматываемся и оставляем их.

— Какого дьявола мы не двигаемся?

— И как это проклятые фрицы не пронюхали.

— Погоди, еще налетят.

Проходя мимо, Квейль слышал, как один из австралийцев сказал:

— Видишь этого? Это летчик.

— Хорошо его обработали. А я не знал, что у нас есть самолеты.

— В том-то все дело: нет самолетов.

— Да. Нет как нет.

Квейль больше ничего не слышал; он осторожно шагал по грязи. Дошел до поворота и пошел дальше. Тут он увидел, что вереница машин тянется еще на четверть мили. Это были большие тяжелые машины с шоферами-австралийцами; они стояли, тесно сбившись, в хвост одна другой. Некоторые шоферы сошли с машин и беседовали, другие хлопотали у себя в кузове около примусов, торопясь вскипятить чай. Попадавшиеся кое-где греческие грузовики были столетней давности, и люди на них сидели, взгромоздившись на горы узлов и всяческого скарба. Они молчали; у женщин лица были закрыты шалями. Дети, подавленные всем происходящим, сидели смирно, завернувшись в одеяла.

Дойдя до головы колонны, Квейль увидел причину затора. Это был тяжелый четырехосный грузовик английских воздушных сил. Задняя половина кузова — на двух осях — оторвалась и опрокинулась на дорогу. Рядом завяз в грязи грузовик меньших размеров. Какой-то чин военной полиции, на мотоцикле, с белой повязкой на рукаве, объяснял группе австралийцев, что надо делать. Квейль остановился и молча стал смотреть, как они подталкивали маленький грузовик, чтобы поставить его впереди большого. Но машина только уходила еще глубже в грязь.

— Что вы хотите сделать? — спросил Квейль полицейского.

— Поставить этот грузовик вперед и оттащить развалившуюся машину в сторону. А он увяз.

Они опять стали толкать грузовик; шофер дал полный газ. Толстые резиновые шины забуксовали; но вдруг они уперлись в грунт и обдали Квейля и остальных грязью; грузовик закачался, задел крылом за сломанную машину и сорвал крыло, но сдвинулся с места и прошел вперед. Солдаты поспешно привязали к нему сломанную машину проволочным тросом. Шофер ее сел в кабину — рулить. Австралийцы стали толкать ее сзади, понемногу сдвинули, и маленький грузовик оттащил сломанную машину с дороги. Квейль пошел обратно, навстречу медленно двигающейся вперед колонне. Начало ее представляло узкую вытянутую линию с большими промежутками между машинами, но дальше машины опять шли, сбившись в группы; после непродолжительной ходьбы он увидел свой грузовик. Квейль взобрался в кабину. Елены там не было.

— Она пересела на греческую санитарную машину, — объяснил Макферсон.

В это время кто-то стал дубасить по задку кабины. Макферсон остановил машину. Послышались крики.

— Бомбардировщики, — сказал Макферсон и выскочил. Из других машин тоже выскакивали люди и бежали в поле. Квейль на бегу поглядел вверх. Он услышал знакомый гул; самолеты выходили из-за тянувшихся впереди невысоких гор, из сияния утреннего солнца.

— Времени не теряют, — крикнул ему один из австралийцев.