Дело чести - Олдридж Джеймс - Страница 76

Квейль всюду искал глазами Елену. Когда шесть бомбардировщиков пролетели вдоль дороги на высоте около тысячи футов и сбросили первые бомбы, он лег. Он почувствовал судороги земли под собою, услыхал воющий свист и слившийся в одно грохот первой порции стофунтовок, упавших по другую сторону дороги, и затем уходящий вверх рев удаляющихся самолетов. Квейль поднялся и снова стал оглядываться, ища Елену. Он надеялся, что она не побежит на ту сторону дороги.

— Промазали! — заметил австралиец.

Колонна не пострадала. Только у некоторых машин брезентовый верх был прорван осколками. Квейль направился к греческим санитарным автомобилям. Он нашел Елену в первом же из них.

— Где ты была? — спросил Квейль. Он был зол на нее.

— Здесь. Эти ведь не могут бежать. Посмотри на них, Джон.

— Ну их к черту! К чему это геройство? Ты их не спасешь тем, что останешься здесь.

— Но ведь они не могут бежать, как другие.

— Тем хуже.

— Не сердись, — сказала она.

— Я не хочу, чтобы ты торчала здесь и тебя убило бомбой.

— Они такие жалкие. Врача нет. Взгляни на них.

Он увидел шесть носилок и засохшую кровь на полу и услыхал ее запах. Двое раненых глядели на него. Лица у них были черные. У одного гноились глаза. У другого была забинтована голова. На остальных носилках виднелись изможденные тени, а дальше — лицо шофера, который, обернувшись, смотрел на них.

— Все равно, — сказал Квейль. — Ты ничем не можешь помочь.

— Некоторым я могу помочь, перебинтовать их. А вон тот умер.

Она указала на последнего в ряду.

— Ты просто упрямишься. Наш грузовик пойдет за вашим.

— Не сердись, Джон.

— Я не сержусь. Мы поедем за вами.

Квейль чувствовал, что сердится на нее, чуть не ревнует ее, сам не зная почему. Он влез в кабину к Макферсону, который потихоньку что-то насвистывал. Макферсон улыбнулся ему.

— Нашли ее? — спросил он.

— Да, — ответил Квейль.

— Очень красивая девушка.

И он опять улыбнулся.

Квейль посмотрел на него и мысленно рассмеялся.

— Что скажут ваши, когда узнают, что вы женитесь на гречанке? — улыбаясь, спросил Квейль.

— О, наверно пошлют меня ко всем чертям и лишат наследства. Впрочем, у них гроша за душой нет. Так какая разница?

Макферсон засмеялся:

— Эти фрицы — страшное мазло, сэр.

Квейль почувствовал юмор, заключенный в словечке «сэр».

— Верно, — ответил он. И опять начал беспокоиться.

— Будет цела, — сказал Макферсон.

— Но она не выходит из машины во время налетов.

Макферсон ничего не ответил; он глядел на подъем впереди. Они все время поднимались в гору и теперь находились на высоком перевале. Квейль опять услышал стук в кабину.

— Опять! — сказал Макферсон, поспешно затормозил машину и выпрыгнул. Квейль выпрыгнул в другую сторону и на бегу увидел самолеты. Они шли низко. Сделав заход над дорогой, они перешли на бреющий полет и открыли огонь. Квейль видел, как комья грязи, словно тяжелые водяные брызги, шлепаются на поле между ним и дорогой, и услыхал сперва раздельный, отрывистый, а затем слитный треск нескольких пулеметов и, наконец, проносящийся мимо и возвращаемый эхом рев мчащихся прямо над колонной самолетов.

Квейль вскочил и побежал к санитарным машинам. На бегу он смотрел во все стороны, нет ли где Елены. Где-то впереди горела одна из машин, а бок у второй санитарной машины был пробит пулями. Он рванул большую дверь. Елена лежала на полу.

— Елена! — воскликнул он. — Господи боже!

Она подняла голову.

— Улетели? — спросила она.

Он сурово посмотрел на нее. Она не спускала с него глаз.

— Да, — ответил он.

Она медленно поднялась.

— Ты сумасшедшая, — сказал Квейль. — В следующий раз не смей оставаться здесь.

— Здесь так же безопасно, как и снаружи. Погляди на них. А снаружи кто-нибудь пострадал?

— Как будто да. Слушай, — продолжал он, — брось эти глупости…

— Кажется, нам придется убрать того… на последней койке. Можно будет похоронить его здесь?

— У нас нет времени на это, — ответил он.

— Откуда дым?

— Попало в один грузовик.

Дверь открылась. Это пришел Тэп с маленьким греком.

— Оба целы? — спросил Тэп.

— Да.

— Кажется, впереди кого-то хлопнуло.

— Тэп, — обратилась к нему Елена. — Не вынесете ли вы того, в конце ряда? Он умер.

— А что я с ним буду делать?

— Надо его похоронить. На остальных плохо действует, что он здесь.

Тэп поглядел на Квейля. Квейль вышел из машины и пошел вперед посмотреть, что там горит. Колонне преграждал путь полыхающий грузовик. Один из австралийцев, защитив лицо шляпой, старался повернуть колеса грузовика, чтобы можно было оттащить его с дороги. Грузовик был привязан тросом к другой машине, приготовившейся буксировать его. Когда она дернула, горящий грузовик свалился набок в канаву, и от воды поднялись большие клубы белого пара. Два австралийца принесли с поля на край дороги какого-то человека. У него текла кровь из шеи.

— Ранило осколком, — сказал один из них Квейлю, когда тот подошел.

— Вон там санитарная машина, — ответил Квейль.

Они отнесли раненого к греческому санитарному автомобилю и подняли его в машину в тот самый момент, как маленький грек и Макферсон выносили мертвого грека.

— Вот тебе еще один, Елена, — сказал Квейль.

Он пошел с Тэпом посмотреть, куда отнесут мертвого грека. Оба австралийца достали из своих машин лопаты и принялись рыть яму. Когда получилась достаточно глубокая могила, они опустили в нее мертвого грека. Квейль вынул у него из карманов бумаги и хотел отыскать опознавательный жетон, но не нашел.

Австралийцы стали зарывать мертвеца, и Квейль смотрел, как черная земля засыпает желтое лицо с неподвижными открытыми глазами. Потом он вернулся к санитарному автомобилю.

— Вот его бумаги, — сказал он Елене.

Шофер санитарной машины помогал ей прибрать внутри.

— Спасибо, — ответила она и спрятала бумаги в карман. — У меня ничего нет, — продолжала она. — Не можешь ли ты достать чистые бинты или что-нибудь годное для перевязок? Я израсходовала все мои бинты на тебя. И мне нужна еще марля.

— Поищу.

— Тэп пошел искать, — сказала она.